Жаждущая против бесчувственного. Как стать счастливой! (СИ) - Казакова Мария - Страница 14

— Не бойтесь, мисс Кия. Мы чувствуем ваше желание, но вам так повезло сегодня заиметь защитника…

— Можете не продолжать! — взвилась от восторга я. — Вот она, вседозволенность!

Почему-то после моей фразы все засмеялись! Нет, честно-честно засмеялись и не злобно, а как-то по-другому.

Не знаю шли мы именно к ней или просто Дариан заметил ее только сейчас, но мы подошли к одинокой карете, кучер которой спокойно спал, пока его не разбудил Дариан, от чьего тона беднягу передернуло от страха. А после меня усадили в карету, и я забылась мирным сном, разомлев в тепле.

Здесь только картинки) Постепенно буду добавлять картинки)

(Похожа на Кию, которая живет в моем воображении)

(-Дариан-

Я бы еще немного завила ему волосы)

— Дариан-

(Нежный образ Кии)

Кия очнулась под ледяной глыбой.

(Конечно, глыба была выше, чем на картинке, но картинка слишком хороша)

…

Косак

Чья-то рука нежно гладила меня по щеке. Едва касаясь кончиками пальцев.

Как только я это осознала, мое сердце неистово забилось. Не знаю почему. То ли это меня испугало, то ли удивило, то ли взволновало. Однако вскоре я поняла, что гладили скорее бездумно. Может быть, он думал о ком-то другом?

— Я рад, что вы все-таки очнулись, мисс Кия, — прозвучало у меня над головой, и рука исчезла с моей щеки.

Оказалось, что мы все еще тряслись в карете, и все это время я спокойно спала на коленях у Дариана. Впрочем, его это, кажется, не беспокоило, зато я хоть немного выспалась.

Я села ровно и стала поправлять волосы и одежду, попутно пытаясь определить, где мы едем.

— Вы проспали большую часть дороги, сейчас уже полдень.

"Не удивительно".

— Очень устала, — вздохнула я и принялась заплетать непослушные, растрепанные волосы в косу. — Я простой писарь, который сидит и перебирает книжки день за днем, и такие приключения для меня травмоопасны, — странно, но разминая ноги, боли я не чувствовала. — Ваши фокусы? — посмотрела я на подчеркнуто невозмутимого Дариана.

— Нет, скорее вашего хранителя. Теперь на вас все заживает, как на собаке.

Как же быстро с меня сошла эйфория от сладкого сна. На этого типа просто невозможно было не злиться! Хам и наглец.

— Знаете, я бы выскочила из кареты лишь бы не видеть вашу безразличную рожу, но боюсь, если учитывать с какой скоростью мы едем, убиться не смогу. А жаль, ваше общество меня просто бесит, — стараясь говорить спокойно, заглянула я в изумрудные глаза.

Шторы кареты были закрыты. Свет слабо пробивался сквозь них, но я достаточно хорошо видела Дариана, и даже в неком полумраке его волосы переливались золотом. Руки были сложены на груди, плечи расслаблены, в глазах оказалось пусто, а на губах больше не было и намека на улыбку.

— Как легко вывести тебя из себя, жаждущая.

— В этом виновата не я, а ваш характер, — упрекнула я его и, зевнув, потянулась, разминая затекшее тело. — Куда мы едем?

— В соседний город. Архива там нет, но насколько я знаю, раньше там находилось поместье графа Фертоне, а он в свою очередь был когда-то патриаршим библиотекарем моего брата.

— Вашего брата? — удивилась я. — Это его делегация прибыла в ваш замок?

— Нет, жаждущая. Другого брата, — глаза Дариана озорно блеснули.

Я пересела на другую сторону кареты, чтобы лучше видеть окаменелого, но тот лишь усмехался, наблюдая за мной.

— Почему вы называете меня жаждущая, — поморщилась я. Слово неприятно резало слух.

— Потому что за все время, проведенное в карете, вы каждые двадцать минут желали что-либо.

— Но я спала, — возмутилась я. — Я же не могу контролировать свои желания во сне!

— И я вам очень завидую, жаждущая, — опустил голову Дариан, встряхнув своими золотыми локонами, грустно улыбаясь самому себе.

Я, подражая ему, скрестила руки на груди, и задала следующий вопрос.

— Мне казалось, что вас раздражает желание человека.

