Жаждущая против бесчувственного. Как стать счастливой! (СИ) - Казакова Мария - Страница 79

«Мы что провели всю ночь здесь, на полу?» — прищурившись, перевела я взгляд на прикорнувшую на моем плече Милу, что не спешила просыпаться. Ее бледность прошла, и на щеках появился здоровый румянец.

Ну, слава Творцу! Ей было хуже всех и, после «явление Дара народу» она у нас была вне очереди в сартир.

— Умойтесь пока, а я отвар разолью, — пробурчал Алек, чуть смущенно, но в то же время, нахмурив густые брови, и скрылся на кухне.

За окном уже вовсю сияло солнце и слепило глаза. Таверна еще спала, и я сладко зевнула и потянулась, разминая спину. Немудрено, что я не замерзла сидя на дощатом полу возле стены, ведь я сидела у Дариана на коленях, что с любопытством наблюдал за моим пробуждением.

Выглядел он растрепанным, его волны, казалось, закрутились еще сильнее и стали еще пушистее, что придавало ему сходство со львом с пышной золотой гривой. Ясные глаза говорили, что проснулся он намного раньше меня, но это меня мало волновало. Зато то, что притаилось в глубине этих глаз, а именно нечто невероятно теплое и светлое, как и утро за окнами таверны, я со страхом совершить ошибку назвала бы любовью.

Так отец смотрел на меня, когда я шалила. Так дедушка умилялся, когда я отрывала новую книгу и задыхалась от восторга. Так Дариан смотрел на меня, когда мы остались одни и открылись друг друга, заставив второй камень сиять. Любовь она ведь такая разная в своих проявлениях, в своих оттенках. Но суть у нее одна!

Это была глубокая привязанность и желание быть с другим человеком (существом), идти рядом по жизни, примечать каждый вздох, каждое движение, делить каждое наполняющее тебя чувство с любимым, который становится частью тебя и делать все это с искренним интересом и желанием. Это чувство подобно тяге, подобно любви к солнцу. Как можно не любить столь яркое небесное светило? Вот и он не мог, а я вдруг почувствовала себя тем самым солнцем, ловя на себе его говорящий взгляд.

Я солнце? Я солнце! То, что освещает каждый день тысячи чужих жизней. И мне, словно доверили всего одну жизнь, но такую драгоценную, бесценную для меня. И доверил не кто-то, а он — Дариан.

Ну, надо же! Мне очень хотелось в это верить, но не верилось до конца. Поэтому я просто смотрела ему в глаза, не говоря ни слова, словно могла передать ему все свои чувства и эмоции мысленно, как это делали окаменелые в их мире до ужасной трагедии.

— А я то думал, что наконец-то высплюсь этой ночью. У Талта, как ты помнишь, мне такая возможность выпадала редко. Но…,- уголок его губ заметно дернулся, и он прикрыл глаза, мотнув головой, словно вспоминая что-то забавное и приятное, а затем: «С тобой не соскучишься, — нежно шепнул он, объятый солнечными лучами, мягко касаясь губами щеки.

Бессонная ночь забылась, как будто ее и не было. Было так тепло и уютно в объятьях своего Дара, что я разомлела, подставляя лицо навстречу солнцу. Новый день, снова в путь, навстречу новым приключениям…вместе!

— Мм? — я вдруг почувствовала себя кошкой, которой нестерпимо хотелось замурлыкать после ласки хозяина. Этого я сделать не могла, но вот улыбнуться, глядя в сияющие изумрудами глаза и, подавшись вперед, потереться носиком об благородный нос с горбинкой любимого окаменелого, все же решилась, чем заслужила еще один утренний поцелуй уже в другую щечку.

А хотелось-то в губы! Очень хотелось! Мне даже ему в глаза смотреть было не надо, чтобы убедится в силе своего желания.

Поэтому, блаженно опустив веки и приблизившись к лицу Дариана, я приготовилась получить желаемое, но только я легко коснулась родных губ, как тяжесть с моего плеча исчезла, и мы услышали громкое и писклявое: «ОЙ!».

Мила так резко отшатнулась, что влетела спиной в дверь, которая за ночь хождений туда и обратно уже громко и возмущенно поскрипывала.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я девушку, — надеясь, что мой голос звучит дружелюбно, а не раздосадовано.

— Спасибо, Кия, — скромно улыбнулась Мила и неловко поднялась, не смея взглянуть на Дариана. — Мне уже гораздо лучше. А тебе?

