Препятствие для Богини (ЛП) - Картер Эйми - Страница 18

Вспомнив церемонию и ее последние минуты, проведенные с Генри, я закрыла глаза и с губ моих сорвался дрожащий вздох. — Я сомневалась.

Молчание. — Что? — наконец спросила Ава в пол голоса.

— Во время коронации Генри спросил меня, хочу ли я этого. Я засомневалась.

— Я заметил это, — сказал Джеймс. Я посмотрела на него и увидела, что он стоял, прислонившись к дереву и скрестив руки на груди. Конечно же заметил. — Это ничего не значит, так что не обращай внимания. Ты вправе сомневаться.

— Джеймс! — воскликнула Ава, а он пожал плечами.

— Это правда, и ты это знаешь. Мы можем притвориться, что дело только в Генри, и что Кейт просто повезло, но вспомни каково это — отказаться от смертной жизни. Нелегкий выбор.

— То, что я имела тогда, не сравнится с тем, что я имею сейчас. Меня все любят, — сказала Ава, и Джеймс слабо улыбнулся.

— Ага, мы все без ума от тебя, — ответил он. — Но это только потому, что ты бомба в постели. А в стальном — заноза в заднице.

Ава потянулась и отвесила ему пощечину, и как только былое напряжение сошло на нет, я изо всех сил старалась не представить их вместе. — Вы… — сказала я задушенным голосом.

Джеймс стал пялиться на огонь, а Ава пожала плечами. — Я ведь богиня…

— Красоты и любви. Да, я уже поняла. — Я нахмурилась. — Есть кто-нибудь, с кем ты не успела переспать?

— Папочка и Генри, — сказала она, и я подумала, что это лучше, чем ответ «нет». — Хотя технически Папочка мне не отец, я всё равно даже думать об этом не хочу.

— Уолтер — не твой отец? — удивилась я. — Я не знала этого.

— Меня удочерили, — гордо ответила девушка. — Это длинная история, и в целом я хотела сказать, что Генри любит тебя. Всё обязательно наладится. Это только начало… представь, как все полюбят тебя через тысячи лет, а ты полюбишь их в ответ.

— Или возненавидишь, — добавил Джеймс, и я заметила в его голосе намек на тревогу, которой не слышала прежде.

— Любовь и ненависть идут в паре, — сказала Ава. — Любовь до брака — удел книжек… нас всех женили по договоренности, но потом появлялась любовь. Мне понадобились целые годы, чтобы влюбиться в своего мужа, но в конце концов это того стоило.

У меня отвисла челюсть. — Ты замужем?

— Да, как и ты.

Я зыркнула на нее. Генри хотя бы был моим единственным.

— Не смотри на меня так, — сказала Ава. — Я знаю, о чем ты думаешь. Ты еще молода, но со временем поймешь. Папочка выдал меня замуж, когда мне исполнилось сто, потому что я ему надоедала. Большинство смертных доживают до семидесяти или восьмидесяти максимум. Подожди еще пять тысяч лет в браке, а потом скажешь мне появилось ли желание поиграть с кем-то еще, несмотря на любовь к Генри.

Я была чертовски уверена, что пока нужна Генри, то не стану играть с кем-то еще, однако я не сказала этого, особенно перед Джеймсом. Наше совместное лето дало мне понять, что если и может быть кто-то другой, то только он. Если только он тоже не был женат. А с учетом того, как они взаимодействовали с Авой…

— И кто он? — спросила я. — Твой муж, я имею в виду.

За доли секунды до ее ответа я перестала дышать. Только бы не Джеймс.

— Николас, — ответила она, словно это было очевидно, и я облегченно вздохнула. Из всех членов совета о Николасе я бы подумала в последнюю очередь.

— Сумасшествие какое-то, — еле слышно сказала я, отказываясь смотреть на Джеймса. Я любила Генри. И неважно, насколько было тяжело, я не собиралась бросать его ради Джеймса. Возможно, я бы хотела быть с ним до того, как дала клятву, но…

… но что если Генри взглянет на Персефону и захочет, чтобы она вернулась?

Я оттолкнула эту мысль. Не хочу даже думать об этом.

— Да я знаю, — Ава лучезарно улыбнулась. — Он отличный парень. И хорош в сражениях.

Передо мной всплыл образ Генри, который обнимает Персефону, и я попыталась сосредоточиться на словах Авы. — Что?