— О да. До жути, — кивнул Дариан, в глазах которого всего на мгновение отразилась мука, но, может быть, мне просто показалось. — Ты только представь, какого это — не желать жить.

Я задумалась, глядя на окаменелое существо перед собой. А оно когда-то любило? Ценило красоту своего мира? Ценило хоть что-то? Несколько дней назад, он поведал мне историю. Была ли она вымыслом? Я не знала. Но если хоть на секунду поверить в нее, то можно назвать это чудовище подобием человека. И если так, то…

— Дариан, вы когда-нибудь влюблялись? — я ведь совершенно ничего не знала о них. Обо всех. И я вдруг осознала, что мне интересно, ведь у меня была семья, детская влюбленность. А у них? Я хотела знать!

Глаза Дариана ярко вспыхнули, но он не двинулся с места, лишь шумно, протяжно вздохнул, словно втягивая приятный запах.

— Сам уже не знаю, — безразлично ответил он и отвернулся к окну, отодвигая штору. И вновь я видела сверкающего на солнце Творца. Только окаменелого, бесчувственного. С фальшивой, доброжелательной улыбкой на губах. — Я был помолвлен, и, думаю, любил ее. У нее большие карие глаза, которые всегда смеются, лукавая улыбка, шелковистые локоны цвета темного каштана…, - он словно забылся и замолчал.

Невидящим взором Дариан смотрел в окно, а мое сердце набирало темп. Затем его лицо помрачнело, и меня затошнило, голова закружилась, и в груди взорвалось что-то. Он нахмурился, как от боли, поморщился и сжал кулаки.

Я опять задыхалась, задыхалась от эмоций. Я чувствовала какую-то дикую смесь безысходности, холода, отголоски нежности, ярости и снова некий свет. Мне даже почудилось, что я слышу смех. Мелодичный, заводной, словно звон колокольчиков. Я слепо прижала ладони к груди, стараясь унять боль, но в то же время, пытаясь уцепиться за ниточки чего-то сладкого, тягучего, счастливого.

— Остановите карету! — услышала я крик, и в какой-то момент снова увидела Дариана перед собой. Он прижимал меня к себе, заглядывая в глаза, обхватив мое лицо.

— Кия! Тебе плохо? Очнись! Посмотри на меня, — приказной тон отрезвил, и я сосредоточилась на изумрудных глазах, равномерно вдыхая воздух.

Что это было? Это не мое! Чужое.

— Нет, — прошептала я. — Все хорошо, — я вырвалась из объятий Дариана и рванула из остановившейся кареты. — Просто немного укачало, — сказала я скорее себе, чем всем остальным, что обступили меня.

— Вы ничего не ели со вчерашнего дня, — откуда-то сверху донесся голос Эраста.

Когда же я подняла на него голову, оказалась сидящей на земле. Видимо ноги меня подвели.

— До города осталось совсем немного, — сказал Сайлер, помогая мне подняться. — Потерпите, мисс.

Дариан из кареты так и не вышел. Ну и ладно. Мне действительно нужно было немного подышать и размять ноги. Видимо голову мне все-таки повредили еще в первую же ночь, а потому нужно было взять себя в руки и постараться, хоть один день не нервничать. О, Творец! Боюсь, что это было просто невозможно!

***

Через три часа мы обогнули город и подъехали к главным воротам чужого замка.

Что опять?! Что ж меня возят-то от тюрьмы к тюрьме?

Карета затормозила, и в тот же миг Дариан резко ко мне повернувшись, прошептал:

— Ты безвольная рабыня. Держи голову опущенной, веди себя тихо и не смотри ему в глаза. Не обращайся ко мне по имени и ни к кому другому тоже. Я для тебя «хозяин». А затем, распахнув дверь, он выскочил наружу.

Я должна была сыграть роль рабыни?

Но время на размышление мне не дали. У кареты остановился Итан и кивком головы приказал мне выйти.

К главному входу меня вели под конвоем. Итан перед самыми дверьми заставил меня опустить голову и вжать ее в плечи.

"Что ж, мне не привыкать".

Так как я смотрела точно себе под ноги, не могла сказать, куда нас вели, но, видимо, мы должны были представиться хозяину замка.

Нас проводили в большой зал, и я имела честь узреть всю ту же мозаику со священными духами. Уж что-что, а это оставалось неизменным.