Счастье - это теплый звездолет (Сборник) - Типтри-младший Джеймс - Страница 125

Иелластон делает паузу, глядя поверх голов.

— Такова же была судьба бесчисленных других колоний — люди гибли от непредвиденной жары, засухи, болезней, хищников. Это относится и к переселенцам в мою родную Новую Зеландию, в Австралию, и к колонизаторам на тихоокеанских островах. Археологическая летопись Земли полна свидетельств о людях, которые перебрались в другое место, а затем попросту исчезли. Удивительнее всего, что это происходило в местах, которые мы сейчас считаем весьма благоприятными для жизни. Поселенцы перебрались всего лишь в другую климатическую зону — на Земле, на знакомой планете, где род человеческий, собственно, и возник. У них над головами было знакомое солнце, их окружала все та же атмосфера, гравитация и прочие геофизические условия. Лишь с небольшими вариациями. Но эти вариации их убили.

Теперь он смотрит прямо в лица слушателям — красивые светло-зеленые глаза переходят с одного на другого.

— Я полагаю, мы должны помнить об этой странице земной истории, глядя на великолепные фотографии новой планеты, присланные коммандером Ку. Это не другой уголок знакомой Земли и не безвоздушная пустыня Марса. Это первый полностью чужой нам живой мир, с которым столкнулся человек. Возможно, мы так же мало знаем о его истинной природе и условиях, как мало знали британские поселенцы об американской зиме.

Коммандер Ку и его люди мужественно вызвались проверить пригодность этого мира к заселению. Мы видим их на фотографиях, — по-видимому, они не испытывают дискомфорта и пребывание на планете им не повредило. Но я хочу напомнить вам, что с момента съемки прошел год — который они должны были протянуть на скудных ресурсах, имеющихся в лагере. Мы всей душой надеемся, что наши товарищи и сегодня живы и здоровы. Но следует помнить, что они могли столкнуться с какими угодно непредвиденными опасностями. Возможно, они ранены, больны, в отчаянном положении. Я считаю, что мы не должны об этом забывать. Мы — в безопасности, в комфорте — можем осторожно обдумывать следующий шаг. Вполне возможно, что им такая роскошь недоступна.

Очень мило, думает Аарон. Он наблюдал за слушателями во время капитанской речи — там и сям кое-кто иронически улыбался, но на большинстве лиц отражается то же, что и у самого Аарона. Он растроган, но в то же время трезво смотрит на происходящее. Капитан дирижирует нами, как обычно. И еще ему удалось смягчить зависть оставшихся на борту к команде «Цветка Китая». «В отчаянном положении» — звучит старомодно и очень красиво. Йелластон завершает свою речь хвалой в адрес Лори. Аарон вздрагивает, вспомнив, как подозревал сестру, уверенный, что она что-то скрывает. Каких-нибудь десять минут назад я уже был готов очертя голову ринуться на эту планету, укоряет он себя. Я становлюсь неуравновешенным. Надо прекратить эти перепады настроения. В нем зреет какая-то мысль. Что-то насчет Ку. Вот она кристаллизуется. Да. Человек с ушибом гортани обычно хрипит или сипит. А у Ку голос был ясный, хотя и слабый. Надо будет это обдумать.

Экипаж начинает расходиться. Аарон идет вместе со всеми.

У пандуса он видит Лори, окруженную толпой. Сестра перестала горбиться и отвечает на вопросы. Сейчас не стоит с ней заговаривать. Он бредет обратно мимо фотографий. Они все еще манят, но Йелластон разрушил их магию — во всяком случае, для Аарона. Может, эти счастливые люди и вправду сейчас лежат мертвые на красивой разноцветной земле? Может, их кто-нибудь пожрал, оставив одни кости? Аарон подпрыгивает от внезапного голоса над ухом:

— Доктор Кей?

Это не кто иной, как Фрэнк Фой.

— Доктор, надеюсь, вы понимаете… Мои должностные обязанности… неприятные аспекты… Иногда приходится делать то, что самому отвратительно… Вы, как врач, наверняка сталкивались с подобным…

— Ничего страшного. — Аарон берет себя в руки. Почему Фрэнк вызывает у него такую острую неловкость? — Вы делали свою работу.

Фоя заметно распирают чувства.

— Я очень рад, что вы так думаете. Ваша сестра… то есть доктор Лори Кей… она замечательный человек. Просто не верится, что женщина могла совершить такой полет в одиночку.

— Да… Кстати, насчет «не верится». Я очень хорошо знаю интонации Лори. Мне кажется, я тоже заметил те моменты; которые вас обеспокоили. По правде сказать, я, скорее, разделяю ваше бе…

— Нет-нет, ни в коем случае, — перебивает его Фрэнк. — Ни слова больше. Я полностью удовлетворен. Полностью. Она все объяснила. — Он отсчитывает на пальцах: — Что случилось с системой записи. Отсутствие сварочного аппарата и других инструментов. Слова коммандера Ку. Его травма, он в самом деле получил травму. Сильные чувства по поводу пригодности планеты к обитанию. Рассказ доктора Кей об… э… конфликте полностью устраняет любые сомнения.

