Американский Шерлок Холмс (ЛП) - Картер Ник - Страница 430

— Да, это печальная история, — проговорил Ник Картер, — впрочем, я слышу по вашему произношению, что вы не местный уроженец.

— Нет, я испанец.

На некоторое время воцарилось молчание.

Затем дон Патрицио снова заговорил:

— Сеньора Мерседес поручила устроить вас как можно удобнее на гасиенде, причем ей было бы весьма приятно, если бы вы остались здесь на несколько дней. Здесь, в нашей глуши, мало бывает новых людей, и мы очень рады гостям.

— Очень любезно со стороны сеньоры, — ответил Ник Картер, — я охотно воспользуюсь ее предложением.

— Она будет очень рада! Вам у нас не придется скучать! Вы можете взять из конюшни любую лошадь, можете удить рыбу, охотиться, все, что хотите. Если отправитесь на охоту, то предупредите меня, я в любое время буду к вашим услугам. А вот и Транкилино!

Мальчик медленно подъехал к беседовавшим, остановил лошадь и слез с седла.

Он был опять совершенно спокоен.

— Вот что, Транкилино, — заговорил дон Патрицио, стараясь придать своему голосу мягкий оттенок, — ты несколько раз высказывал желание поехать на Икстаки-хуатль. Это большая гора здесь вблизи, — пояснил он, обращаясь к Нику Картеру, — вот мы и могли бы отправиться в ту местность на охоту. Ну что, Транкилино, поедешь с нами?

— А вы тоже примете участие в этой экскурсии?

— Конечно!

— В таком случае благодарю и отказываюсь! — резко проговорил Транкилино и с нескрываемой ненавистью взглянул на дона Патрицио.

Затем он, не говоря ни слова, повернулся, вскочил на своего пони и рысью помчался к гасиенде.

При резком ответе мальчика дон Патрицио побагровел и лицо его приняло злое выражение. Но вслед за тем он пожал плечами и с деланной улыбкой заметил:

— Положительно не понимаю, за что Транкилино терпеть меня не может. Я всегда старался быть добрым к нему, никогда ему не сказал ни одного худого слова, но я никак не могу завоевать его симпатию.

— Это детский каприз, — ответил Ник Картер, — а вы его давно знаете?

— Нет! Я увидел его в первый раз, когда прибыл сюда, стало быть, месяца два тому назад. Моим предшественником здесь был некий Панчо, очень дельный человек. Какой-то рабочий, которого он рассчитал, застрелил его!

— Лично для вас это был удачный случай, — заметил Ник Картер.

— О нет, — возразил дон Патрицио, — я так или иначе должен был в скором времени занять место Панчо.

— Какое-то проклятое место, эта гасиенда! — проговорил Ник Картер, — в короткий промежуток времени умерли владелец и несколько человек служащих. Не странно ли это?

— Да, пожалуй, но ведь это только случайное стечение обстоятельств. Но теперь вернемся домой, сеньора, наверно, ждет нас с обедом.

Ник Картер кивнул головой в знак согласия и они вернулись на гасиенду, причем управляющий вел свою лошадь в поводу.

Обед прошел в оживленной беседе.

Донна Мерседес старалась занимать гостя и все время болтала так же, как и дон Патрицио. Один только Транкилино сидел молча и не принимал участия в разговоре, отвечая лишь на задаваемые ему вопросы. При этом он еле дотрагивался до еды, по бледному лицу и красным глазам видно было, что он незадолго до этого плакал.

Когда Ник Картер после обеда ушел к себе, ему показалось, что мимо дверей мелькнула какая-то темная тень. Но он не обратил на это внимания.

Войдя в комнату, он к крайнему изумлению своему увидел, что на его кровати лежит записка, на которой было написано каракулями:

«Простите меня, сеньор Картер! Я не должен узнавать вас, но я вас очень люблю!»

Ник Картер в глубоком раздумье сложил записку и спрятал ее в свою записную книжку.

Записка эта показала ему, что кто-то запугивал мальчика и что ему было приказано обращаться с ним, как с чужим человеком. Отсюда следовало, что те, кто отдали это приказание, другими словами, дон Патрицио и донна Мерседес, знали кто он такой. А если это было так, то они несомненно знали, что именно он, Ник Картер, подобрал мальчика на улице и что он приехал в гасиенду за справками о Транкилино.

