Сказка наизнанку (СИ) - Соло Анна - Страница 23

— Как зачем? Это же совершено потрясающие возможности! Я могу почти всё. Хочешь летать? Можем прогуляться по небу прямо сейчас. Или лучше превратим нашу конуру во что-нибудь пошикарнее? А можем отправиться в Торм до самого утра. Приказывай, Ёлка, сегодня любой твой каприз будет исполнен.

— Тогда у меня только один приказ: отвечай на мои вопросы честно, рассказывай всё без утайки. Я хочу знать, с кем живу.

— Какая ты скучная… Ну ладно, раз пообещал, придётся выполнять. Что ты ещё хочешь услышать?

— Что будет потом? Вот ты зачерпнул прорву силы, потратил её — и что дальше?

— Иду пополнять запас. И так — пока не кончится действие смолки.

— Так ты можешь просто перестать её пить? Свит, милый…

Он вздрогнул и сразу стал серьёзным.

— Нет, Ёлка, вот этого даже не проси. Не сейчас. Возможно, когда-нибудь позже…

И я поняла: боится. Настолько, что даже не станет об этом говорить. Тогда я спросила:

— Как долго действует смолка?

— Раньше удерживалась круг-полтора. Сейчас — пять-шесть лун. Если не расходовать силу по-крупному, то подольше. Обычно мне удаётся обходиться без серьёзных трат, но в этот раз сама понимаешь: сперва ты, потом Корвин…

— Понятно. А где ты берёшь эту смолку? Делаешь сам?

— Хотелось бы, но — нет. Её приходится отнимать у лесных ракшасов. Те из них, что постарше, таскают с собой фляги. А если такого ещё и правильно убить, можно сразу заодно разжиться силой, — сказал он так равнодушно, словно речь шла об охоте на гусей.

С походами в Торм всё стало понятно. Но меня волновал ещё и посад.

— А как ты добываешь силу по эту сторону Ограды? Охотишься на людей?

— Ну, Ёлка… Не надо уж совсем делать из меня кровожадное чудовище. Строго говоря, я убил тех парней только для того, чтобы они не болтали языками. Силу у людей можно отнимать разными способами. Например, через эмоции. В данном случае — через страх. И мне пришлось изрядно постараться, чтобы напугать таких тёртых молодчиков до нужной интенсивности потока. Но за большим запасом силы я обычно иду в Торм. А по мелочи всегда можно "подоить" народ, просто прогулявшись по рынку: сама знаешь, как меня здесь любят.

"Ещё бы, — подумалось мне, — Козы чуют волка, даже когда он сыт."

— В храм не пробовал ходить? Там неплохой источник силы, — предложила я.

— Бесполезно. Поток хорош, но попытка зачерпнуть больше, чем обычные прихожане, сразу привлечёт внимание жреца. Раскрутить толпу на добротный скандал гораздо проще и безопаснее. Я сперва делал это неосознанно. Мне ведь никто не рассказывал, как работает смолка, всё пришлось выяснять опытным путём.

— Тебе непременно нужны эмоции тёмной стороны?

— Не обязательно. Дело, скорее, в том, что их легче добыть. Есть и более приятные способы "подкормиться". Друзья, например, бывают весьма щедры. Корвин в этом отношении просто бесподобен. Ты заметила, насколько у него высокий уровень внутренней силы? Не могла не заметить, это видно любому дураку. Этлом целован — так, по-моему, у вас в Торме говорят?

Мне стало обидно и неприятно.

— Так ты его просто "стрижёшь"?

— Скорее, слегка греюсь об него, в свою очередь обеспечивая крышей над головой, контролем тёмных вероятностей и помощью лекаря. А ты как себе представляешь дружбу?

— Не знаю… До вас с Корвином у меня никогда не было настоящих друзей. Но я думаю, что друг — это тот, для кого ты делаешь добро просто так, потому, что он нравится тебе и вместе вам хорошо.

— И чем это отличается от наших с Корвином отношений? Обоюдная польза по доброй воле. Всем хорошо. Разве нет?

— Не знаю… Но есть в этом что-то странное… Ну а ещё?

Свит тут же обнял меня и ласково прошептал:

— Телесная близость с женщиной.

Меня как холодной водой окатило. Я изо всех сил пихнула его в грудь, но он и не подумал меня отпустить. Только сказал:

— Но-но, зайка! Зачем же так сердиться? Все мужчины хотят этого от своих женщин. Разница только в том, что я делаю это осознанно и, по-моему, неплохо отдариваюсь взамен. Не спорю, в лесу я вёл себя, как жадная скотина. Но я тогда настолько ошалел от голода, что совершенно перестал соображать. Сейчас, как мне кажется, тебе не на что жаловаться, м?

