Папа для волчонка - Кистяева Марина - Страница 1

Марина Кистяева

Папа для волчонка

Глава 1

Макар Карельский сразу обратил внимание на мальца.

Выделялся он среди других. Чем? Скорее всего, тем, что напоминал его самого, когда ему было лет семь.

Волчонок, смотрящий на всех с вызовом. Брови нахмурены, тельце напряжено. Готовое броситься в любой момент в бой.

И рядом нет никого из взрослых. Ни отца, ни матери, ни бабушки или дедушки. Странно.

Макар почувствовал легкое раздражение. Он терпеть не мог, когда детей оставляют одних с нелепой отговоркой: «Посиди здесь минуточку, я пойду сбегаю вон туда». А потом удивляются, почему их ребенок куда-то ушёл и где-то заблудился. Начинают носиться по зданию или улицам с выпученными глазами.

Карельский приглушенно выругался.

Сегодня было уже третье занятие в группе, которую он набрал из детей семи-восьми лет, новичков он не принимал.

Макар любил и ценил четкость и определенность во всем. Если он сказал, что группа формируется до первого августа, значит, уже второго августа он никого не примет. Точка. Более не обсуждалось ни с кем и ничего.

Решение создать бесплатную группу для детей, не имеющих возможность оплачивать тренерские услуги, для Макара не было неожиданным. Он часто мечтал заниматься воспитанием подрастающего поколения, но работа в силовых структурах, а потом и в личке не способствовала этому. Занимала всё время. И даже то, которого не было.

После того, как Макар выкупил фитнес-центр и провел реорганизационные работы, дал объявление о создании группы. Условие было лишь одно – дети будут заниматься бесплатно. Именно те, кто не может оплачивать сборы на форму и прочее.

Для Карельского не оказалось сюрпризом, что многие родители из обеспеченных семей привели деток к нему. Дело не в том, что они хотели сэкономить.

Дело было в нем.

Они так и говорили:

– Макар Витальевич, только к вам…

– Макар, по старой дружбе…

– Макар, надо именно к тебе.

Карельский качал головой.

– Будет время, наберу ещё одну группу. Пока – нет.

Некоторые сводили брови на переносице, недовольные его отказом. И шли к его тренерам.

– Переведемся сразу же.

– Да без проблем.

Для Макара в приоритете были другие детки.

Отбор он тоже проводил сам.

Ничего не объясняя родителям.

– Беру.

Или:

– Приходите через год.

Чем он руководствовался? Ответ для него очевиден – внутренним стержнем ребенка. Он давал небольшие задания, которые легко делали мальчики: бег, прыжки, отжимания. То, что они могли и умели. И внимательно следил даже не за техникой исполнения и не за тем, сколько ребенок делал, а КАК он со всем справлялся.

Годы в силовых органах многому научили Макара. Разбираться в кадрах тоже.

Когда прошёл слушок, что он уходит с должности начальника личной охраны Захара Волгарского, давнего друга и бизнесмена, было предложение снова пойти в органы. В закрытый отдел по подготовке кадров. Макар отказался. Хватит. Помыкался он уже, поработал на других. Если бы не захотел заниматься чем-то своим, остался бы запросто у Захара. Тот платил более чем хорошо.

Пришло время заниматься своим делом.

А что Карельский любил и умел? Спорт и организацию.

Поэтому фитнес-центр подошел ему идеально.

Ребят для своей группы он отбирал в течение двух недель. Именно столько выделил себе времени. Один час в день, с семи до восьми вечера. Всё. Ни минутой больше.

Родителям сразу рассказал про условия. Ни опозданий, ни прогулов. Не приходит ребенок – звонок или справка от врача. Иначе отчисление. Да-да, как в армии.

Почему занятия начинаются первого августа, а не первого сентября, как во всех других секциях? Он так решил. Какие-то вопросы ещё есть? Нет? Отлично, работаем.

По собственному опыту Макар знал, что два-три человека отсеются через месяц. К новому году уйдут ещё столько же. К началу следующего лета хорошо, если останется из двадцати ребятишек пять-семь человек. Дальше загадывать сложно.

Мужчина вошёл в зал для занятий без пяти минут шесть. Ровно в восемнадцать они начинали разминку. Родители деток уже находились в коридоре. Карельский тоже сразу же объяснил: сдали деток – прошу за дверь. Никаких: «А можно мы посмотрим». Дисциплина превыше всего.

Поэтому одинокий мальчик его насторожил.

