Элла покинула здание! - Гринь Анна Геннадьевна - Страница 10

Белянский что-то нечленораздельно промычал, жуя вторую слойку. Наполняя чашку для себя, я исподволь его разглядывала. На нем была та же одежда, что и вчера, а на щеке отпечатался уголок книги. Рейян был бледнее вчерашнего и щетина проступила отчетливее. Но я не могла не признать, что в целом в качестве начальства мне достался довольно красивый мужчина. Ему бы только поспать… И поесть нормально.

«Но это не значит, что я отдам на растерзание мои слойки!» — мысленно завопила я, обнаружив, что Белянский схарчил уже половину сырных конвертиков.

С приглушенным стоном я подхватила блюдо и подалась назад так, чтобы до моего завтрака не добрался один невыспавшийся следователь. Не обнаружив больше еды, рейян окончательно проснулся и наконец осмотрелся.

— Что… что вы натворили? — возмутился он, проводя рукой над очищенным от папок столом. — Дела… Вы их переложили?

— Тут мое рабочее место, — напомнила я, деликатно жуя слойку. — Не могла же я на полу сидеть.

— Хракс! — ругнулся Белянский. — Теперь придется начинать все с самого начала. Вы же все перепутали!

Я чуть поморщилась и глотнула чаю.

— Не орите, — попросила я, принимаясь за вторую слойку. — Что я могла здесь перепутать? Тут был полный бардак. Нет, хаос!

— Контролируемый хаос, — поправил меня следователь. — Я точно знал, что из этого уже просмотрел, а теперь из-за вас потеряю уйму времени!

Шипя от негодования, Марьян Белянский допил чай.

— Еще? — миролюбиво предложила я.

— Да! — свирепо рявкнул мужчина.

Я пожала плечами и взялась за чайничек с молоком.

— А что именно вы искали? — спросила я.

Буйство шефа меня впечатлило, но не напугало, хотя теперь я могла понять, из-за чего от него сбегали другие помощники. Но на такой работе трепетным ланям делать нечего, а я никогда не причисляла себя к этой категории.

— Одно старое дело, — хмуро ответил мужчина, дотянувшись и таки схватив еще одну слойку.

— Насколько старое? — чуть поморщившись из-за того, что в этот раз чай получился немного темнее, чем положено, уточнила я и заправила за ухо ярко-розовую прядь.

— Да какая теперь разница? — подтащив ближайшее кресло и усевшись в него, сквозь зубы процедил рейян.

— Но все же?

— Тридцатилетней давности, — наконец ответил следователь. — Точнее не знаю.

— Если погрешность невелика, то… — Чуть помедлив, я взяла блокнот, который пристроила на стопку папок, с которой собиралась начать утром. — Возможно, я уже внесла нужное вам дело в список.

Марьян Белянский удивленно уставился на раскрытый и повернутый к нему блокнот, а потом вчитался в написанные там строки. Я знала, что он там увидит, и была собой неимоверно горда.

— Это… — едва не пронеся чашку мимо рта, произнес рейян.

— Я не обнаружила, по какому принципу дела были сортированы прежде, поэтому решила просто сделать полный список, — пояснила я. — Тут только самое начало. Дела за пять лет. Все по порядку. Я выписала даты открытия и закрытия дел. Или, если дела не раскрыты, то, как видите, стоит прочерк. Краткое описание убийств… Дальше имена и фамилии жертв, потом имена и фамилии убийц.

Белянский отмахнулся, и я послушно умолкла, получив возможность съесть еще одну слойку.

— Вот оно! — воскликнул мужчина через минуту, досмотрев до третьей или четвертой страницы в блокноте. — Где это дело?

Глянув, в какую именно строчку ткнул пальцем следователь, я привстала, сверилась с собственноручно написанными датами и подала начальнику нужную папку.

— Значит, было такое дело, — потеряв ко мне интерес, хмуро прошептал рейян и поднялся.

Я проводила начальника взглядом и налила себе еще чаю, хотя и заварка и молоко уже успели остыть.

— Молодец, Эллочка, — похвалила я себя и отсалютовала себе последней слойкой. — Ты важный и ценный сотрудник. Так держать!

На шефа я не обиделась. Вот еще! Очень нужно мне зависеть от его мнения. Я тут не для того, чтобы питаться благодарностями.

