Счастье - это теплый звездолет (Сборник) - Типтри-младший Джеймс - Страница 128

Ничего не происходит — и вдруг из стены на уровне колена Аарона раздается хриплый кашель. Аарон подпрыгивает. Слышится бас Бустаменте:

— Входите, док, входите.

Дверь отъезжает вбок. Аарон осторожно входит в лабиринт, где звучит тихая музыка и переливаются световые формы. Из лабиринта за ним наблюдают шесть или семь крупных чернокожих мужчин в различных ракурсах.

— Я тут работаю кое над чем из вашей области, док. Сравнение стимулов, заставляющих человека вздрагивать. Оказывается, от нелинейных звуков при низких децибелах люди дергаются сильнее.

— Интересно. — Аарон осторожно продвигается через нереальные измерения. Каждый визит к Рэю Бустаменте сулит сюрпризы. — Кто из них — вы?

— Я здесь.

Аарон врезается в зеркальную поверхность, огибает ее и выходит в относительно обычный мир. Бустаменте лежит в шезлонге, в расслабленной позе, впрочем не слишком убедительной.

— Ну-ка, Рэй, закатывайте рукав. Без этого не обойтись, вы же знаете.

Бустаменте, ворча, повинуется. Аарон закрепляет на нем манжету, любуясь громадным бицепсом. На трицепсе тоже совсем нет жира; может, Бустаменте и впрямь послушался доктора? Аарон смотрит на цифровой датчик, в который раз восхищаясь Рэем. Еще одна редкая человеческая фигура — прирожденный король. Настоящий живой оригинал того, что Йелластон лишь абстрактно копирует. Бустаменте — не руководитель вроде Дона и Тима. Он — более древняя модель: босс, атаман, главарь — называй как хочешь. Альфа-самец, который тебя переборет, перепьет, перекричит, перехитрит, убьет твоих врагов, оплодотворит твою женщину, будет заботиться о тебе как о своей собственности, будет тобой помыкать — а ты будешь повиноваться. Первобытный вождь племени, который сам стоял у его истоков и которому оно больше ни к чему. Десять лет назад это еще не было заметно; десять лет назад в экспедицию зачислили высокого спокойного молодого чернокожего американца, морского офицера, аса в электронике, способного настроить сверхчувствительный контур, не снимая боксерских перчаток. За эти годы плечи стали массивными и тяжелые надбровные дуги нависли над внимательными глазами.

— Рэй, все-таки хорошо бы вы зашли в медчасть, — говорит Аарон, снимая манжету. — У этой штуки совсем никакой точности.

— И что вы сделаете, если вам моя кардиограмма не понравится? Дадите мне дурацкую таблетку?

— Возможно.

— Я доберусь на эту планету, вот что я вам скажу. Живым или мертвым.

— Верю.

Аарон убирает приборы, мысленно восхищаясь найденным Бустаменте решением. Что делать королю, рожденному в муравейнике, где ему даже над муравьями властвовать не суждено? Рэй нашел ответ, поймал один-единственный безумный шанс. И это решение унесло его за двадцать триллионов миль от муравейника — к девственной планете. На которой, может быть, еще есть место для короля.

Среди зеркал маячит девичья фигурка. Она вдруг материализуется — это оказывается маленькая Мелани, технолог регенерации воздуха. В руке у нее странный предмет. Аарон опознает инструмент для приготовления пищи.

— Мы тут осваиваем кое-какие примитивные технологии, — ухмыляется Бустаменте. — Мела, что у нас сегодня?

</emphasis> Клубни, — серьезно отвечает она, откидывая с лица пепельные волосы. — Они сладкие, но белка в них не много, так что придется их сочетать с мясом или рыбой. А то растолстеешь.

Она безлично кивает Аарону и снова исчезает за экранами.

— Она моя, знаете ли. — Бустаменте потягивается, продолжая одним глазом следить за Аароном. — Интересно, на планете воздух и вправду такой хороший, как кажется по фото? Спросите свою сестру, хорошо ли там пахнет.

— Спрошу, я к ней собирался забежать.

— Нынче все забегают ко всем.

