Счастье - это теплый звездолет (Сборник) - Типтри-младший Джеймс - Страница 166

О господи…

Он мечтал не о сексе, он вожделел крови.

Вот о чем были его фантазии. В них присутствовал секс, но он лишь запускал механизм смерти.

Алан молча сунул нож в карман, а в голове стучало: оно во мне, во мне. Откуда бы оно ни взялось, теперь оно во мне. Мне нельзя, нельзя возвращаться домой.

Спустя какое-то время Алан встал и подошел к стойке, намереваясь сдать билет. Пока он стоял в длинной очереди, в голове прояснилось. Что он забыл в Майями? Не лучше ли вернуться в Энн-Арбор и положиться на Барни? Если кто и способен помочь, так это Барни. Да, пожалуй, так он и поступит, но сначала позвонит Анни.

На этот раз соединение устанавливалось еще дольше, Когда Анни наконец подошла к телефону, он долго не мог найти нужных слов, и ей потребовалось время, чтобы понять: речь не о задержке рейса.

— Говорю тебе, я заразился. Анни, ради бога, попытайся понять. Если я вернусь, не позволяй мне к себе приближаться. Нет, не шучу. Я хочу сразу поехать в лабораторию, но могу потерять над собой контроль. Барни в городе?

— Да, но, милый…

— Послушай, возможно, Барни меня вылечит, или приступ ослабеет сам. Но я в любом случае опасен! Я способен убить тебя, ты это понимаешь? Держи оружие под рукой. Я изо всех буду стараться не подходить к дому, но я за себя не ручаюсь, и, если увидишь меня, не давай мне приблизиться. Ни к тебе, ни к Эми. Пойми, Анни, это болезнь. Гони меня прочь, как дикого зверя. Скажи, что ты меня поняла и сделаешь, как я сказал.

Вешая трубку, оба плакали.

Шатаясь, Алан вернулся на место и принялся ждать. Спустя некоторое время он почувствовал, что в голове прояснилось еще больше. Доктор, включай мозги. Первое, что нужно сделать, — это выбросить чертов нож. Сунув нож в прорезь мусорного бака, Алан нащупал в кармане еще один скомканный листок. Кажется, вырезка из журнала «Нейчер».

Сверху шли каракули Барни: «Единственный разумный человек. Великобритания заражена, с Осло и Копенгагеном связь потеряна, а эти идиоты ничего не хотят слушать. Сиди, где сидишь».

Долгое время Алан просто сидел, сжимая мятый листок. Сухие, напыщенные шотландские фразы помогли ему очистить голову, несмотря на окружавшее со всех сторон безумие. Что ж, если загрязнение или что-то другое породило некое вещество, то его можно выделить, отфильтровать и обезвредить. Очень осторожно Алан позволил себе порассуждать об их с Анни сексуальности. И впрямь, по большей части их любовные игры представляли собой смягченную, вытесненную в область гениталий агрессию. Игру в хищника и жертву. Нет, нельзя думать об этом. В голову пришла фраза какого-то писателя: «В сексе всегда присутствует страх». Фриц Лейбер? Возможно, он говорил о страхе нарушения социальной дистанции, еще одном всегдашнем опасении.

Как бы то ни было, вот наше слабое звено, подумал Алан. Наша уязвимость. Ужасающее чувство правоты, которое он испытал, сжимая в руке нож, снова захлестнуло Алана. Как будто можно только так, а не иначе. Не это ли испытывали почкоеды Барни, совокупляясь с головами своих самок?

Прошло еще немало времени, прежде чем телесная нужда погнала Алана на поиски уборной. Внутри было пусто, только дверь дальней кабинки блокировал, как ему сперва показалось, какой-то ворох одежды. Лишь в следующий миг Алан разглядел лужу крови и синеватые холмики ягодиц. Он отпрянул назад и поспешил смешаться с толпой, сознавая, что он не первый, кто выскочил из уборной.

Ну разумеется. Любой сексуальный позыв, влечение к мальчику и мужчине в том числе.

Прежде чем войти в другую уборную, он некоторое время изучал входящих и выходящих.

Вернувшись на место, Алан уселся и стал ждать, снова и снова повторяя про себя: иди прямо в лабораторию, ни в коем случае не домой. До отлета оставалось три часа. Он молча сидел на двадцати шести градусах северной широты, восьмидесяти двух западной долготы и дышал, дышал, дышал…

Я вырвала эту страницу из дневника Эми, когда услышала полицейскую сирену. Раньше я никогда не заглядывала в ее дневник, но, когда она сбежала, мне пришлось. О моя деточка. Она пошла к нему, моя бедная глупенькая девочка. Может быть, если бы я взяла на себя труд объяснить ей…