Веридор. Одержимый принц (СИ) - Литвинова Ирина А. - Страница 52

Сам собой задался вопрос: на втором этапе отбора дух Персиваля беседует с каждым претендентом и обязательно спрашивает о желании того взойти на престол, почему же Скоморох согласился? Ради власти и денег? Судя по поступкам, нет. Даже зная, что принадлежит к правящей династии, он безымянным прошел путь от рядового солдата до маршала и если чем и гордился, то своей доблестью, но никак не происхождением. Тогда зачем? И когда Скоморох признался другу, что это он был его противником, скрытым под мороком, во время отбора. Ответ воплотился в практически идеальном сходстве портрета на правом развороте в конце книги о "сильных мира сего" и принцессы Кандиды Веридорской. Даже наметилось маломальски логичное объяснение, зачем Скоморох запечатал магию Синдбада. Джанго знал, что многое в этом мире вершит "любовная лихорадка", не позволяющая непосредственным участникам хоть немного думать о будущем, вот только кто расскажет, как с ее последствиями теперь, в Хаос, разбираться?!

Глава 7 Об инквзиторской морали, никудышом плане и предстоящем обмане

Когда к вам с утра пораньше вваливается некромант, это слегка напрягает. А уж когда стальную дверь вашего тайного логова с ноги выносит сам Его Светлость кронгерцог Джанговир Веридорский с самым дорогим и крепким вином наперевес, это уже страшно, особенно если его фееричное появление сопровождается громогласным:

— Помянем!

— Ты поднял из могилы труп какого-то нашего славного предка и вновь упокоил? — меланхолично осведомился Кандор, сосредоточенно отмеряя ровно шесть целых семьдесят восемь сотых грамма липия пахучего для приготовления "консервирующего" магические свойства эликсира, а вот Ад нервно дернулся.

— Что это у тебя за дрянь? Воняет хуже чем годовалый скелет! — тут же скривился Джанго.

— Так а кого поминаем? — обеспокоенно спросил Ад, еще не привыкший к дядиному некромантскому чувству юмора.

— Ваше затворничество и мою ответственность! — возвестил кронгерцог, попутно разбивая о стену закупоренное горлышко бутылки и заливая в себя вино. — Все, Ваше Величество, извольте принимать обратно груз короны и освободить от своих же обязанностей своего непутевого брата.

— Ну почему же непутевого? — все так же бесстрастно продолжал Жестокий король, старательно растирая содержимое ступки и будто бы полностью погрузившись в созерцание зеленоватого порошка на дне. — Даже сюда дошли слухи, что ты, брат, навел порядок во дворце, даже слуг от разврата отвадил. Право же, надеюсь, они надолго усвоили урок, а то мне, как магу Жизни, не с руки примерять на себя роль блюстителя чистоты и нравственности.

— Кстати о твоей грязноте и не нравственности — вот и еще один повод выползать из этой дыры, даже для склепа непригодной, и возвращаться не только к своим невестам, но и к фаворитке. Тебя тут от отсутствия женского пола еще не плющит?

— Еще месяц продержусь.

— А вот я не продержусь! — не унимался Джанго. — Кандор, имей совесть! Кто из нас король? Я мало того что укротителем демона и принцессы выступаю, так еще и натиск жаждущих пригреться рядом с тобой в постели и на троне в одиночку сдерживаю. Пожалей своего не юного старшего братца, на трех пылких дев разом меня уже не хватает!

— Трех? Значит, Тейша не оставляет попыток до меня добраться?

— Она в первую очередь!

— Ну так в чем проблема? — не проникся Кандор. — Их трое и вас с Раем и Дивом трое, пускай каждый по одной и отвлекает от моего отсутствия.

— Нет у тебя совести, Ваше Величество, — обличительно заявил некромант и запил это утверждение еще одним большим глотком. — А отвлекать Эзраэля от государственно полезного дела я не буду, в конце концов твои невесты — ты и разбирайся.

— Государственно полезного? — удивился король. — Это что такое он там делает? Надеюсь, вы там никакой войны не начали?

— А ты вылези и посмотри! — съязвил кронгерцог. — Я, между прочим, на пару с Дивом воспитал из дикого демона практически первого министра, а из девчонки-недоучки — неслабую магиню. Да в нас дрессировщики… тьфу! то есть преподаватели пропали.