Аарон вынужден согласиться. Он вспоминает, что Фрэнк любит шахматы: слабость к элегантным решениям.

— А насчет того, что она заварила инопланетянина в модуле и боялась на него смотреть? Между нами говоря, меня эта тварь тоже пугает.

— Да, — серьезно говорит Фой. — Да, я боюсь, что поддался присущей мне, как бы это назвать… ксенофобии? Но мы не должны позволить чувствам ослеплять нас. Конечно, люди коммандера Ку полностью ободрали шлюпку. Ужасно думать, что пережила ваша сестра. Я не хочу заставлять ее вспоминать все снова. Одна среди всех этих китайцев, бедная девочка.

Когда одна ксенофобия встречается с другой… Аарон видит, что на Фоя надежды мало, но все же пробует еще раз:

— А то, что планета идеальна, рай и все такое. Меня это тоже беспокоило.

— О, по-моему, капитан Йелластон попал в точку. Возбуждение, душевный подъем. Теперь, увидев фотографии, признаюсь, я сам испытываю нечто подобное.

— Да.

Аарон вздыхает. Фрэнк не только нашел элегантное решение задачи, но и обрел благую весть из уст капитана Йеяласто-на (иже еси на небесех).

— Аарон, я вам честно признаюсь, мне так отвратительны эти твари! — внезапно восклицает Фрэнк.

Аарон что-то бормочет в ответ, думая, что Фрэнк говорит правду. Во всяком случае, ту, что лежит на поверхности. Фрэнк со странной плаксивой улыбкой продолжает:

— Ваша сестра — совершенно удивительный человек, В ней сила десяти людей, ибо она чиста душою.

— Ну… да…

Аарона спасает сигнал к ужину. Он ныряет в ближайший боковой коридор. Только не это. Только не Фрэнк Фой. Впрочем, тут даже кастрация не понадобится. Абеляр и Элоиза. Чистая любовь. Вообще-то, они идеально друг другу подходят… Как отреагировал бы Фрэнк, расскажи ему Аарон о себе и сестре? Слушай, Фрэнк, в отрочестве я перетрахал свою сестру во всех уголках военной базы… В те годы она была озабочена, как самка хорька… Впрочем, лучше не надо. Аарон точно знает, что скажет Фрэнк. «О… — Длинная траурная пауза, — Мои соболезнования, Аарон. Я понимаю, как вам сейчас нелегко. Может быть, вы хотите об этом поговорить?» И прочая самодовольной лицемерная чушь. Трудный случай. Покажет ли когда-нибудь Фрэнк Фой свое настоящее лицо? Нет. Хорошо, что все это не мешает его математическому таланту, в самом деле значительному. А может, даже способствует. О люди, люди! …Аарон улавливает запах еды, и у него поднимается настроение. Хеморецепторы напрямую связаны с первобытным мозгом. Впереди — голоса, музыка, свет.

Может, Фой и прав, думает Аарон. Что, если так? Рассказ Лори и правда устраняет все противоречия. Может, я постепенно съезжаю с катушек? Сексуальные фантазии с участием сестренки — впервые за много лет. Это все потому, что я сидел взаперти с ней и с Тиге, да еще это инопланетное существо… Усиленная Соланж-терапия — вот что мне сейчас нужно. Утешение… Аарон решительно игнорирует чувство, что инопланетная тварь висит у него прямо над головой, сразу за обшивкой корпуса. Он берет поднос с ужином и направляется туда, где сидят Коби и Ян Инг, шеф команды ксенобиологов, с которым Аарон завтра будет вместе работать. Ян — начальник Лори. Самой Лори не видно.

— Сколько народу сегодня.

— Да.

В последние годы члены экипажа все чаще ели в одиночку, без расписания, у себя в каютах. Сейчас в столовой толпа. Перуанец-океанограф с полным ртом что-то живо обсуждает с соседями, тыча пальцем в график, прилепленный к подносу. Мириамна Стайн с девочками (с женщинами, поправляется Аарон) обычно едят вместе, но сейчас они сидят с Брюсом Янгом и двумя мужчинами из команды Дона. Джордж Сломанное Плечо, руководитель группы по работам вне корабля, впервые за много лет побрил голову и сделал себе боевой «ирокез», черный на фоне медной кожи. Господи помилуй, Ольстрем сидит с Акином, главным фотографом. Весь корабль пробуждается от спячки — тигры открывают глаза, обезьяний мозг направляет цепкие лапы. Изменилось даже аккуратное объявление, так долго гласившее: «Главная проблема нашей жизни — мусор; очищайте свои подносы!» Кто-то заклеил слово «мусор» и надписал сверху «красота».