Ночь святого Кондратия (СИ) - Мышык Лев - Страница 33

И тут Зафира вспомнила!

— Вы… Вы… — она в ужасе попыталась отползти. Хорошо, что сидела — шагнув назад, всенепременно бы свалилась. Потому что перед ней собственной персоной стоял проклятый чернокнижник…

— Граф Дебиан Третеваль, к услугам прекрасной дамы.

Ну как вот он распознал в ней прямо сразу и даму? А если она горожанка?

Но не мужчина же, в самом деле!

Тут Зафира поняла, что Дебиан, скорее всего, таким же мягким, проникновенным голосом обратился бы и к девочке-побирушке и к древней старушке. А ресницы у него длинные, мягкие, загнутые. Глаза серые… И чего она его боялась? Да он же сущий мальчишка по виду, особенно если с Дьяволом сравнить.

Дебиан осторожно протянул ей руку — точно как кошке, чтобы не сбежала.

— Мы не причиним вам вреда. Мы же рыцари!

— Ага. И чернокнижники! — больше по привычке выдохнула блондинка.

— Слухи о моем чернокнижии несколько преувеличены, — граф очень приятно улыбнулся, и Зафира совсем перестала его бояться. — Но приятно, когда меня узнают красивые девушки.

Красивые, скажет тоже! Она не причесана. Босая! Вспотевшая!

— А еще я пить хочу!

— Ах, что я за глупец, мог бы фляжку прихватить, — граф даже шлепнул себя по лбу ладонью. — Но не беда, сейчас мы вас спустим вниз.

Бесстрашно подойдя к обрыву, Дебиан помахал рукой и спросил:

— Пафнутий, веревку закрепили?

Снизу что-то ответили. По рывкам веревки девушка догадалась, что второй конец ее закрепили на обратной стороне каменного столба. Зафира поднялась, ощутив жар катящегося к полудню солнца. Спаситель вернулся к ней — когда он успел веревкой обвязаться, Зафира не углядела. Граф ловко подхватил ее левой рукой — а не скажешь, что богатырь. Сел на край обрыва — Зафира в ужасе зажмурилась, плотно уткнувшись носом в шею Дебиана. Граф сказал:

— Поехали!

И открыла глаза девушка только внизу.

Первое, что Зафира увидела — была фляжка. Большая, восхитительно округлая, умилительно полная — судя по плеску. А судя, по запаху, во фляжке было сухое вино с легендарных Западных Склонов. Такую редкость Зафира только раз пробовала: на собственное совершеннолетие, как четырнадцать исполнилось. Отец наливал по стаканчику, а сам бочонок стоил, наверное, как конь.

Вино оправдало свою славу, нисколько не испортившись ни от жары, ни от тряски. Зато испортилась Зафира: после голодной ночи и перенесенных лишений несколько глотков приятно-кисловатого вина сотворили с ней действие поистине волшебное. Она не только полностью пришла в себя и восстановила упавшие было силы — она повисла на шее спасителя, подобно лиане, обвивающей сосну:

— О, мой спаситель! Доблестный рыцарь, благородный граф! Вы избавили меня от смертельной опасности и ужасной участи.

Покосившись налево, Зафира увидела изрубленную в лоскуты тушу песчаного. Икнула и поспешно посмотрела направо, где увидела здоровенную железную бочку. По бочке свисали усы. Следуя взглядом за усами, Зафира подняла очи и узрела над бочкой краснокирпичную морду, утираемую беленьким чепчиком подшлемника. Рожа, пожалуй, была пострашнее песчаного — тот уже сдох.

Перепуганная девушка вцепилась в спасителя еще сильнее. Тот, не отличавшийся ни ростом, ни весом, покривился — но все-таки устоял. Припомнив рыцарские романы, Зафира на краткий миг призадумалась. Опасность слева — опасность справа. Спаситель посередине — и молчит, как дерево. Если уж продолжать ряд, то она и висит на нем, как кошка на дереве. Кстати, поэтому, наверное, он и молчит — вздохнуть не может. Ну что эти мужчины, все приходится самой делать!

Мазнув губами по небритой графской щеке, Зафира проворковала — точно как в романах:

— А поскольку единственное, что я могу отдать вам за спасение — моя девичья честь… — тут Зафира выдержала достойную романа паузу. Насчет чести она все-таки засомневалась. Но живо подавила сомнения:

— И моя рука.

Рука в стальной перчатке ухватила Зафиру за воротник и без видимого усилия отодрала от Дебиана. Тот облегченно вздохнул, принявшись растирать ребра, после чего сделал и сам изрядный глоток из той же фляжки.