А меня вдруг ожгло стыдом. Как я могу осуждать Свита, если сама не бескорыстна? Любила ли я его тогда, в лесу? Нет, хотела кого-нибудь рядом. Любила ли я его, когда шла к нему на Быстринку? Нет, искала защиты. Люблю ли я его сейчас, или просто привыкла кормить ужином и принимать жаркие ласки по ночам?

После я долго ворочалась в постели, глядела на спящего Свита, и тяжёлые мысли гнали сон прочь. Вот он, лежит рядом, такой беззащитный и мягкий, его горячее тело жжет меня сквозь рубаху. Улыбается во сне. У него красивые губы. Ресницы длинные, как у девки, волосы — светлый лён, чуть тронутый по вискам лунным серебром. Сын поморийца, бродяга из Торма, гарнизонный целитель, меткий лучник. И ночная тварь, враз перегрызшая горло двум мужикам. Моя ночная тварь. Да моя ли? Нет, ночная тварь, которую я кормлю.

С того дня пробежал целый круг.

Я говорила, что трудно дитя из пелёнок поднять? Ах, была глупа… Пока дитя в пелёнках, так и все мамкины беды размером с пелёнку. А как поползло, да пошло — всё, смотри в оба, чтоб потом горьких слёз не лить.

Лучик мой шустреньким удался. Отвернись на миг — он уж на лестнице, а то и вовсе в конюшне. Я раз его даже в доме совсем потеряла. Искала, звала — чуть не лишилась ума. А он, оказалось, вполз на сено под самую крышу и там уснул. Другой раз залез поиграть в Свитов сундук, а крышка возьми и захлопнись, закрыв его в темноте. Вот уж он заревел! А я-то перепугалась! Уследить же за ним и вместе с тем сделать хоть что-то по дому — не хватало никаких глаз. Надела на него колокольцы — он снял и повесил на шею соседскому коту. Не захочет, бывало, кашу есть или мыть лицо — заползёт под лавку и смеётся, и не достанешь. А из меня доставальщик плохой, второе дитя под сердцем растёт… Уж и не знаю, как бы я со всем этим управлялась, если бы Корвин не привёл в дом Малинку.

Он как ушёл из гарнизона, сперва сильно печалился о Зване и долго болел. Потом, поправившись, сразу продал Змейку вместе со всем снаряжением и оказался весьма при деньгах. Кабак, правда, не стал открывать. Вместо того купил пятерых коз и вскоре женился. А чтоб не тесниться в каморке над конюшней, сзади, с кухонного выхода, пристроил на нашем же дворике себе домишко и прорубил ворота в Кривой тупик.

Корвинова молодая жена была родом из ближнего Занорья. И где он только её раздобыл? С виду нетороплива и, вроде, не очень-то поворотлива, но любая работа у неё в руках будто спорилась сама. Притом уж такая эта Малинка оказалась затейница: и сказку расскажет, и песню споёт! Лучик мой ей только в рот и смотрел! А Корвину с ней жилось мирно и ладно. Сразу видно было, что они полюбились друг дружке. Да это и не мудрено. Малинка была и нравом незлоблива, и собою мила. А Корвин… Змейка, конечно, подпортила ему на лице красоту, только сам-то он от того хуже не стал. И по-прежнему все вокруг его привечали, а когда он со своими козами шёл по Кривому тупику, тётки и девки выглядывали над воротами, чтоб перекинуться с ним весёлым словцом.

Так мы зажили новым порядком: Свит с утра уезжал на службу, Корвин шёл за Ограду пасти коз. А мы с Малинкой весь день на одной кухне толклись, кашеварили, хозяйствовали, в меру сил Лучика стерегли. Из козьего молока Малинка делала сыр и носила на рынок, я же, чтоб не сидеть бездельно, вздумала прясть на продажу козью шерсть. Вот тогда и понадобилось мне новое веретено.

Веретёнце да прялка — нехитрые вещи, а всё же часто первый подарок невесте от жениха. Вот и Свит, наконец, сделал мне прялочку сам. На лопаске вырезал лошадку (ну вылитый Кренделёк!), а вокруг да по верху — ёлочки рядком. Это он, вроде, моим именем прялку подписал. Мне бы радоваться, а я вдруг взгрустнула… Может, тем и накликала на себя беду?