— Ну, вот чтоб не с концами пропали — практикуйтесь!

— Кандор, почему ты не хочешь возвращаться? — тон Джанго в один момент растерял всю шутливость, он даже вино отставил. — Ад, поди прогуляйся до дворца, составь брату компанию. Рай с утра заперся в твоей лаборатории и, кажется, так и не выходил. Я уж не стал к нему ломиться во избежание взрывов, так сказать. Проверь, чего он там наварил.

Юноша смерил взглядом отца и дядю. Ему и самому казалось странным, что король как будто забился в угол и боится нос высунуть. Но как бы ни хотелось подслушать, в чем же причина странного поведения отца, Ад неохотно прошаркал к двери, а затем и к выходу из "логова", прекрасно понимая, что вздумай он подслушать, двое сильнейших магов современности его тут же засекут.

— Так что случилось? — уже начиная нервничать, повторил Джанго.

Кандор молча достал из кармана сложенный вчетверо лист. Кронгерцога передернуло — черный лист. Во всем мире только двух отправителей можно было определить по цвету письма. Послания Отче представляли собой исключительно белоснежную бумагу. А красные строки на черном — знак Инквизитора. Легендарный Палач. Он не опирался на какую-либо веру, как тот же Отче. Он не был главой государства. Он просто был силой, вершащей суд Богов. Его невозможно было убить. Невозможно подкупить. Невозможно обмануть. Если Отче жил как обычные люди, то Инквизитор был один на тысячелетия. Никто не слышал, чтобы у него был дом, семья, друзья. Он появлялся из ниоткуда, предварительно присылая "оповещение" о своем прибытии. От него невозможно было скрыться. Невозможно оспорить его власть. Он был властен над всеми людьми и имел право казнить даже сильных мира сего. Откуда у Инквизитора такая сила? Один-единственный человек знал его тайну, и он только что протянул брату чей-то смертный приговор, ибо Инквизитор неизменно оставлял после себя кровавый след везде, где появлялся.

— Значит, сегодня вечером прибывает… — помертвевшим голосом проговорил кронгерцог. — Кандор… Знаешь, я никогда не встречался с Инквизитором, только слышал, что от него, словно от Бога, невозможно скрыть даже самые потаенные желания и мотивы… У меня есть свои секреты и пока я не всем могу поделиться с тобой, братишка. Только, если вдруг что, знай, я никогда ничего плохого не замылял против тебя и семьи… Нашей семьи…

— Ты чего, Джанго? — пришло время королю удивляться. — Я тебя не понимаю. Ты думаешь, Инквизитор найдет повод судить тебя? Но за что? Что ты сделал?

— Я — ничего, — вс так же глухо отвечал кронгерцог. — Но порой за себя мы боимся гораздо меньше, чем за дорого человека. Я знаю, что существует только один способ оспорить решение Инквизитора — вызвать его на поединок. Победишь — отменяешь приговор. Проиграешь — отдаешь свою жизнь взамен осужденного. И если вдруг случится то, чего я боюсь больше всего на свете, я буду драться с Инквизитором.

— Джанго, тебе не победить, — прервал его Кандор. — Я не стану спрашивать у тебя, чью жизнь ты ценишь превыше своей. Скажу только одно: не дай этому человеку даже попытаться совершить преступление. Убеди его, что за эту роковую ошибку ты заплатишь жизнью.

— Ну, я бы за себя еще поборолся, — попробовал отшутиться Джанго.

— Нет, брат. Инквизитора победить невозможно, даже такому могущественному магу и великому некроманту, как ты. Мы всего лишь люди, Джанго. И не нам противостоять древнейшему магическому существу. Инквизитор… он не человек. Он — дракон, Джанго.

Пару мгновений в комнате висела напряженная тишина, которую разорвал нервный смешок кронгерцога:

— Что?… Дракон? Кандор, братик, ты чего несешь? Какой, к демонам, дракон?!

— Последний в своем роде… по крайней мере в нашем мире. Ему порядка семи с половиной тысяч лет. Знаешь, он чем-то смахивает на Хранителя, на Рагнара. Только тот отказался от бессмертия, встретив свою единственную и пожелав жить с ней на земле, а Инквизитор… он будет палачом на службе у Богов, пока с него не "освободит" его единственная, подарив поцелуй, полный чистой искренней любви.