Я - Лусинда (СИ) - Блайдд Арика - Страница 33

— Не действуй мне на нервы своим видом, — беззаботно произнесла Лусинда. — Можно подумать, что этот Ерсус сможет одержать победу над Федериком.

Единственный, кто мог доставить ему достойную конкуренцию — это Аурелий, но сегодня он в боях не участвовал.

— Да, госпожа, — почти безучастно ответила Ула.

Вот поэтому-то Лусинда всегда и считала, что рабам нужно запретить любить. Стоит только им проявить хоть какие-то подобные чувства, то они сразу начинают забывать о своём положении и пренебрегать своим хозяином. Впрочем, уже хорошо, что они не могут иметь никаких отношений без одобрения их хозяина. Иначе бы Валла уже давно погрязла бы в хаосе.

Словно в подтверждение мыслей Лусинда, Ула совсем забыв о своей хозяйки, не отрываясь смотрела на арену. Сейчас она даже вряд ли могла оценить всю зрелищность этого боя. Лишь понимала, что любая ошибка может стоить Стигу жизни, а она ничем не может помочь. Только беспомощно наблюдать и молиться, чтобы с ним всё было хорошо. И надеяться, что бог этой арены все же услышит мольбы ничтожной рабыни и однажды Стиг сможет покинуть это место победителем, покинуть раз и навсегда.

— Ты ведь не всегда была рабыней? — вдруг спросила Лусинда.

— Нет, — ответила Ула, не отрывая взгляда от арены.

В другое время Лусинда непременно наказала бы её за такое поведение. Но сегодня это немного её забавляло.

— И как ты попала в рабство.

— Мы… — Ула вдруг запнулась. — Это всё моя вина.

Рабыня опустила голову, словно разом всё происходящее на арене вдруг перестало её волновать. Впрочем, и рассказывать, что же произошло, из-за чего она попала в лапы работорговцев, ей явно не хотелось.

— Я слушаю, — настойчиво произнесла Лусинда.

— Мои родители решили, что я должна выйти замуж за другого человека. Но в то время я и Стиг уже любили друг друга. И поэтому мы решили сбежать. Нет… не так, это была моя идея. О том, что я натворила, я поняла только тогда, когда мы потеряли свободу.

— Жалеешь, что влюбилась в Стига?

— Нет, — без раздумий ответила Ула.

— О? Забавно, он ведь из-за твоей любви сейчас там сражается, — ухмыльнулась Лусинда. — Но ладно, твоя история скучная и даром красноречия ты не обладаешь, только зря потратила время на твою болтовню.

Между тем бой на арене уже закончился и Ула заметно расслабилась. Как и следовало ожидать, победителем вышел Федерик. На сегодня это был его последний бой, и поэтому пришло время действовать.

— Идём, — сказал Лусинда, вставая со своего места и направляясь к лестнице.

Там внизу арены находились специальные комнаты, отведённые для бойцов. За тем, кто был уже достаточно прославлен, была закреплена своя собственная. Большинство известных бойцов не жили в них, от своих патронов они обычно получали достаточно денег, чтобы снимать квартиру в городе. А все остальные, в обычные дни, когда не участвовали в боях, обычно ютились в специальных бараках, где и тренировались. Но все, кто мог иметь комнату под Ареной, не отказывались от неё. Это было очень удобное место, для встреч огласки, которых не хотелось бы.

И как оказалось Стиг их уже ждал, потому что Лусинду пропустили без слов. Хотя обычно в таких делах без небольшого вознаграждения для охраны Арены дело не обходилось.

Ула осталась за дверью. Лусинда видела, что та очень хочет пойти с ней. Но сейчас её рабыня только мешалась бы.

За то время, пока они спускались, Стиг уже успел освободиться от своего боевого облачения и встретил Лусинду в обычной одежде. Простой невзрачный синий халат — такую одежду мог носить любой обычный горожанин. Лусинда даже почувствовала лёгкое разочарование, увидев знаменитого бойца Федерика таким. Даже показалось, что замеченной в нём ранее некой звериной ловкости поубавилось.

— Я мог узнать то, о чём вы просили, — сказал Стиг. Похоже, его совершенно не волновало то, какое впечатление он сейчас производит на неё.

— Ты опоздал, — заявила Лусинда. — Я уже знаю о том, что задумала Дианта.

Стиг удивлённо взглянул на неё.

— Принцесса Дианта? — переспросил он. — Я не об этом хотел поговорить с вами. Я не знаю, что она задумала, но вот господин Пауло…

— Стой! — нахмурилась Лусинда. — Разве они не заодно?