Бочонок с усами нежно покачал Зафирой в воздухе:

— Да ты кто такая будешь… Девочка? Чтобы вешаться на шею благородному графу, принятому при дворе его величества?

Не будь вина, Зафира бы тут и пропала. Но два изрядных глотка на голодный желудок делали свое дело. Девушка гордо выпрямилась — в воздухе это было сложно, и рыцари необидно засмеялись.

— Да как вы смеете! Я баронесса Рыск!

Бочонок с усами, не ставя Зафиру наземь, щелкнул стальными пальцами свободной руки.

— Умойте ее!

Подбежавший оруженосец нацелился было плеснуть из бурдюка прямо на девушку, но уже оттаявший от объятий Дебиан отстранил парня и собственным платочком бережно протер пыльное личико.

Тут Пафнутий, наконец-то, поставил девушку на желтую сухую глину и выдохнул:

— Да, а вживую она получше чем на парсуне. Даже мурзатая.

Из недр бочонка появился громадный костяной гребень — конский, что ли?

— Причешитесь, госпожа баронесса!

— Сначала пусть он скажет! Выйдет ли он за меня замуж!

Тут уже заржали даже кони! Дебиан мило покраснел — по-видимому, так ему еще в любви не признавались.

— А тут художника нет! Чтобы обручальную парсуну рисовал! — крикнул тот самый оруженосец с бурдюком.

— Зато песчаных полно, а вы уши развесили! — первым опомнился Пафнутий. — Хватит поцелуя при свидетелях! Деметрий, целуй ее, быстро! И поехали. До заката надо быть за стенами!

— Он вам не Деметрий! — Зафира топнула босой ножкой. — Он мой нареченный!

— Раз нареченный, так и целуй!

— Пока не сбежал! — крикнули зрители.

Уклониться Дебиан не успел.

Пафнутий выдохнул. Ну, хотя бы воспитанника женил. Так, теперь вернуть этой путешественнице черевички:

— Эй, Бижо, Томас, Клайд! Обувь девушке! Я ее сам повезу.

— А… Но меня же должен везти рыцарь.

— У него седло… Хм…

— Да расколото седло, — буркнул Дебиан, все еще переживающий поцелуй. — Ты… Вы там не удержитесь.

— Да я и за ваш самовар не удержусь! — фыркнула Зафира.

— Что, такой большой? — и отряд снова заржал. Чтобы положить этому конец, Зафира решительно подошла к жениху и помогла затянуть ремни кирасы, поданной оруженосцем:

— Я поеду за вашей спиной. В путешествии мне пришлось выстрадать и не такие неудобства.

— Только не души его так!

— Ага, кирасу помнешь!

Дебиан только краснел, бледнел и пару раз тихонько икнул — когда Зафира затянула подколенные ремни чересчур сильно. Зато все сомнения в благородстве происхождения девушки у него отпали: крестьянок подобным тонкостям не учат.

Закончив облачение, граф все так же легко вскочил в седло. Пафнутий, ухмыляясь, подставил Зафире лапу в латной рукавице — пожалуй, сковородки у Константы были поменьше. Толкнувшись, блондинка устроилась на задней луке седла, крепко взялась за кованый оружейный пояс графа — и, наконец-то, почувствовала себя дома.

Глава 15

Доспех был без наплечника. Поэтому Зафира могла удобно поместить голову на плечо спасителя. Граф Дебиан, правда, немного повертел головой — но примирился с нежными объятиями. Зафира была так рада спасению, что, не будь на Дебиане кирасы из толстой проклепанной кожи, пожалуй, он бы и дышать не смог.

Девушка вспоминала прочитанные рыцарские романы. Сейчас она не вспоминала ни пыльной вершины столба, откуда ее не так давно спасли, ни длинного скучного пути, в котором не было где показать красивое платье или проявить милосердие к поверженному в поединке рыцарю… Ну, казнь Жабовара видели… Это же не то!

И даже то, что Дебиан служитель Дьявола, девушку нисколько не беспокоило. Зато настоящий рыцарь! Пусть не такой могучий, как отец — но благородный без сомнения. А отец, кстати, рыцарские романы терпеть не мог. И почему не пожег все, Зафира сама не понимала. Впрочем, сейчас с ней происходило то самое романтическое путешествие, о котором она грезила с первого прочитанного романа. Тут Зафира подумала: если отец ее часто испытывал в походах такой же восторг, то что ему книжки? Может, потому и не любит печатное слово…