Поднявшись следом и прислушавшись к своим ощущениям, я пришла к выводу, что боль и тошнота отступили. А вот усталость и сонливость, наверное, сговорились прийти им на замену. Опять потянуло зевать, и я, подавив очередной зевок, кивнула девушке.

— Вы еще здесь? А ну живо наверх умываться! — высунулся из кухни Алек, не забыв постучать большой деревянной ложкой по столу, каждый удар которой отдавался в наших больных головах.

И нас как ветром сдуло вверх по лестнице. Не знаю, как Милу, а меня точно, и имя эту ветру — Дар, что легко подхватил меня на руки и, словно мальчишка, перепрыгивая через две ступеньки, понес меня в ванную комнату.

***

— Ну и? Где вы были? — попивая «целебный отвар» поинтересовалась я у Алека. — Мы всю ночь вас ждали!

— Если бы не одна маленькая, безответственная девч…мисс, то и ждать бы не пришлось, — поглядывая на сидевшего рядом со мной Дариана, нравоучительно вынес мужчина. Дара он сторонился, но даже и не думал прекращать говорить мне колкости. Иногда только видел, как окаменелый начинает сладко-сладко ему улыбаться и шел на попятную, как и сейчас, но храбрился, надо отдать ему должное! — У Настасьи не было нужных трав. Кто, думаешь, огород и сад ей под луной рыл всю ночь? Да я пока все нужные ингредиенты откопал, чуть сам копыта не отбросил, — зло зыркнул он и тоже отхлебнул из своей чашки.

Мы с окаменелыми и мужчиной сидели в зале и послушно пили добытый им у знахарки отвар. Прекрасное, тихое утро и хорошее самочувствие расслабляли. Думать не хотелось совсем. Но…Почему-то всегда присутствует это «но».

— Алек, вы рыбак? — нарушил безмятежную тишину Дар, который до этого времени вообще мало общался с мужчиной.

Началось.

Алек поморщился, но сухо кивнул.

— Вы живете на этих землях с рождения? — продолжил Дариан, откинувшись на спинку стула.

Мужчина напротив него напрягся, но, сделав еще один глоток, так что рука его не дрогнула ни на миг, еще раз кивнул.

Я наблюдала за этой картиной с интересом и абсолютным спокойствием.

— Мы ищем один грот, — сделал окаменелый паузу.

А я заметила, как Алек нахмурился, а затем быстро спросил, вернув своему лицу привычное недовольное выражение:

— Что за грот?

— А у вас их много? — вздернул бровь Дар, явно не торопясь раскрывать все карты.

— Всего один, и путь к нему закрыт, — спустя целую минуту, пожал плечами Алек, как ни в чем не бывало и, казалось бы, его напряжение ушло.

Терпение Дариана дало первую трещину.

— Проведи нас туда, — столь же легко проронил Дар, положив локти на стол и сцепив руки перед собой.

— Я похож на идиота? — резко и неестественно рассмеялся Алек, с громким стуком ставя чашку, отчего отвар в ней совершил немыслимый кульбит и чуть не перелился за края.

Что-то не нравилась мне ухмылка Дариана и исходящий от него холод тоже. Он мог терпеть неуважение со стороны человека и не признание его статуса. Он мог даже закрыть глаза на подтрунивание мужчины надо мной, но когда дело набирало обороты и касалось серьезных вещей и нашей цели, Дара устраивало только беспрекословное подчинение.

Черты его лица заострились, волосы беспокойно зашипели и заволновались на его плечах.

— А так? — щелчок пальцами и к горлу Алека приставлены два кинжала пепельных, стоящих по разные стороны от мужчины.

— Дар! — поперхнулась я от неожиданности и надрывно закашлялась.

— Кия, — поморщился вышеупомянутый и заботливо постучал по спинке. — Проведай девушек наверху.

Я быстро сообразила, что к чему и отставила злополучную чашку как можно дальше от себя, чтоб еще и не разлить ненароком. А затем собралась и выдала совершенно другим тоном фразу:

— Мне кажется, что совсем скоро дело дойдет до расписки, и твой кошелек заметно обеднеет. Кто как не личный писарь сделает за тебя всю работу? — разминая пальцы, пропела я, и заметила в изумрудных глазах восхищение.

Давно я не брала в руки перо! Пришло время заняться делом.