— С чего бы, — Стиг продолжал слегка удивлённо смотреть на неё. Похоже, ему действительно и в голову не приходило, что тут может быть замешана принцесса. — Так вам нужна информация?

Лусинда на мгновение задумалась. Неужели Пауло соврал? Впрочем, она и так догадывалась, что в его рассказе о том, как он усердно пытается спасти Дианту от неё самой не всё чисто! И потом доверять словам Стига у неё всё же больше оснований, чем болтовни работорговца. К тому же было бы глупо уйти, не узнав, для чего Федерик позвал её.

— Выкладывай, — заявила Лусинда.

— Пауло готовит для вас ловушку. На площади у храма… Но настоящей его целью будет генерал Маркос.

— Подожди о чём ты? — уж такого Лусинда точно не ожидала

— Господин Пауло собирается убить генерала Маркоса, — просто сказал Стиг.

Возможно ли, что все странные происшествия на самом деле были направлены не против неё, а Рафаэля? А она одно из средств, чтобы добраться до него. Но…

— Но… Зачем это Пауло? Я не слышала, чтобы они враждовали.

— Мне порой трудно понять причины его поступков. Но, возможно всё дело во всё той же Дианте. Вы, наверное, слышали, что если бы не отец принцессы, который предвзято относится к меченным, то генерал Маркос и Дианта давно бы сыграли свадьбу. А господин Пауло… как-то тоже пытался посвататься к принцессе. Не знаю, что там у них получилось. Но с тех пор он люто ненавидит генерала Маркоса.

— Допустим, что это так. И что же задумал Пауло?

— Я отвечу на этот вопрос, но… мне нужна Ула, — заявил Стиг, нагло улыбнувшись.

На мгновение Лусинду охватил гнев. Больше всего она не любила, когда у неё требовали что-то подобным образом. С чего он вообще решил, что у него есть на это право?

— Неужели ты думаешь, что эта информация так ценна для меня? — вернула Лусинда усмешку Стигу.

— Я видел вместе вас и генерала Маркоса, — Стиг взглянул на неё как на неразумное дитя. — Тут всё очевидно. А то, что вы сами не можете осознать свои чувства к друг другу, то это ваши проблемы.

После этих слов единственным желанием Лусинды было просто развернуться и молча уйти. Ей пришлось собрать все свои силы, чтобы действительно не сделать этого.

— Беру свои слова назад, — почти неслышно произнесла Лусинда.

Она считала жениха и брата Улы ни на что негодными. Но как оказалось, Стиг не сидел сложа руки.

— Что? — кажется, невольно вырвавшаяся фраза у Лусинды привела Стига в замешательство.

— Ничего, — немного раздражённо произнесла Лусинда. — Тебя это не касается.

— Так значит…

Договорить ему Лусинда не дала:

— Дослушай сначала. Я подготовлю все необходимые документы.

Стиг немного расслабился.

— Хорошо, когда я увижу необходимые бумаги для освобождения Улы, я расскажу подробности.

Такой поворот событий не очень-то нравится Лусинда. Но сейчас она ничего не могла поделать.

— Думаю, не стоит мне тут задерживаться, это может нанести лишние подозрения, — сказала Лусинда, решив, что сегодня от Стига не стоит ждать ничего большего.

— Я буду ждать новой встречи с вами, — улыбнулся он.

Лусинда быстро покинула здание Арены. Игнорируя вопросительные взгляды Улы в ее сторону, за которые ее рабыня в любой другой день получила бы наказание, Лусинда погрузилась в размышления. Она прекрасно понимала, что Стиг мог ее обманывать, так же как и Пауло. Но почему-то её желание верить этому бойцу, а не работорговцу было сильнее здравого смысла.

Первым делом Лусинда занялась подготовлением необходимых бумаг. И тут были свои сложность. В том, что хозяин вдруг решил подарить свободу своему рабу, не было ничего удивительного. Редко, но такое всё же случалось. Другое дело, когда такая блажь пришла в голову самой Лусинде Патриции. Всем была известна её жёсткая позиция по отношению по этому вопросу. Рабы — это рабы, нет смысла дарить им свободу. И то, что Лусинда вдруг решила отступиться от своих принципов, не могло остаться незамеченным. Сразу же все местные сплетники стали бы гадать, что такого с ней случилось. А некоторым людям, особенно Пауло, и вовсе не обязательно знать, что она вдруг начала весь себя на так как обычно, это могло натолкнуть на ненужные мысли.