Он сидел на скамье, сложив пальцы в замок, корпус чуть вперед. Достаточно взрослая поза для мальца, которому на вид семь-восемь. Он повернул голову, когда Макар вошёл в зал. Не вскочил, не кинулся к нему, как остальные дети. Как сидел, так и продолжил сидеть.

Лишь взгляд на Макаре задержал дольше, чем обычно.

Макар нахмурился.

– Чей ребенок? – строго спросил он.

Дети загомонили, хором сообщая, что они не в курсе.

– Тааак… Строимся!

Дети мгновенно кинулись врассыпную, чтобы занять каждый своё место.

Малец же, лениво поднявшись, направился не к нему, не к двери, как можно было предположить, а к перекладине. Потер ладони, ловко подпрыгнул и спокойно, словно никого не было в зале, никому он не мешал и никто ему, главное, не мешал, начал подтягиваться.

Брови Макара поползли вверх.

А вот это уже интересно…

Макар, мысленно усмехаясь, направился к нему. С такой стратегией, чтобы приняли ребенка в группу, он ещё не сталкивался.

– Эй, парень, а ну-ка, спрыгивай.

Мальчик, подтянувшись ещё два раза, стоит заметить, что с усилиями, но не без видимого напряжения, спрыгнул и встал. На Макара он не смотрел, нагнул голову вперед. Карельский готов был поклясться, что во взгляде того, если он сейчас вздернет подбородок кверху, будет вызов.

Интереееесно…

– Что ты делаешь в зале? Здесь проходят занятия. И где твоя мама?

Мальчик всё же поднял голову и посмотрел Карельскому прямо в глаза.

Да, Макар не ошибся.

Малец упрямо сжал губы.

– Почему молчим?

Из-за гомона детских голосов, Макар не сразу услышал, как открылась дверь. А вот, кажется, и пропавшие нерадивые родители. Скорее всего, мамочка. Бегала в туалет или носик попудрить? С последним он тоже успел столкнуться.

Макар не обернулся.

– Я ещё раз спрашиваю: почему молчим и где твои родители?

– Добрый день, – бархатистый женский голос, спокойный и мягкий, произвел на Карельского странное и приятное впечатление. Но это ничего не меняло.

Так думал Макар.

И он ошибся.

– Извините, Ваня вам не ответит.

Макар всё же обернулся.

Перед ним стояла невысокая молодая девушка. На вид – двадцать два-двадцать три года, не больше. Молодая, совсем соплюшка.

Что-то неприятное, досадливое царапнуло мужскую грудь.

– Мамочка, вы ошиблись дверью. Здесь не проходная. И ребенка в зале оставлять нельзя.

Зеленые глаза блеснули таким же вызовом.

– Я не мама. Я сестра Ивана, – четко, без заминки ответила она. – Ваня, пошли. Я просила подождать в коридоре. Не стоило заходить.

Девушка протянула руку мальчику.

Узкая ладонь без единого украшения. Ни часов, ни браслетов, ни колец.

Мальчик пожал плечами и прошел мимо них.

Мимо неё тоже.

– Да черт побери, – сквозь зубы выругалась девушка и уже начала разворачиваться, чтобы последовать за мальцом, когда Макар, удивив себя, приглушенно, но властно сказал:

– Стоять.

Девушка замерла лишь на мгновение. На её лице промелькнуло легкое удивление.

– Я так поняла, что мы вам, напротив, мешаем.

Парнишка, тем временем, не останавливаясь, шёл к двери.

Упрямый.

С характером.

А характер Макар уважал.

– Мешаете. И я бы хотел знать причину, по которой вы задерживаете начало занятий.

Девушка пожала плечами.

– Я искала директора центра. Карельского.

Макар демонстративно и медленно изогнул брови, понимая, что задерживает начала урока.

Но и прервать беседу с маленькой нахальницей не мог.

Девушка была прелесть, как хороша. И это напрягало. Невысокая. Миниатюрная. Чуть выше «метра с кепкой». Одета в спортивные тренировочные легинсы, обтягивающие её ножки и бедра. Подобную одежонку Макар запретил бы к чертям собачьим носить девочкам старше пятнадцати лет. Потому что попу обтягивали так, что «булки» едва не вываливались, да и шов аккурат проходил между ягодицами. А, нет, некоторым и этого было мало, выбирали фасоны, чтобы прямо попу можно было видеть во всей красе, не оставляя мужчинам никакого простора для воображения. И ладно в спортивном зале, как эта девочка, а другие еще и по городу в таком виде расхаживали. Потом сами же кричали: мы не такие, мы не вызываем жажду насилия, мы не нарываемся на неприятности. На ремень по этим попам они нарывались. Причем, не в прелюдии к секс-играм.