Пояс для Эмилии (СИ) - Янюшкина Вероника Александровна - Страница 43

Дарья прикусила губу.

— Он не знал всей правды.

— И не должен был знать. Скажи я тогда, осталась бы ни с чем. Вмиг бы потеряла Свету. Что случилось бы с Милой — тоже вопрос.

— Но выгонять его было жестоко. Я уверена, Аркаша хочет вернуться к тебе. Встретились, спокойно бы побеседовали, без обвинений.

— Думаешь, мне легко далось это решение? Думаешь, боль не раздирает изнутри? — губы Ольги задрожали, — Аркаша поставил свои интересы выше наших общих. Выше того, что обещал много раз! Едва не уничтожил меня! Толя вдоволь накормил ложью, и я снова наступила на грабли!

— Боюсь, Глеб не упустит шанса и вовлечёт Аркашу в свои сети.

— Так и будет, — закрыла глаза Белая Леди, — глупо сомневаться, — добавила она шёпотом.

— Пойдём домой. Тебе нужно отдохнуть. Говорю это как врач и твоя подруга.

Через четыре дня новолуние. За это время надо не только найти замену Серой Леди, но и спросить совета у покровительницы. По крайней мере, попробовать, не особенно надеясь на ответ. Пусть Виринея перешла в иную страту, но в минуты Видения Младшая Леди слышит и видит всё насущное. Если не поможет, то придётся молить о помощи Лукерью.

Подул ветер. С пепельных туч сорвались колкие снежинки, и над городом закружилась метель. Гуляющие по скверу люди ловили снег, кто-то спешил домой, в тепло. Студентки выбросили окурки и поспешили в ближайшее кафе. Пусть Ольга не чувствовала первой зимней стужи, но в душе царил холод одиночества, усиленный грузом проблем. Непосильную ношу взвалила на неё судьба. Ещё один удар, и дом на Фонтанке опустеет.

Внезапно что-то кольнуло в груди. Не удушающе, будто из лёгких выбили воздух, когда Белая Леди почувствовала смерть сестры, а легко и невесомо, словно кто-то взял её за руку. Точнее, захотел взять.

— Что случилось?

— Меня зовут, — впервые за долгие дни Ольга улыбалась, — иди и успокой девочек. Я скоро вернусь. Обещаю.

Белосельская растворилась в серебристой вспышке. Никто, кроме одинокого мужчины в тени ростральной колонны, не заметил исчезновения женщины в белом платье.

***

Сырость.

Так пахнет лес после дождя. Когда напитанный влагой мох блестит на солнце, а дуновение легчайшего ветра тревожит листву и осыпает землю градом жемчужин. Но не щебечут птицы, притихли насекомые. Может, это не чаща? Да и откуда взяться деревьям под землёй? Или…

Мила открыла глаза. До горизонта простиралось море камней. Заросших мхом и беспорядочно раскиданных, словно однажды скалы обрушились и разбились на осколки. На крупном валуне, поджимая ноги, лежала нагая Орлова. В правой ладони был зажат сапфир, левое запястье, подобно браслету, опутывала алая лента. Тонкая, разве что в волосы вплести или букет перевязать.

В безветрии и тишине мир казался искусственным. Камни — слепленными из пластилина и зелёной ваты, облака — нечёсаными клоками овечьей шерсти. Закружись ветер, и декорации рухнут под напором стихии. Лучше пещера огненной звезды, чем пейзаж для дешёвого фильма ужасов. Куда идти, когда вокруг мёртвые булыжники? Тем более, в таком виде. Одежда сгорела в пламени.

Порыв тёплого воздуха растрепал волосы. По телу заструился алый шёлк, окутав руки, грудь и живот, распущенным цветком коснулся ног. Мила узнала платье, которое Женя хотел купить ей на день рождения. Интересно, что бы сказал юноша, сейчас увидев Орлову? Знает ли он о коварстве отца? И, главное, разделяет ли точку зрения старшего Маслакова? От мысли, что любимый может желать смерти, захотелось плакать.

«Спроси».

Девушка вздрогнула. Голос старшей сестры послышался чётко, будто Лукерья, невидимая, стояла за спиной.

«До второго новолуния я буду рядом. Как садовник укрывает цветок от яркого солнца и стужи, так и я должна защитить тебя от происков недруга».

«Так бывает со всеми?»

«Да».