— Он кузнец, — сказала она, и невинно посмотрела на меня. — Он создает оружия, и может сделать любое, какое назовешь. А еще делает для меня разные подарки.

— А еще терпит тебя, — сказал Джеймс, усаживаясь на пень по другую сторону костра. — И он верный.

Ава вышла из себя: — Я бы не смогла выполнять свою работу, если бы была только с ним. Кроме того, ты не жаловался, когда…

Джеймс бросил на нее предупреждающий взгляд, и она замолчала. Вместо того, чтобы закидывать ее вопросами о личной жизни, я опустила взгляд на свои руки. Николас, по-видимому, любил ее, или, по крайней мере, чувствовал себя достаточно верным мужчиной, чтобы не изменять, в отличие от Авы. Быть может у нее имелось оправдание. Но это сильно напомнило мне Персефону, и меня стала окутывать горечь, которая впивалась во внутренности, от чего я будто превратилась в неподвижный камень. Я на мгновение стала ненавидеть Аву за то, что она делала со своим мужем, в независимости от того принимал он это или нет.

— Ты не женат? — спросила я Джеймса.

В ответ он покачал головой. — Нет, официально нет. Хотя я был с несколькими смертными девушками. Да и у всех нас кто-то был.

— Даже больше нескольких, — фыркнула Ава.

— Зачем тогда жениться, если собираешься изменять? — спросила я.

Ава пожала плечами. — Мне кажется, что Папочка думал будто женитьба утихомирит меня, но ничего не вышло. — Она сделала паузу. — Знаешь, Николас всё понимает. Он в самом начале знал, на что подписывался, и был не против. Ведь в конце концов он понимает, что он — любовь всей моей жизни.

— Мы женимся по тем же причинам, что и смертные, — добавил Джеймс. — Чтобы создать семью, дом. Чтобы иметь чувство безопасности. Чтобы быть с кем-то. В случае Уолтера, Генри и Филлипа — чтобы иметь правящую с ними королеву.

— Для Генри это закончилось не слишком хорошо, — выдавила я, и Джеймс вздохнул.

— Да, это так.

Подул холодный ветерок, и я вздрогнула, а над нашими головами стала шелестеть листва деревьев. Я заставила себя успокоиться. Нельзя изменить уже случившееся. Но я могла хотя бы контролировать происходящее, и знала, что никогда не причиню такую боль Генри. И неважно, насколько будет тяжело.

Во мне, однако, осталось чувство негодования, и я, не сдержавшись, обратилась к Аве: — Если ты можешь быть с Николасом, то почему бы Персефоне не быть с Генри?

Ава промолчала. Огонь потрескивал, а вдали я услышала пение женщины, но не обратила на него внимания. На своем пути мы услышали пение уже многих душ. Некоторые песни были мне знакомы, а другие были такими старыми, что остались потеряны во времени. Их помнили лишь поющие.

— Персефона влюбилась в смертного, — после долгого молчания ответил Джеймс. — Она ничем не отличалась от нас… и, как и все мы, тоже изменяла Генри, пока не встретила Адониса.

— Не говори, что она как все. Николас не изменял Аве, — резко ответила я. То есть она изменяла не раз, и Генри пришлось терпеть то, что Персефона снова и снова встречалась с другими… по-видимому с другими членами совета, которых он каждый день видел в лицо. И всё равно до сих пор любил ее.

— Каллиопа тоже не изменяла Папочке, — подумав, сказала Ава, и я чуть не поперхнулась.

— Каллиопа и Уолтер? — прохрипела я. — Но он же такой старый.

— Она еще старше, — фыркнула Ава. — Кроме того, возраст уже не имеет значения после первого тысячелетия. Папочка выглядит старше только потому что хочет этого. Он думает, что так он кажется более выдающимся.

Бессмыслица просто. Не то, что Каллиопа старше, а то, что она была замужем, но всё равно любила Генри; да так сильно, что готова была убить ради него. — Тогда почему… — Я в смятении жестом указала на нас. — Тогда что мы здесь делаем? Зачем нам это, если Каллиопа всё равно замужем и ни разу не изменяла своему мужу? Зачем ей делать это ради Генри, если у нее есть Уолтер?

Джеймс и Ава обменялись непонятными взглядами, и я впилась ногтями в джинсы. Я уже изучила тысячи и тысячи лет их истории. И понимание, что они о чем-то умалчивали, только усиливало мое разочарование.