— Да, — глянув на дверь, пробормотала я. — За вами должок. Так и запишем.

Я вынула из ящика стола чистый блокнот и сделала в нем первую запись, чтобы позже напомнить начальнику и о слойках, и об остальном. Пусть только окончательно в себя придет и умоется, что ли.

Но не успела я вернуть блокнот в ящик и убрать со стола, как дверь кабинета распахнулась вновь и шеф, уже в пиджаке, хмуро велел:

— Бонс, за мной!

Удивленно вздернув брови, я хотела было засыпать рейяна вопросами, но тот жестом остановил меня и недовольно рыкнул:

— Быстрее, Бонс!

Больше я раздумывать не стала. Схватила чистый блокнот и ручку и вылетела из приемной в коридор вслед за Белянским.

ГЛАВА 5

От Центрального управления мы отъехали в черном массивном самоходе с гербом магконтроля на дверцах. Водитель-гном в черной форме жандармерии странно на меня покосился, но я не придала этому значения. Меня больше волновало неудобное горбатое сиденье, изобиловавшее кочками и проступающими сквозь черную кожу пружинами.

— Не ерзайте, Бонс, — покосившись на меня, велел начальник.

Но как же не ерзать, если, пытаясь хоть как-то устроиться, я то и дело съезжала по буграм в сторону Белянского, рискуя нарушить субординацию. Приходилось держаться за ручку на дверце и надеяться, что путешествие будет коротким.

На мое счастье, всего через десять минут самоход затормозил перед домом на Торговой улице. Дома здесь были массивные, в три или четыре этажа, с отделанными дорогим камнем фасадами. От тротуаров дома оберегали чугунные ограды с калитками напротив парадных входов.

Выбравшись из черного нутра казенного самохода, я задрала голову, рассматривая здание, перед которым нас высадили. У подъезда дежурили жандармы, еще двое стояли под окнами чуть в стороне, передавая из рук в руки фляжку, к которой каждый по очереди прикладывался.

— Возьмите, — велел Белянский, протягивая продолговатый артефакт из тусклого сплава на черном шнурке.

Я хмуро воззрилась на предмет и покачала головой.

— Не нужно. Все нормально.

Шеф недовольно сжал артефакт в руке и, понизив голос, строго спросил:

— В чем дело?

— Ни в чем. Просто не надо артефактов, — чуть поморщившись, тихо ответила я.

Рейян спрятал вещицу в карман и пару секунд помолчал.

— У вас есть платок? — повернувшись ко мне, задал вопрос Белянский, а потом, не дожидаясь ответа, вытащил из нагрудного кармана пиджака сложенный вчетверо кусочек ткани. — Постарайтесь не свалиться в обморок.

Глянув на шефа, я молча взяла платок и проследовала за начальником к двери, которую перед нами тут же распахнули. Воспользоваться платком захотелось в тот же момент, как я переступила порог. По заполненному жандармами холлу расползался сладковатый душок, перебивавший все другие запахи.

— На второй этаж, старший следователь, — доложил один из жандармов.

— Кто из судмедэкспертов приехал? — спросил Белянский, шагая к лестнице.

— Харт, — откликнулся кто-то из мужчин. — Он как раз у нас был, когда сообщили о происшествии.

Рейян кивнул и пробормотал себе под нос:

— Отлично. С ним хоть работать можно.

Жандармы косились на меня с любопытством, но я, не глядя по сторонам и прижимая к лицу платок, последовала за начальником. От платка ненавязчиво пахло терпким мужским одеколоном, но сладковатое зловоние все равно чувствовалось. Желудок мгновенно взбунтовался. Пришлось на секунду приостановиться и прикрыть глаза, пережидая легкое головокружение.

— Бонс, — позвал начальник с площадки второго этажа, — ну, где вы там? Если вам плохо, идите на улицу.

Ха! Так я и пошла! Тащить меня за собой я не просила, но разве это повод позорно сбегать? Не дождетесь, рейян Белянский!

Я медленно глубоко вдохнула, заставляя себя сосредоточиться только на аромате одеколона, и расправила плечи. Дальше я поднималась уже куда спокойнее и в большую комнату вслед за начальником вошла совершенно собранная, уже заранее зная, что там увижу.