Мила слезла с валуна. Сырой мох приятно холодил ступни, но мёртвая тишина давила на уши. Казалось, долину зелёных камней накрыл прозрачный кокон.

«Здесь нет жизни», — Орлова крепко сжала сапфир.

«Куда ты хочешь?»

«К морю».

«Пожелай».

Мгновения серебряного света, и мир взорвался рокотом волн.

Придерживая подол платья, девушка шагала по чёрному песку. Прибой неистово бился об одинокую скалу, точно изо всех сил мечтал разрушить преграду, от запаха соли кружилась голова. Кристально-белая пена свистящим шёпотом приветствовала гостью бухты и растворялась в цепочке следов.

Исландия. Страна, где Мила мечтала побывать после первого урока географии в выпускном классе школы. Тогда учительница распределила между учениками государства и дала задание: создать доклад-презентацию для известного в Краснодаре туристического агентства. Трём победителям пообещали недельные поездки по достопримечательностям из выступлений. Орлова не заняла призового места, но заинтересовалась островом, расположенном на разломе тектонических плит. Картина — пляж цвета угля — висела в спальне девушки в старой квартире. Теперь там жил кто-то другой, и полотно, скорее всего, давно сгорело в печах мусороперерабатывающего завода.

«Анатолий не позволил агентству высоко оценить твоё выступление, пригрозил разгромной статьёй. Боялся, что вдалеке от дома встретишься с матерью и узнаешь правду. Любой ценой желал изменить твою судьбу».

«Отец? Да, он никогда не любил меня. Я всегда была хуже Светы. Плохо училась, не тем интересовалась, не с теми дружила. Мечтала о камнях, а не газетных заметках. Как папа рассвирепел, когда нашёл под кроватью книги о ювелирном деле! Я думала, изобьёт до посинения и посадит под домашний арест».

«Он не твой отец».

«Что? — девушка стиснула камень. Холодное остриё сапфира поранило кожу, — но это невозможно…»

«Так думает та, кто переступил через законы природы? — тихо рассмеялась покровительница, — юная Леди».

«Кто он?»

«Спроси у матери. Или сначала хочешь увидеть Евгения?»

«Н-нет. Нормальный разговор не получится, — девушка смущённо потупила взор, — я сразу брошусь к нему на шею. Только благодаря Жене я впечатлила Марену».

«Белая услышит тебя всюду. Даже на другой половине Земного шара».

Над бушующими волнами кружили чайки. Самые смелые скользили по гребням, как маленькие кораблики, и кричали, будто гневались на шторм.

Мила задумчиво глядела на пенные воронки. Ледяная вода болтала песок не хуже взбивающего крем кондитера, так и жизнь Орловой (или какая фамилия настоящая?) покинула размеренное русло и забурлила на острых порогах. Ведомая древними силами, она поднималась в гору и падала с обрыва, натыкалась на плотины и рушила преграды. Почему так произошло? Что делать с поясом и кем стала вчерашняя студентка и продавщица? Белая Леди ответит на вопросы.

Да, она слышит. Это тёплое чувство глубоко внутри ни с чем не спутать. Странно, отголосок подобного ощущения присутствовал всегда. С первых сознательных лет, когда Мила перебирала камешки на площадке в детском саду, и до роковой ночи бегства из семьи. Обычно слабый, как эхо в полупустой комнате, сегодня он усилился, будто связь между двумя Леди окрепла. Тонкие нити переплелись в прочную верёвку, которую не разрубит острейший топор, не сожжёт самый горячий огонь.

Краем глаза девушка увидела сияние. Секунды она продержалась ровно, но прикосновение к плечу разбило в пыль остатки самообладания. Пройти через испытания трёх сестёр, чтобы потешить гордыню и оттолкнуть её? Глупость несусветная!

— Мама.

Мила заключила мать в объятия и задрожала. Не от ветра или брызг, причиной был страх оттолкнуть самого близкого человека. Единственного, кто способен понять новую Леди и наставить на верный путь. Всё, что она ранее принимала за правду, оказалось домыслами. Путешествие в другую реальность научило не делать преждевременных выводов и по возможности взвешивать любой шаг.

— Ты меня не презираешь?

— Нет.

Они ступали по песку. Подвластная воле Белой Леди буря стихала. Невидимый человеческим глазом барьер гасил рокот, и Белосельские могли спокойно разговаривать.