Бустаменте вдруг щелкает выключателем, и оживает еще один экран, которого Аарон до сих пор не замечал. На нем — помещение отдела связи, вид сверху. Камера гироскопа, прямо в которую смотрит объектив, пуста. Бустаменте хрюкает и продолжает щелкать переключателем; вид на экране меняется — коридор, ведущий к капитанскому мостику, какие-то другие коридоры, которые Аарон не узнает. Но все они безлюдны. Аарон смотрит во все глаза: наблюдательная сеть Бустаменте давно вошла в легенду на «Центавре». Оказывается, она существует на самом деле; Рэй и впрямь пробурил ходы и протянул провода в стенах «Центавра». Как ни странно, Аарона это не злит.

— Сегодня Тим заходил к нам в мастерскую. Сказал, что просто поболтать.

Бустаменте снова переключается на камеру гироскопа, наводит объектив на запертую панель управления лазером. Это явная демонстрация могущества; Аарон со смаком вспоминает тот раз, когда Фрэнк Фой решил установить камеру для наблюдения за Коби, не согласовав это с шефом отдела связи.

Бустаменте хихикает, словно прочитав его мысли:

— Как говорил великий боксер-тяжеловес древности Джордж Форман, «миллионы не сдюжили против Джорджа, старина Джордж надавал им по роже». А мне пора строить планы. Вы понимаете, о чем я. Мелани, для начала. Она покрепче, чем кажется, но все равно мелкая. Нужно добавить тягловой силы. Вот Даниела, она здоровенная, подойдет на второй номер. Морской биолог — разбирается в рыбах.

Он снова щелкает переключателем. Аарон видит крепкую женскую спину — кажется, в игровом отсеке главной кают-компании.

— Вы подбираете… кандидаток на брак? — Аарон в восторге: как этот человек хватает жизнь за рога! Он точно король.

— Я хочу все предусмотреть, да еще с запасом. Поэтому нужен еще медицинский персонал. Вы ведь останетесь со всеми, верно? В таком случае третьим номером я возьму Соланж.

— Соли?! — Аарон выпучивает глаза, потом выдавливает из себя ухмылку. — Но разве вы, то есть я хочу сказать, что она… Рэй, нам еще два года лететь, может, мы и не…

— Не волнуйтесь, доктор. Я просто подумал, стоит вас предупредить. За это время вы как раз успеете научить Соли, что делать, когда пойдут дети.

— Дети… — Аарон мысленно шатается, как от удара: это слово на «Центавре» не звучало уже много лет.

— Может, пора и вам начать строить планы. Никогда не поздно и все такое.

— Это ценный совет, спасибо.

Аарон выбирается наружу через световые джунгли, надеясь, что на лице у него — приличная врачу бодрая улыбка, а не кривая ухмылка человека, у которого только что забрали невесту в чужой гарем. Соли! О Соли, моя единственная радость..; Но впереди еще много лет, точнее — два года. Разумеется, он что-нибудь придумает. А вдруг нет?

В голове появляется комичная картина: он и Бустаменте сошлись врукопашную среди зарослей гигантской капусты. Но тут до Аарона доходит, что женщина, за которую они дерутся, — не Соланж. Это Лори.

Качая головой, чтобы укорить свое подсознание, он идет в командный коридор и стучит пальцем по видеопанели на двери капитана Иелластона. Побывав у Бустаменте, он начал по-новому ценить более абстрактные формы лидерства.

— Аарон, входите!

Йелластон сидит у терминала, подравнивает ногти пилочкой. Глаза у него не бегают; Аарону еще ни разу не удалось подловить капитана на созерцании докторского чемоданчика с начинкой. Но старый негодяй знает, что там, внутри.

— Ваша речь была весьма удачна, сэр, — говорит Аарон.

— На данный момент — да. — Йелластон улыбается — неожиданно теплой, почти материнской улыбкой, контрастирующей с обветренным светлокожим лицом. Он откладывает пилочку. — Нам надо кое-что обсудить, если вы не торопитесь.

Аарон садится, замечая, что у Йелластона опять начался слабый нервный тик в области нижней челюсти. Это единственное проявление титанической борьбы, происходящей в душе у капитана; Йелластон обладает нечеловеческой способностью функционировать вопреки колоссальному объему токсинов, действующих на его центральную нервную систему. Аарон никогда не забудет день, когда «Центавр» официально вышел за орбиту Плутона. Йелластон тогда вызвал его и сказал без обиняков:

— Доктор, я привык ежедневно перед сном принимать внутрь шесть унций алкоголя. Так я поступал всю жизнь. В этой экспедиции я уменьшу норму до четырех унций. Вы мне ее обеспечите.