Звездный ветер (СИ) - Легасова Татьяна - Страница 14

— Забрали не только Дашу, — всхлипывала Алина, — похитили еще пятерых девочек из нашего поселка, и никто ничего не может сделать. В этот момент к нам подбежал сын нашей соседки через три дома.

— Майя Андреевна, вы не из города приехали, нет новостей? — спросил он с опухшими от слез глазами, — мою сестру увезли, мы не знаем, что делать.

— Антоша, — сказала я, смахивая одной рукой слезинку с его щеки, — к сожалению, новостей нет, но мы что-нибудь придумаем, мы должны, иди домой к родителям, чтобы они не волновались еще больше. Внутри меня все сжималось от жалости к горю людей. Все пространство вокруг было пронизано паникой, отчаянием и скорбью. Мне было больно, очень больно и мой внутренний боец радостно подумал, мысленно обращаясь к Ицнару:

— И ты почувствуй, как это, столкнуться с тем, что ты сделал другим. Пусть не только людские сердца рвутся в агонии, но и твое сердце забьется сильнее от горечи!

И я разрыдалась вместе с Алиной, выпуская всю свою тревогу. Я больше не хотела держать в себе это горе, я дала ему возможность ураганом вырваться наружу. Словно в унисон с нашими всхлипываниями, с неба ливануло. Ветер поднимал с земли пыль и мелкий песок, обрушивая их на нас, беспомощно стоявших посреди улицы. Раскаты грома и вспышки молний казались нестрашными перед той драмой, которая разыгрывалась сейчас на Земле. Я как раз собиралась потянуть Алину в дом, как ощутила металлический привкус во рту.

— Пришел, — подумала я и при очередной молниевой вспышке увидела в небе приближающийся огромный корабль. Это не был тот же сравнительно небольшой шар, на котором я впервые встретила Ицнара. Это был корабль размером с пятиэтажный дом трапецивидной формы со множеством светящихся огней.

— Это они, — истошно заорала Алина, и я каждой клеточкой ощущала ее удушающую истерику от потери своего ребенка. Буквально через минуту корабль завис над нами, открыв струю белого люминесцентного света. Я стояла, вцепившись в Алину, зная, что с ней он меня не заберет и плакала от агонизирующей боли, в то время, как Алина кричала вверх, чтобы они вернули ей ее дочь. Это продолжалось больше минуты и ничего не происходило. Наконец, я увидела, как в конце светового тоннеля появился силуэт, который плавно поплыл вниз. Я знала, это был Ицнар.

Дождь полностью промочил мой спортивный костюм, длинные волосы сосульками повисли до самой талии, сквозь грохот дождя и грома я могла слышать, как к нам сбегались люди нашего поселка. Были слышны тревожные крики.

По мере приближения Ицнара сквозь болевую агонию я могла явно ощущать растекающуюся по моему телу сладкую истому, и когда он опустился на землю и уставился прямо на меня, по моему телу побежали мурашки.

— Пойдем со мной, Майя, — спокойно сказал он.

— Нет, — ответила я, глядя на него с вызовом.

Он молчал, словно обдумывая свои дальнейшие действия, а я стояла, ни жива, ни мертва, вцепившись в выкрикивающую проклятия Алину, как в спасательный круг. Вокруг нас стали собираться люди, ставшие свидетелями того, как я отказываюсь лететь с пришельцами и Ицнар сейчас стоял перед выбором. Он мог забрать меня силком, но эта история обязательно получит огласку, ведь катасийцы уверяли, что заберут лишь тех, кто хочет лететь с ними. Но я не хотела. Я ему отказала. И я понятия не имела, что он собирался сделать. Чем больше он смотрел мне в глаза, тем сильнее я ощущала, как тает моя уверенность в отказе. Его присутствие погружало меня в неудержимый трепет, его взгляд, крепкое тело, его властная принуждающая, но в то же самое время нежная энергия, заставляла меня дрожать и он, конечно, это знал. Точнее ощущал то же самое, что ощущала я.

— Ты простынешь, — сказал он и убрал с моего лица прилипшую к нему прядь. От этого жеста меня бросило в жар, и я тут же отступила на шаг назад, утягивая за собой Алину.

— Ты просто откладываешь неизбежное, Майя и продляешь свои страдания, зачем ты это делаешь? Твое тело находится на грани истощения, я хочу помочь, пошли со мной, — снова предложил он и протянул мне руку.

