Счастье - это теплый звездолет (Сборник) - Типтри-младший Джеймс - Страница 42

В следующие четыре года Хоби как личность практически превратился в невидимку, погребенного под горой отличных характеристик. Не оставалось сомнений, что он старается изо всех сил и что намерения его непоколебимы. Как и другие курсанты, он жаловался на дурацкие правила и травил байки о жизни в академии, но, судя по всему, бросать свою затею не собирался. Летом он решил пройти дополнительный курс обучения летным навыкам, и родители поняли, что Хоби нашел себя.

Озарение — в некотором роде — снизошло на них в последний год пребывания Хоби в академии, когда его приняли в Центр подготовки астронавтов. В то время в США возобновилась программа космических исследований, временно прекращенная десять лет назад из-за катастрофы на пилотируемой орбитальной станции.

— Он с самого начала это задумал, — хохотнул отец Хоби. — Просто говорить не хотел, чтоб не сглазить.

Все вздохнули с облегчением: астронавт — вполне достойное занятие для отпрыска уважаемого семейства.

Услышав новость, Псина, которая к тому времени уже вышла замуж и называла себя Джейн, прислала Хоби открытку с изображением Лунного человечка. Еще одна девушка, более проницательная, прислала открытку с видом звездного неба.

Но в программу космических исследований Хоби не попал.

В то лето одновременно произошли несколько не очень серьезных событий. Британцы снова девальвировали свой шаткий фунт, но тут выяснилось, какие суммы в долларах ежегодно утекают из США. Северная и Южная Корея сделали очередной шаг к воссоединению; за этим последовали призывы увеличить взнос США в поддержку разваливающегося СЕАТО. Вдобавок случился пожар в Космическом центре имени Джона Ф. Кеннеди, что поставило под угрозу дальнейшую программу исследований, а египтяне объявили о заключении с Советским Союзом нового договора о содействии. В августе выяснилось, что мятежники-геваристы в Венесуэле получают весьма серьезное вооружение от своих арабских союзников.

Вопреки утверждению, что история никого и никогда ничему не учит, США наглядно показали, что извлекли урок из вьетнамской войны и усвоили, что не стоит тратить время на выборы и военных советников — надо вдарить быстро. Со всего маху.

Когда пыль улеглась, об исследованиях космоса и подготовке астронавтов уже никто не вспоминал, а треть сокурсников Хоби дислоцировались в учебно-тренировочном лагере под Каракасом. Считалось, что Хоби вызвался добровольцем.

Сам он об этом узнал от военврача.

— Лейтенант, вот скажи, поступив в академию, ты добровольно пошел в ВВС, верно?

— Да. Но я хотел попасть в Центр подготовки астронавтов, а туда берут только летчиков. Вот меня и приняли.

— Подготовку астронавтов отменили. Временно, разумеется. А теперь Военно-воздушным силам — куда ты пошел добровольно — срочно понадобились твои летные навыки. Не сидеть же тебе без дела, пока космическую программу не возобновят. И вообще, считай, тебе повезло. Добровольные миротворческие военно-воздушные силы считаются элитой. Знал бы ты, в какую депрессию впадают те, кого на медосмотре отсеивают.

— Наемники, — сказал Хоби.

— Точнее, профессионалы. Гораздо лучше звучит. Так вот, о мигренях…

Мигрени прекратились, как только Хоби получил назначение в отряд воздушной радиолокационной разведки. Летать он любил, и долгие одиночные вылеты на задание успокаивали. Полеты были безопасными — за самолетами дальнего радио-обнаружения геваристы перехватчиков не отправляли^ а зенитно-ракетные комплексы, присланные Объединенной Арабской Республикой, еще не были смонтированы. Хоби совершал облет по заданному маршруту, возвращался на базу, терпеливо дожидался подходящих погодных условий и снова отправлялся на задание. Ждать приходилось часто и долго: боевые действия шли в туманных джунглях, где радиолокационная разведка была почти бесполезной. Наземные войска с трудом понимали, с кем имеют дело, — смуглолицыми и приземистыми были и геваристы, которых следовало уничтожить, и местные бойцы, которые стреляли во всех без разбора. Руководство считало разведданные Хоби большим подспорьем, и на другие задания его не дергали.

