Жаждущая против бесчувственного. Как стать счастливой! (СИ) - Казакова Мария - Страница 58

В этом мире не осталось больше никого, кроме нас двоих…

Счастье

Я снова любовалась закатом удивительной красоты. И снова мои ноги подкашивались, а душа волновалась от бурных чувств, что бушевали в груди. Но на этот раз Дариан не проходил мимо, не узнавая меня и оставаясь безразличным. Он стоял рядом и мягко сжимал мою ладонь.

Комната, объятая теплым светом, заходящего солнца, казалась душным пристанищем влюбленных, где нет времени и невзгод. Были только мы и ощущение нашей близости, что накалилось до предела.

Больше Дар не позволил мне смотреть по сторонам и развернул к себе, притянув за талию. Да, красота заката сегодня проигрывала на фоне подобия Творца с золотыми волосами, которые частично окрасились в багряный цвет. Его лицо для меня сияло.

Я хотела что-то сказать, но не находила слов. А ему достаточно было молчать вместе со мной и шаг за шагом медленно вести на нагретое солнцем ложе. И если я неловко спотыкалась или замирала в нерешительности, он с некой долей раздражении, нетерпеливо срывал короткие, страстные поцелуи с моих губ, и тогда мне самой двигаться хотелось со страшной силой.

— Ты дрожишь, — расслышала я его тихий шепот.

— А тебя трясет, — зарылась я руками в его волосы, чувствуя, что ноги уже не касались пола, так как я была подхвачена окаменелым.

— Слишком долго ждал, — отозвался Дар, расстегивая пуговички на моем сарафане, что в данный момент явно был лишним. И делал он это совсем неординарным способом — рывками. Материя трещала по швам, но звук не отрезвлял, а только подливал масло в огонь.

Ответ вырвался стоном, ведь горячие руки добрались до голого тела и воспламенили его.

— Когда все началось? — не зная, зачем, задалась вопросом я, раскрывая свои объятья и прижимая к себе окаменелого, что навалился сверху, скрывая от всего света.

— Когда я тебя купил, — невероятно нежно ответил Дар, целуя мои изгибы с такой прытью, что я невольно попыталась прикрыть обнаженное тело руками, стыдясь нашего безумства и своей открытости. На что получила осуждающий взгляд изумрудных глас с всполохами искр, и мои руки невозмутимо прижали к кровати у меня над головой.

— Какая некрасивая сказка, — выдохнула я, широко распахнув глаза, ощущая его легкие касания, что сводили с ума и заставляли выгибаться навстречу, прикрывать сломленные негой веки и хвататься за остатки разума.

— Тогда давай сделаем эту сказку самой невероятной, — сладко произнес любимый…нет, не окаменелый, а просто мужчина, чьи волосы сплелись с моими, чьи глаза с обожанием и восхищением взирали на захваченную в добровольный плен меня, чье дыхание, как и мое, вырывалось урывками и чье тело жаждало соединиться с моим.

— Только пообещай, что наутро не превратишься в тыкву, — перед самым опасным и волнующим прыжком в воду взмолилась я.

— Обещаю, — прочувствовала я бьющиеся в моем сердце слова и отдалась сильным и уверенным движениям Дариана, теряя себя с каждым его зовом: «Кия!»

***

Наутро весь город шумел. Все обсуждали невероятные события прошедшей ночи. Люди с упованием и воодушевлением рассказывали про волшебство, которое им посчастливилось увидеть. Даже в утреннюю газету успела попасть эта новость! Ну, вы только подумайте! Дариан так вообще ходил с такой самодовольной улыбкой, что люди, встретившие нас на улице, явно были намеренны собирать последнее и бежать из города, потому что если окаменелый прям таки излучает счастье, то, видимо, город не устоит. А случилось вот что…

Глубокой ночью я проснулась в кольце рук и безмятежно потянулась, разминая затекшее тело. За спиной я слышала тихое и равномерное дыхание Дара, и глупо улыбнулась, вспоминая самые чувственные моменты, слова, движения. Охмурил все-таки! Очаровал! А самое главное, что я счастлива!

Вы когда-нибудь плакали от счастья? Так грустно, правда? И так приятно одновременно. В такие моменты понимаешь, что никогда уже не станешь прежним и осознаешь, какой долгий и трудный путь ты преодолел, что бы стать тем, кем ты сейчас являешься. Сколько сил потратил, сколько нервов потрепал, но это того стоило. Видеть, как жестокий и бесчувственный для всех окаменелый с трепетом целует твои руки и с любовь прижимает к себе — это и есть счастье. Только мое счастье!