— Зачем тебе моя соседка? — заорала Алина, утягивая меня дальше назад, — она не девственница, или вы собираетесь забрать нас всех, тогда заберите меня, — вдруг заорала она и бросилась на Ицнара, — я хочу быть с моей дочерью. Она не успела сделать и двух шагов, как резко ударилась в невидимую стену и упала навзничь. Толпа уже собравшаяся вокруг нас охнула и я поняла, что дело может дойти до насилия.

— Не смей трогать ее, — вдруг вскричал мужчина из собравшихся и уже хотел броситься вперед, но не успел, потому, что я буквально выпрыгнула перед ним, закрывая спиной Ицнара, понимая, что мне пришлец не причинит вреда.

— Нет, стойте, все нормально, они прилетели за мной, я улечу с ними, вы в безопасности.

— Почему за тобой? — спросила одна из женщин, — они начинают забирать всех подряд? — ее голос выдавал приближающуюся панику.

— Нет, — заверила я, — только меня. Я не знала, что еще сказать и к счастью Ицнар не дал мне возможности далее вести беседу. Неожиданно я ощутила, как он притянул меня к себе, прижав спиной к своему телу, и мы довольно быстро поплыли вверх по светящемуся тоннелю.

Как только я оказалась в объятиях Ицнара, я ощутила стремительно нахлынувший покой, словно меня заключили в капсулу безопасности и спокойствия. Все внутри вдруг перестало бунтовать, болеть и метаться. Все стало кристально чистым, понятным, идеальным. Возникло ощущение, что я и он — это одно целое, что это было самой обычной вещью на свете, правильной, совершенной. Как только мы поднялись на борт, пришелец развернул меня лицом к себе и я увидела, что то напряжение, которое я ощущала в нем по телевизору и внизу перед подъемом вдруг исчезло. Его лицо стало расслабленным, мягким, глаза светились нежностью и облегчением.

— Мне нужно было сразу забрать тебя, тогда бы мы избежали этих недель страданий, — спокойно сказал он и потянул меня за собой. Оторвавшись от его глаз, я обернулась и увидела, что мы находимся внутри очень высокого холла, который круглым сквозным отверстием возвышался до самой крыши корабля. Подняв голову, я увидела, что выше было порядка семи этажей, и каждый словно вытекал из центрального коридора. Стены были серебряными, но по мере нашего движения внутрь корабля на них то и дело загорались какие-то золотые знаки и я, пораженная тем, что открылось перед моим взором, молча шла за Ицнаром, потерявшая на какое-то время дар речи. Мы были мокрые и оставляли за собой грязные лужи, однако обернувшись, я увидела, что пол буквально впитывал в себя воду, оставляя за нами идеально чистую поверхность.

Мы шли довольно долго и два раза ехали на лифте, пока не добрались в комнату, находящуюся практически под центральным куполом. Потолок комнаты оказался стеклянным, и я рассеянно выставилась на звезды, которые сверкали отовсюду сквозь прозрачное стекло. Когда Ицнар аккуратно стал стягивать с меня толстовку, я дернулась от неожиданности и вскрикнула:

— Что ты делаешь?

Он улыбнулся, расстегивая на своей груди рубашку.

— Нам нужно принять душ и переодеться в сухую одежду, Майя, — сказал он и без тени смущения снял с себя сначала верх, затем низ своего полетного костюма. Я успела отвернуться до того, как он стянул с себя трусы, и сделала несколько шагов в сторону.

— Ты иди первый, я потом.

Комната наполнилась ощущением смеха, и я услышала, как Ицнар прошлепал к помещению с левой стороны комнаты. Я обернулась. Пришелец скрылся за высокой ширмой, за которой послышался шум, но он не напоминал шум воды.

— Интересно, что он там делает? — недоуменно подумала я. Его не было минут пять, за это время я успела осмотреться. Это было очень просторное помещение. Стеклянным был не только потолок, но и одна длинная полукруглая стена, две другие были непрозрачными цвета позолоченного металла. Они были украшены серебряными символами, напоминающими земные мандалы, которыми расписывают восточные платки.

В центре комнаты стояла огромная кровать, аккуратно застеленная белым с золотом покрывалом. На полу у стеклянной стены лежали большие мягкие тюфяки, напоминающие кресла. Видимо в них сидели и любовались видами из окна. Больше в комнате не было ничего. Пол был темным, но по мере движения по нему под ногами загоралась подсветка, так, чтобы при любом освещении можно было свободно двигаться.