— Они стерегут каждый мой шаг, — думал он, — дон Патрицио либо сам видел, что я направился к источникам, либо ему об этом сообщили его клевреты, а так как он знал, что незадолго до этого Транкилино поехал туда же, то он последовал за мной, чтобы помешать мне разговориться с мальчиком. Затем, предлагаемые им экскурсия и охота что-то очень подозрительны! Он говорил мальчику, что я высказал желание поохотиться, тогда как я об этом не сказал ни полслова! По-видимому, он хочет заманить меня в лес и там покончить со мной. Он собирается пристрелить меня, а потом заявить о несчастном случае! Я попал в опасное положение, но тем не менее я раскрою эту тайну! Эта женщина во всяком случае не вдова Иосифа дель Корона! Глаз ребенка зорок, и детская душа чутка, ребенка не обманешь, несмотря на всевозможные ухищрения! Но долго я все-таки не могу оставаться здесь, меня ждут другие дела в Нью-Йорке. Но я полагаю, что развязка наступит скоро, так как дон Патрицио и его сообщница не будут откладывать в долгий ящик расправу со мной!

Подойдя к окну, Ник Картер увидел, что мнимая сеньора Мерседес и дон Патрицио куда-то уезжают верхом.

Ник Картер хотел воспользоваться этим случаем, чтобы побеседовать с Транкилино, но, несмотря на все поиски, он не нашел ребенка.

Дон Патрицио и сеньора Мерседес вернулись домой довольно поздно.

Глава IX

Ночное посещение

В этот вечер Ник Картер больше уже не видел Транкилино и предпочел не наводить о нем справок.

Вечер он провел в обществе гостеприимных хозяев и должен был признаться, что они делали все, что возможно, чтобы сделать его пребывание на гасиенде как можно приятным.

Сеньора Мерседес была не только красивая, но и очень умная женщина. Даже Ник Картер с удовольствием беседовал с ней. Она говорила по-английски, как на родном языке, и знала отлично французский, итальянский и русский языки.

Всякий другой поддался бы очарованию этой сирены, но Ник Картер сохранил полное равнодушие. Он хорошо знал, что она пытается завлечь его в свои сети, как сделала это уже с доном Патрицио, который был покорным исполнителем се воли.

Ник Картер, однако, никак не мог разгадать, в чем собственно заключается тайны гасиенды. Он не имел никаких доказательств того, что дон Патрицио и донна Мерседес на самом деле совершенно другие люди и надо было вооружиться терпением и предоставить события своему естественному течению, даже если бы вследствие этого пришлось остаться на гасиенде на более продолжительное время.

Раскланявшись с хозяевами, Ник Картер ушел в свою комнату и сейчас же лег в постель.

Он никогда не запирал дверь той комнаты, в которой спал. С течением времени он развил свой слух настолько, что слышал малейший шорох даже во сне. Кроме того, у него была способность сразу же действовать в момент пробуждения.

Спустя несколько часов он вдруг вздрогнул и сел на постели.

Он услышал, что кто-то отворил дверь.

Насторожившись, он услышал, как кто-то крадется по ковру и приближается к кровати.

Ник Картер выхватил револьвер из-под подушки, но почти тотчас же спрятал его, так как услышал нежный шепот:

— Сеньор Картер!

То был Транкилино.

— Бедняга, — ответил он тоже шепотом, — как ты решился прийти ко мне?

В ту же минуту Транкилино обвил шею Ника Картера руками, прислонил голову к его груди и разрыдался.

Ник Картер молча гладил его по голове.

Наконец мальчик успокоился и мог говорить.

— Я пришел к вам, — шепнул он, — потому что боялся, что они меня сегодня ночью убьют!

— Зачем ты задаешься такими глупыми мыслями, — проговорил Ник Картер, — кто будет покушаться на твою жизнь?

— Они, те двое! Они ненавидят меня, не знаю, за что. Ведь я не сделал им ничего дурного! А если бы я мог, я убил бы их, как они убили мою мать и моего отца!

— Значит, ты вполне уверен, что эта женщина, которая представилась мне под именем сеньоры дель Корона, не твоя мать?