Препятствие для Богини (ЛП) - Картер Эйми - Страница 51

— Полностью согласен, — ответил Генри, прежде чем снова наброситься на мои губы. Я ловко расстегнула его рубашку и снова отстранилась.

— Ты ведь не будешь злиться и швыряться вещами, когда мы закончим? — спросила я, и Генри одарил меня взглядом, от которого по позвоночнику прошелся электрический разряд. Взглядом, о котором упоминала Персефона. Взглядом, который я никогда не забуду.

— Прошу, помолчи, я хочу поцеловать тебя.

Рассмеявшись, я лишь притянула его ближе к себе. — Я вся твоя.

Генри стянул с себя рубашку и провел ладонями вдоль моей талии, а все остальное, казалось, улетучилось. Я видела и чувствовала лишь его одного, я не хотела, чтобы он останавливался. Впервые с тех пор, как я попала в Подземный мир, он стал моим домом.

***

Я и Генри провели остаток дня и ночи в постели. Мы разговаривали, смеялись и, как это деликатно называла Ава, «сбрасывали обувь». В промежутках между всем этим мы спали, свернувшись вместе, моя голова покоилась на его груди, а он обнимал меня. Именно так мы спали, когда были в поместье Эдем. Это было мне знакомо и приносило утешение, и понимая, что впереди нас ждет неизвестно что, я очень нуждалась в этих объятиях.

Однажды посреди ночи я проснулась и увидела, что Генри наблюдает за мной. В полудреме, я провела рукой по его груди и остановилась у живота. — Все в порядке?

— Все прекрасно. — Над нашей кроватью, украшенной балдахином, появился светящийся шар. — Я просто размышлял о будущем.

— Что такое? Если ты собираешься уговорить меня не идти к Рее, то можешь забыть об этом…

— Всегда спешишь с выводами. — Генри усмехнулся и поцеловал меня, а я послушно замолчала. — Я думал о том, каково будет провести с тобой весь год. Никто раньше не проводил со мной столько времени в Подземном мире.

— Я так хочу, — прошептала я. — Ты теперь моя семья.

Я ожидала, что он снова поцелует меня, но вместо этого Генри отстранился. В полумраке мне показалась, будто он стал изучать меня, однако в темноте мое зрение подводило меня, и я могла ошибаться. — Ты все еще хочешь быть моей королевой?

— Ну конечно, — озадаченная, ответила я. — Я думала, что это вписывается в роль твоей жены.

— Ты не должна брать на себя обязанности королевы Подземного мира, если чувствуешь, что еще не готова, — ответил Генри. — Ты останешься моей женой, независимо от того, какую роль ты играешь в моей работе.

Поначалу я ничего не ответила. Я не могла совладать даже с одним своим даром; независимо от того, какие еще способности появятся по мере правления Подземным миром, не было никакой гарантии, что я смогу ими овладеть. — Как ты думаешь, у меня все получится?

— Конечно, — безоговорочно ответил Генри. — Возможно, ты поймешь все не сразу, однако я не сомневаюсь, что со временем ты станешь моей лучшей спутницей, о которой я и желать не смел. У тебя редкий дар…

— Все разрушать и делать глупости? — криво усмехнулась я, и Генри прижал палец к моим губам.

— Не все было глупостями, — поддразнил он, однако тут же помрачнел. — Я бы хотел, чтобы ты увидела себя моими глазами. Ты обладаешь необычайной способностью объединять людей в те моменты, когда они хотят сдаться. Ты находишь простые решения там, где единственным исходом мы видим поражение. Ты не забываешь о надежде даже во времена смуты. Но самое главное, ты понимаешь людей. Когда ты видишь кого-то, то обращаешь внимание не на действия человека, а на то, что побудило его поступить так. Несмотря на твое отношение к людям, в тебе есть сострадание и способность понять их. Вот почему я знаю, что ты станешь великой королевой. Даже у меня нет такой силы воли.

Я сомневалась, что Генри был прав в каждом своем слове, но искренность, с которой он говорил, уничтожила все мои возражения. Неважно, было ли у него предвзятое отношение ко мне, важно было то, что он верил в меня.

