Сказка наизнанку (СИ) - Соло Анна - Страница 10

А ещё ниже, на дне долины, ютился другой лагерь. Здесь не строили шалашей и не разжигали огня. Ракшасы сидели небольшими группками, молча, тесно прижавшись друг к другу, а над ними неподвижно замер их страж — чёрная тень с нагайкой в руке.

Ист нахмурился и прибавил шаг. — Неужели мы ничем им не поможем? — спросила я. — Хватит и того, что я позволяю жителям Раздолья временно находиться на моей земле, — отозвался Ист, — И знаешь, мне уже начинает казаться, что весь этот ракшасник причинит уделу больше вреда, чем сошедший сель.

На Еловой горке было спокойно и тихо, как всегда. За околицей мирно перешёптывались деревья. Ночь пахла свежестью, Луна заливала лес серебристым светом. Ист нырнул под одеяло и сразу уснул, а я всё сидела с ним рядом, глядела в окно и не могла перестать думать о тех, кто остался в Долине Истоков. Зачем нужен дар силы, если с его помощью не пытаться уменьшить страдания живых существ? Пусть Ист не видит необходимости помогать этим людям, но я — существо со свободной волей, а не этлова тень, и могу принимать решения сама. И я решила, что завтра на рассвете отправлюсь в лагерь.

Примечания:

* Приветствую вас. Разрешите войти.

** Привет, красавчик.

*** сын мой

Исправление зла

Как всегда оказалось, что у этлов свои планы, о которых не говорят младшим. Мне действительно суждено было вскоре увидеть лагерь людей, но не тогда и не так, как думала я сама.

Ист разбудил меня глубоко среди ночи.

— Ёлка, — шепнул он мне в самое ухо, — Просыпайся, нам пора.

Я открыла глаза — и подумала, что всё ещё сплю. Ист стоял надо мною, красивый, как жених из сказки: его тонкая рубаха едва заметно светилась лунным серебром, глаза сверкали, как звёзды.

— Что с тобой? Куда ты меня зовёшь? — удивилась я.

Но Ист в ответ только покачал головой и сказал, распахнув дверь:

— Нынче ночь силы. Настала пора для исправления зла.

— Как это?

— Ты всё увидишь сама. Собирайся скорее.

Сказав так, Ист еле дождался пока я надену сарафан, и, подхватив меня за руку, потянул прочь из дома.

За дверью и впрямь творилось что-то небывалое: лес был полон волшебных огней и таинственных шепотков. Потоки силы текли удивительно быстро и щедро, собирались в золотую реку, и вдоль её русла из земли на глазах поднимались травы, открывались глаза цветов. Любого, кто был способен видеть силу, эта река увлекала с собой. Светлячки зелёными огоньками вспыхивали в траве, они тоже указывали нам путь. А ещё я скорее почувствовала, чем услышала нежный звук: то ли пение, то ли ласковый зов, в котором нельзя было разобрать слова, но чем дальше мы с Истом углублялись в лес, тем он становился яснее и уху, и сердцу. Наконец, лесной коридор вывел нас к Долине Истоков. И тогда чудный зов превратился в голос!

Это пела Ночна. Вместо простой рубахи и серого запона на ней было дивное платье цвета сумерек, её волосы вороной волной покрывали плечи, свешивались до пят и мягко колыхались в речной воде среди отражений деревьев и звёзд. Она стояла на камне у берега Быстринки — мелкой речушки, одной из многих, берущих начало в Долине. Но сегодня песня Ночны превратила скромный лесной ручей в полноводный поток.

Вода затопила почти всю Долину, смыла без следа людские шалашики, коновязи и полотняные шатры. Потревоженные среди сна люди снова толпились на Истовом Хребте, испуганно глядя вниз. А в низине такой же толпой по пояс в воде стояли ракшасы. Их почти не было видно, только множество глаз светилось голодной зеленью из темноты.

К новому берегу Быстринки, туда, куда привёл меня Ист, один за другим выходили из леса этлы, и наши, и совсем незнакомые мне. Была здесь и ракша со своим жутковатым мужем. Этлы приветствовали друг друга едва заметными поклонами, а этих словно не замечали и старательно обходили стороной.

