История будущего (сборник) - Хайнлайн Роберт - Страница 162

Что касается идеи о возможном уничтожении свободы волной религиозной истерии, то я хоть и приношу извинения за такую мысль, но все же считаю подобное развитие возможным, хотя и не слишком вероятным. В нашей культуре имеется глубоко спрятанный слой религиозного фанатизма, это явление укоренено в американской истории и не раз уже прорывалось в прошлом. И сейчас оно дает о себе знать. В последние годы в нашей стране наблюдался резкий рост влияния некоторых евангелических сект. Среди которых есть и те, что имеют крайне теократические, антинаучные, антилиберальные воззрения.

Общеизвестно, что любая секта, экстремистский культ или религия станут возводить свою веру в закон, если приобретут достаточно политической власти, чтобы сделать это. И будут сопровождать это подавлением оппозиции, превращением образования в машину для промывания мозгов, истреблением и преследованием еретиков. Совершенно все равно, называется вера коммунизмом или холироллеризмом[81]. В любом случае фанатики будут поступать именно так. «Хранители истинной веры» никогда не согласятся на мирное сосуществование с еретиками.

Тем не менее в нашей стране попытки возвести религиозные убеждения в статус закона лишь изредка были успешными. Отдельными штатами принимались законодательные акты о закрытии увеселительных заведений по воскресеньям, о контроле за деторождением, можно вспомнить федеральный «сухой» закон[82] и такие теократические анклавы[83], как Сион Воливы, Нову Смита и кое-что еще. Наша страна образует столь немыслимую смесь верований и сект, что некоторая степень терпимости всегда соблюдается. Ведь религиозные меньшинства, объединившись, наверняка будут сильнее, чем даже самое крупное из них.

Может ли положение измениться? Получит ли какая-нибудь секта достаточное большинство голосов на выборах, чтобы захватить власть над всей страной? Скорее всего, нет. Однако соединение энергичного проповедника с мощью телевидения, большими деньгами, современной техникой рекламы и пропаганды может дать результат, настолько превосходящий усилия Билли Санди[84], насколько сеть универмагов Сирс Робак превосходит какую-нибудь лавчонку.

Добавьте для пущего эффекта экономическую депрессию, обещания Царства Божия на земле, хорошие дозы антисемитизма, антикатолицизма, расизма, ксенофобии плюс приличные порции антиинтеллектуализма для домашнего употребления — и итоги могут быть весьма устрашающими. Особенно если учесть нашу избирательную систему, при которой идеологическое меньшинство, распространенное в достаточном количестве штатов, может завоевать в Вашингтоне практическое большинство.

Я представляю себе Негемию Скаддера как проповедника из захолустья, соединяющего в себе черты Кальвина[85], Савонаролы[86], судьи Резерфорда[87] и Хью Лонга[88]. Его влияние не будет носить общенационального характера до смерти г-жи Рэйчел Биггс, раннее обращенной в его веру, дамы с единственным достоинством — сказочными деньгами, оказавшимися у нее после кончины мужа-миллионера, отнюдь не разделявшего ее убеждений. Эти деньги она завещает Брату Скаддеру, а он создаст на них телестанцию. Затем объединит усилия с бывшим сенатором от своего штата. Они наймут крупное рекламное агентство и вступят на путь, ведущий к славе и богатству. Затем им понадобятся штурмовые отряды, они возродят Ку-Клукс-Клан[89] во всем, кроме названия, вместе с балахонами, паролями, тайными знаками. Эта атрибутика еще раз сыграет свою роль. Потом будет кровь на избирательных участках и на улицах, но Скаддер выиграет выборы. А следующие выборы ему уже не понадобятся.

Такое невозможно? А вспомните Клан двадцатых годов, они пошли далеко даже без энергичного лидера. Вспомните Карла Маркса — его антинаучная ахинея, называемая «Капитал», уничтожила свободу мысли на доброй половине планеты Земля. А ведь при этом даже не использовались эмоциональные каналы воздействия, присущие религии.

Способность человека глотать чепуху и превращать ее в насилие и репрессии пока не знала никаких ограничений.

Нет, должно быть, я никогда не создам истории Негемии Скаддера, я его слишком не люблю. Но надеюсь, вы со мной согласитесь, что она МОГЛА БЫТЬ написана. Хотя бы для того, чтобы рассказы, следующие по времени действия за ней, были достоверны. Но независимо от того, поверите ли вы в предпосылки, на которых основываются эти истории, или нет, я надеюсь, что мои сочинения придутся вам по вкусу. В противном случае мне останется одно: зарабатывать на хлеб чем-то другим. И это в мои-то годы…

ПАСЫНКИ ВСЕЛЕННОЙ

(перевод Е. Беляевой, А. Митюшкина)

Часть 1

Вселенная

— Берегись! Мут!

От этого вскрика Хью Хойланд резко, не теряя ни секунды, наклонился.

В переборку над его головой грянула железяка размером с яйцо. Запросто разнесло бы череп.

Инерция движения, сделанного Хойландом, привела к тому, что ноги оторвались от пола. Прежде чем его тело опустилось на палубу, Хью дотянулся ступней до переборки и оттолкнулся от нее. Длинным, плавным прыжком он пересек проход, держа нож наготове.

Сгруппировавшись в полете, он перевернулся в воздухе, затормозил движение, коснувшись противоположной стены, и медленно опустился на ноги. Теперь он находился в углу прохода, куда скрылся мут. Коридор был пуст. Двое товарищей приблизились к нему, неловко скользя по полу.

— Ушел? — спросил Алан Махони.

— Да, — ответил Хойланд. — Похоже, это была самка. И я, кажется, видел четыре ноги.

— Две ноги или четыре, все равно уже не поймаем, — заметил третий юноша.

— А на кой Хафф его ловить? — возразил Махони. — Я не собираюсь.

— А я собираюсь, — сказал Хойланд. — И Джордан меня побери, возьми он дюйма на два выше, я был бы уже массой для Конвертора.

— Вы можете хоть два слова связать без ругани? — упрекнул третий. — Слышал бы вас Капитан! — С этими словами он почтительно коснулся лба.

— Ох, ради Джордана, — отрезал Хойланд, — не будь таким занудой, Морт Тайлер. Ты ведь еще не ученый. Думаю, во мне не меньше благочестия, чем в тебе, а дать иногда волю чувствам — это не смертный грех. Так даже ученые поступают. Я слышал.

Тайлер открыл было рот, чтобы возразить, но, очевидно, передумал.

Махони тронул Хойланда за руку.

— Слушай, Хью, — взмолился он, — давай выбираться отсюда. Мы еще никогда так высоко не забирались. Меня так и мотает во все стороны, — хочу вниз, почувствовать сколько-нибудь веса в ногах.

Хойланд, крепко сжимая нож, с тоской поглядел на люк, в котором скрылся противник, и повернулся к Махони.