Затем, когда из-за гайгри все расписание нарядов пришлось изменить, Хоби стали посылать на однодневные вертолетные облеты. Они тоже были сравнительно безобидными — требовалось поливать джунгли дефолиантами. Несколько месяцев Хоби провел, не видя, не слыша и вообще никак не ощущая военных действий. В принципе, за это он был бы очень благодарен, если бы сам вовремя об этом задумался, однако же он вообще старался ни о чем не думать. Говорил он мало, задания выполнял исправно, а двигался так, словно при любом резком движении у него голова отвалится.

Поэтому он узнал о гайгри одним из последних, когда слухи наконец достигли прибрежной военной базы, где размещалось подразделение летной разведки. «Гайгри» было разговорным названием гайярского гриппа — болезни, создавшей серьезные проблемы в зоне боевых действий. Для пополнения и замещения воинского состава на передовую отправляли все больше и больше людей — временно. В очередной раз вернувшись на базу, Хоби заметил, что летчики измучены, а расписание нарядов и дежурств исчеркано пометками. В следующий вылет он поинтересовался, что происходит.

— Ты шутишь, что ли? — спросил его стрелок-наводчик.

— Нет. В чем дело?

— БО.

— Что?

— Бактериологическое оружие, дурень. Нам все вакцину обещают. Сами в защитных костюмах расха… Эй, гляди, там внизу шарахнуло!

Хоби разрешили еще один вылет, потом еще один, а затем объявили, что в секторе установлен карантин.

В официальном уведомлении говорилось, что передвижение персонала между секторами временно сокращено до минимума, чтобы не допускать распространения респираторных заболеваний. В переводе это означало: из тыла на передовую — всегда пожалуйста, а вот с передовой в тыл — нив коем случае.

Хоби поселили в переполненную казарму и приписали к Управлению материально-технического и медицинского снабжения. Вскоре выяснилось, что существует и объяснение диагноза «респираторные заболевания». Гайгри выражался в наборе разнообразных симптомов и включал в себя высыпания в паховой области, боль в горле, лихорадку и непрекращающийся понос. Заболевание было вялотекущим. Болезнь Хоби проходила в сравнительно легкой форме; ему повезло, потому что мест в лазарете не было — ни в палатах, ни в коридорах. Эвакуацию пострадавших временно прекратили, до установления охраняемого маршрута.

По свидетельствам бойцов с передовой, геваристы от гайгри не страдали. Никто не знал, как распространяется зараза. Поговаривали, что ее переносят летучие мыши… нет, яд добавляют в воду, нет, это отравленные стрелы, тараканы, женщины, утечка из дырявых или проржавевших канистр, — версий было предостаточно. Как бы то ни было, стало очевидным, что технологическое содействие О АР включало в себя не только боевую технику. На доске объявлений болтался пожелтевший листок с обещанием скорого прибытия вакцины.

Фронт боевых действий приближался к аэродрому. Время от времени слышались минометные выстрелы, а однажды ночью геваристы с гранатометом пробрались на базу и едва не взорвали топливохранилище. Им дали отпор.

— Да ладно, — сказал стрелок-наводчик. — Еще немного подождут, мы все и сдохнем.

— От гайгри не дохнут, — ответил диспетчер. — Хотя очень хочется.

— Нуда.

Взлетную полосу удлинили, на базу прислали три штурмовых бомбардировщика. Хоби их осмотрел. Он все лето отрабатывал летные навыки на АХ-92 и мог пилотировать этот самолет даже во сне. Здорово будет снова подняться в небо в одиночку.

Вертолетные вылеты он совершал почти все светлое время суток. Он привык и к обстрелам, и к гайгри. Заболели все, за исключением двух партий новобранцев, присланных с двухнедельным перерывом, — пока они выглядели до неприличия здоровыми. Новички объяснили, что чудо-прививки спасают от заражения. Оказалось, что за пределами карантинной зоны гайгри можно вылечить.

— Ага, значит, мы тут сами себя и заражаем, — сказал стрелок-наводчик. — Так я и думал. Ну, теперь нас отсюда вытащат.