Последним на реке появился Занор. Как непохож он был на привычного мне скромного хуторянина в поношенном зипуне! Рубаху с обережной вышивкой у ворота сменила другая, простая и тонкая. Сквозь её полотно тело Занора сияло чистой силой. Сила свободно лилась в мир с его рук, светилась в ясных глазах. Сейчас на спине Ратхи сидел могучий владыка леса с юным лицом и древним сердцем. Да и Ратха ничем не напоминала безобидную скотинку, которую Ночна то и дело гнала из-под навеса метлой. Это был диковинный конь под стать своему седоку: капли росы в её шерсти вспыхивали драгоценными самоцветами в свете Луны, ноги ступали величественно и чинно. Все этлы почтительно склоняли головы, освобождая ей путь. Заметили появление Занора и на Истовом Хребте. Люди заёрзали, зашептались. Наконец, кто-то посмелее сказал в голос: "Лесной хозяин едет!", и тут же толпа качнулась вперед. Люди вошли в воду, стали кланяться, восторженно переговариваясь между собой. Ветер доносил до меня обрывки их слов: "Сын силы!", "Маэлево благословение!"

Подъехав к берегу, Занор легко спустился со спины Ратхи, вошёл в реку. Вода вокруг него засветилась. Все прочие этлы тоже приблизились, стали опускать в реку руки, и сила, стекавшая с них, полилась по течению вниз. Ракшасьи дети, похожие на чёрные звёзды среди золотого потока, один за другим окунались в воду с головой, а потом выскакивали на берег, отряхивались по-звериному и быстро убегали в лес. Глядя на них, тоже самое начали делать и люди. Но, в отличие от ракшасьих детей, вели себя они, точно дикая стая: толкались, шумели, бранились и ссорились, то принимались пить, то лили воду себе на головы… Те, кто стоял позади и не мог дотянуться до воды, начали сдирать с себя одежду и кидать её в реку через головы сородичей. Бедные глупые люди! Они не видели, что силы в их тела попадает не более, чем всегда, и все их старания напрасны. Только один человек стоял в стороне, не спеша лезть в общую кучу. Это был Свит! Ну конечно, он и должен быть здесь, он же — целитель, замковый лекарь! Сложив ладони лодочкой, Свит поманил к себе поток, и сила сама побежала к нему тоненькой ровной струйкой, как шерсть с кудели на веретено у опытной пряхи. Уж не знаю с чего, но мне приятно было узнать, что белозорый мой жив и здоров. Я тихонько послала ему по ветру поцелуй. Пара мгновений — и он получил мою весточку. Прижав к щеке руку, Свит принялся шарить по берегу взглядом. Губы его шепнули: "Ёлка?" Но мне не хотелось, чтоб Свит увидел меня сейчас. Я присела на корточки рядом с Истом и спряталась за его спиной.

Наконец, все ракшасьи дети покинули реку. По берегу словно прокатился лёгкий ветерок: это этлы один за другим поднимались с колен и беззвучно уходили в чащу. Чудо кончилось: вода погасла, золотая река силы распалась на еле заметные ручейки и рассеялась по лесу. Быстринка тоже на глазах мелела, отступая в прежнее русло. Торм затих. Лёгкие облачка затянули предутреннее небо. Драгоценные самоцветы на шерсти Ратхи снова стали капельками росы. Занор тяжело оперся на спину своей лосихи, и разом вдруг стало заметно, как устал он и словно постарел за прошедшую ночь. Из чужих рядом с ним осталась лишь ракша. "Саджо, да ты с ума сошёл, — воскликнула она, озабоченно заглянув Занору в лицо, — Разве можно так тратиться?" Но он ничего не ответил, продолжал стоять, обняв Ратху, и истекать силой. Ровена нахмурилась, недовольно покачала головой и торопливо набросила ему на плечи свой серебристый плащ. "Благодарю," — сказала ей Ночна. Нер подставил руки, чтобы помочь Занору подняться на спину лосихи, а Ист осторожно придержал его, не давая соскользнуть с другой стороны. Подошла Майви и тоже на миг прикоснулась к колену Занора. Тогда-то я поняла, что всё это значит: прикосновениями этлы дарили ему толику своей силы, поддерживали его жизнь. А плащ ракши не позволял силе утечь. Но этого было мало, слишком мало. Занору следовало срочно вернуться в свой удел.

Однако чтобы попасть в Занорье, нужно было пройти сквозь толпу людей. Они стояли на коленях и смотрели с надеждой и дикой жадностью, кланяясь и протягивая руки. Тогда вперед вышел ракшин муж. При виде него многие сами шарахнулись в стороны, чуя смерть под чёрным плащом, но некоторые и не двинулись с места, то ли слепо надеясь на удачу, то ли просто остолбенев от страха.