Я провела пальцем невидимый узор в ложбинке его ключицы. Самое умное решение — это подождать. Подождать конца войны, пока я не смогу закрыть глаза и увидеть любое место или кого-нибудь, кого захочу, подождать, пока я полностью не пойму, каково это — жить, не говоря уже о смерти. Но когда Генри смотрел на меня этими лунными глазами, сияющими во мраке, наполнившим комнату, я знала, что отвечу. Я отказалась от собственной жизни, с ужасом ожидая того дня, когда мама найдет свой конец, однако больше я не собиралась ждать. Я не могла разрушить надежды Генри только потому, что не была полностью уверена, что смогу управлять Подземным миром. Он верил в меня, и это значило для меня больше, чем я могла выразить словами.

— Да, — сказала я без тени сомнения. — Я хочу стать твоей королевой, когда бы ты ни захотел провести церемонию. Ее можно устроить по моему возвращению.

Генри взял мои руки в свои, и между нами возник светящийся желтый шар, неземной и теплый. — Не вижу причин ждать.

Я удивленно распахнула глаза, но сказала себе не сомневаться. Это было то, чего я хотела. Я готовилась к этому с той минуты, как Генри нашел меня на реке рядом с телом Авы, и Генри был прав. Не было причин ждать. — Я тоже не вижу.

Он улыбнулся, и этой улыбки хватило мне, чтобы знать, что я сделала правильный выбор. — Став моей женой, ты дала согласие взять на себя обязанности королевы Подземного мира, — повторил он те же слова, которые говорил ровно три месяца назад. — Ты будешь править справедливо и без предвзятости по отношению к душам тех, кто покинул мир живых. С этих пор, начиная от осеннего равноденствия и до самой весны, каждый год, твоя жизнь будет посвящена помощи тем, кто оказался потерян, и защите каждого, кто по ту сторону загробной жизни.

Я затаила дыхание, зная, что будет дальше. — Согласна ли ты, Кейт Винтерс, стать королевой Подземного мира, и согласна ли ты выполнять свои обязанности и чаяния душ?

На этот раз я ничуть не колебалась. — Да, — прошептала я. — На все сто процентов да.

Свет между нашими ладонями исчез, и на мгновение мы погрузились во тьму. Однако, прежде чем я успела моргнуть, каждый огонек в комнате переполнился ослепительным сиянием — между нашими руками, парящими над кроватью, и даже зажженными свечами, — и в спальне эхом раздался громкий звон. Во дворце. Во всем Подземном мире.

— Моя королева, — произнес Генри, целуя мои пальцы. — Это честь для меня.

Я залилась румянцем. — Что, уже все? — поинтересовалась я. — Я… стала королевой?

— Я уверен, что совет потребует более формальную церемонию, однако да, теперь ты моя королева. — Генри взял меня за подбородок и прижался губами к моим, поначалу целомудренно, но по прошествии нескольких секунд между нами четко ощущалось обещание большего. — Теперь, когда ты проснулась, я должен заявить, что стыдно тратить такую прекрасную ночь на разговоры.

— Предлагаешь отпраздновать? — спросила я, игриво подняв брови. Я думала, что когда стану королевой, то что-то кардинально изменится, однако я чувствовала себя так же, как и раньше. Я все еще была собой, а рядом находился Генри. Это все, чего я желала.

— Я полагаю, что это наша последняя ночь вместе, — пробормотал Генри, — я хочу извлечь из нее максимум.

Не говоря ни слова, я поцеловала его, вложив в поцелуй все надежды, счастье и любовь. Свет потускнел, когда Генри опустил меня на кровать, и впервые за долгое время я точно знала, что все будет хорошо.

***

Когда наступило утро, мы оба были мрачными. После того, как я потратила двадцать минут, пытаясь сложить все, что, как мне казалось, может понадобиться, в свой чемодан, Генри взмахом руки умудрился упаковать все вещи за считанные секунды. Я притворилась, что не завидую, но надеялась, что Ава знает, как проделать то же самое. А если нет, то мы потратим половину нашего времени, пытаясь закрыть эту чертову штуковину и привести все в порядок, когда на самом деле у нас будут гораздо более важные задания.

Вскоре после этого мы встретили мою маму, Уолтера, Джеймса и Аву в фойе гостевого крыла. Генри и я шли бок о бок; он обнимал меня за плечи, и я стала волноваться, что он не захочет меня отпускать. Он почти ничего не сказал с тех пор, как я закрыла молнию на чемодане, однако каждый раз, как наши взгляды встречались, он улыбался мне легкой, огорченной улыбкой, будто пытаясь доказать, что не расстроен из-за меня. Это помогало, но я все равно чувствовала укол вины, когда думала, что могу не вернуться домой.