— Дар, — повернулась я к нему в кольце рук, чувствуя его губы на плече, наверное, он проснулся следом за мной. — У нас что-то горит.

Что самое странное — мне было все равно, что горит, почему и что нам грозит от этого «горит».

— Хм? — сонно протянул он и сладко зевнул, что заставило меня умилиться.

— Что у тебя в сумке, которая лежит на кресле? — поинтересовалась я, кладя голову ему на грудь и обнимая руками в ответ.

Молчание длилось целую минуту, за которую Дар пытался сосредоточиться, но я ему коварно мешала, выводя ласковыми пальчиками узоры на мощной груди.

— Кия, — страдальчески простонал он. — Имей совесть. Я сейчас совершенно не способен думать ни о чем кроме тебя.

Когда он перестанет говорить такие приятные глупости? Надеюсь, что никогда!

Спрятав улыбку, я все же решила предположить:

— Что-то ценное? Бумаги, деньги…, - стала перечислять я, но Дар меня остановил.

— Камни.

И я вмиг вспомнила, что второй камень Творца — это символ страсти. Неужели это сияет он? Его свет пробивался через толстую «кожу» сумки и раскрашивал потолок и стены в алый цвет, словно пламя!

— Значит, это был не сон, — откинулась я на подушку и уставилась в сияющий потолок, прикусывая губу, чтобы не засмеяться от пронзившего восторга.

— Хочешь, я еще раз тебе наглядно продемонстрирую, что сном тут и не пахнет? — шаловливые руки поползли вверх по моей ноге, будоража, возбуждая и…щекоча!

— Нет, Дар! Нет! Только не это! Я верю, честно! ВЕРЮ-ВЕРЮ-ВЕРЮ! — верещала я без стеснения разбудить кого-то и отбивалась от хитрого и очень ушлого окаменелого.

Когда смеяться не было больше сил, а Дариан с усмешкой победителя поднялся с кровати и направился к сумке, я с нежным чувством наблюдала за его благородным профилем, пристально изучая небольшую горбинку на носу, подрагивающие в улыбке губы и смотрела на ямочку на щеке, что появлялась в самые неожиданные моменты. Дар, наконец, достал «горящий» камень, который засиял так ярко, что пришлось зажмуриться от пронзительного света.

Не помню уже, кто именно предложил, но в перерывах между поцелуями, с которыми мы вновь набросились друг на друга, как только Дар посмотрел на меня, сжав в руках камень, мы присели у открытого нараспашку окна и подарили этот чудесный свет нашей страсти людям. А они выглядывали из своих окон, выбегали на улицу, стояли с запрокинутыми головами и наслаждались чудом. О, нас не было видно за столь сильным сиянием, чему я была очень рада, потому что могла таять в объятьях любимого и каждой клеточкой своего тела чувствовать наше с ним счастье…

Пора в дорогу

(Мне самой кажется, что настроение романа как-то прям поменялось. Не могу сказать, хорошо это или плохо. Сейчас хочу погрузить героев в новые приключения, подкидывая загадки. Надеюсь, вам нравится развитие сюжета, несмотря на то, что напряжение ушло на некоторое время).

— Это мне? — воссияла я, словно мне досталось самое ценное, что только было создано.

— Тебе, — с пафосом вздернул подбородок окаменелый.

— А за что? — ахнула я, хватаясь за сердце одной рукой, а вторую прикладывая к голове «теряя сознание от неземного счастья».

— Да просто так! — с чувством выполненного долга кивнул мой ненаглядный и не смог больше держать лицо, так же, как и я.

Потому, что мне выдали абсолютно черный, скрывающий лицо и все остальное балахон, и мужские ботинки, но, Слава Творцу, моего размера.

— Ботинки не того цвета. Да и вообще мог бы по такому поводу и тапочки найти и что-нибудь из одежды поприличнее. В гроб краше кладут, поверь мне, я знаю. Я у Гара видела.

— Мисс Кия, не будьте так пессимистичны. Этот маскарад скроет вас от лишних глаз и позволит вам свободно передвигаться по замку моего брата. Тем более он нисколько не испортит вашей красоты. Я ведь прекрасно знаю, как вы выглядите без этой одежды и без всей остальной в этом мире. О, этот образ навсегда в моей памяти, будьте уверены! — обольститель недоделанный!