Предрассветная тьма (ЛП) - Коул Стиви Дж. - Страница 24

Когда я разговариваю сама с собой, то всегда боюсь того, что могу сойти с ума, но когда я пишу для себя — во мне тлеет надежда, что возможно, кто-нибудь прочтёт эти безмолвные слова.

«Я — Ава Донован: пленница, заложница. Такой меня могут вспомнить, потому что для остального мира меня больше не существует. Я существую только здесь. С ним, и иногда я чувствую, когда он смотрит на меня, что ему под силу любить меня так, как никто и никогда не мог. И меня это устраивает. Возможно, вы можете подумать, что я сумасшедшая, но мне кажется, я просто нашла место, которому всецело принадлежу».

Я прекращаю писать, мурашки покрывают мои руки, когда я перечитываю написанное. Писательское мастерство — это искусство, настоящее искусство, которое приходит к нам с вдохновением, что заставляет меня задумываться насколько сумасшедшую и извращенную жизнь вели мои любимые писатели. Естественно, в каждом ужасном рассказе виднеются частички их самих. Возможно, пишет само подсознание, вообще являются ли люди писателями? Больше похоже, что за них говорит их страх, ярость и боль, я жажду верить, что именно эмоции заставляют изливать авторов слова на бумагу.

Потому что определенно точно, я не могла зайти так далеко.

Я не могу быть влюблена в него. Так?

Глава 18

Макс

День 59. Пять с половиной недель спустя

Я разравниваю одеяло на кровати и оглядываю комнату, мои нервы словно охвачены долбанным пламенем. Сейчас начинается вторая стадия: обеспечение комфорта и налаживание дружеских отношений, хотя на самом деле это совершенно не так. Фактически, это настоящая спальня — если не брать в расчёт двойной засов, открываемый ключом с наружной стороны двери.

Всё готово, кроме меня. Я не готов к этому.

Ава стоит в углу комнаты, с огромной, ослепительной улыбкой, которая сияет на её лице, когда она проводит ладонью по книгам на полке. Я перенёс все её книги сюда, кроме этой мелочи, всё остальное делалось и для всех других девушек, которые попадали сюда на второй стадии. Каждая девушка наивно верила, что всё в комнате было приготовлено специально для неё, они принимали это за демонстрацию моей настоящей любви к ним. Они полагали, что таким образом я проявляю по отношению к ним заботу, потому что зачем мне ещё идти на такие жертвы? Начиная от изысканной мебели и заканчивая новыми простынями?

— Ты это сделал для меня? — улыбается она.

Меня никогда не тревожило, что они думают таким образом. Но с Авой это ощущение заставляет мой желудок скрутиться тугим узлом. Я не могу ответить ей на этот вопрос, поэтому я просто киваю.

— Почему?

— Почему? — я опускаю свой взгляд. — Ты для меня особенная, — и это не ложь. Она бросается ко мне, оборачивая свои руки вокруг моей талии, и сжимает меня крепко в объятиях.

— Спасибо тебе огромное, Макс.

Я не могу больше сдерживаться, всё внутри меня кипит, поэтому я просто прощаюсь и спешно выхожу из комнаты, запирая за собой дверь на два засова. Когда я поворачиваюсь, то вижу Эрла, который стоит, прислонившись к стене, его ноги вытянуты и скрещены в щиколотках, таким образом он загораживает мне проход.

— Она пробудет здесь какое-то время, так? — спрашивает он, на его губах появляется извращенная улыбочка.

— Ну… — я предпринимаю попытку протиснуться мимо него, — она не долбаная шлюха, поэтому это занимает немного больше времени. Какого хрена ты ещё ожидал?!

— Ну, даже и не знаю, может, ты поведаешь мне что-нибудь ещё, — он следует за мной на кухню.

Я подхожу спешно к холодильнику и достаю бутылку пива, открываю её и мгновенно выпиваю больше половины. Он не сводит с меня своих крошечных глаз-бусинок, и чем пристальнее он вглядывается в мои глаза, тем сильнее мне хочется вырубить этого мудака.

— Какого хрена ты пялишься на меня, придурок? — требую я.

Он смеётся. Когда надо мной смеется Эрл, моему терпению приходит конец.

— Ты чертовски сильно вляпался, парень, — раздается ещё один смешок. — Чертовски, чертовски сильно.

— О чем ты вообще толкуешь, долба*б?

Он поднимает руки в знаке капитуляции и пожимает плечами.

— Я, несомненно, уверен, что ты понимаешь, что это значит, — он пересекает комнату, открывает холодильник и замирает, поворачиваясь, смотрит на меня поверх дверцы холодильника. — Она не принадлежит тебе парень, она была похищена. И чем бы ты ни забивал себе голову, лучше избавься от этих мыслей, парень. Ты не сможешь сохранить её, — в его глазах появляется едва уловимая грусть.

Я допиваю пиво и сминаю пивную банку в своей ладони.

— А не пойти бы тебе в задницу, Эрл?

— Ой, только не нужно психовать.

Я даже не смотрю на него, когда выхожу прочь из кухни и поднимаюсь в свою комнату, захлопывая дверь. Я хожу по комнате. Я разминаю шею из стороны в сторону. И когда ничего из выше перечисленного уже не помогает снять напряжение, я со всей силы ударяю кулаком в стену, словно долбаный подросток. Это, черт побери, просто нечестно. Это неправильно. Если говорить начистоту, то мне кажется, что я не смогу отпустить её. Как вообще я должен сломать её, затем вынудить сказать, что она меня любит, и затем отдать её другому человеку, когда я могу рассматривать её только, как свою собственность.

Я присаживаюсь за стол и включаю свой Macbook. Это уже стало в некотором роде привычкой, читать новости каждую ночь, проверять обновления на её странице в «Facebook», чтобы быть в курсе того, что пишут люди. Все ищут её. Ну а что можно было ожидать, она не какая-то проститутка или же уголовница; её так просто не забудут, как остальных девочек, которые проходили через это. И последствия этого всего могут быть серьёзными.

Поверьте мне, я уже думал обо всех возможных вариантах — забрать её отсюда и сбежать, под покровом ночи, но если, чёрт побери, я высунусь отсюда вместе с ней, то меня в тот же момент упекут в тюрьму, или же просто пристрелят, как паршивого пса, в считанные часы после нашего побега.

Я читаю статью за статьей. То, что у них нет никаких зацепок, это немного успокаивает мои нервы, и когда я уже решаю, что мог бы попробовать освободить её, я читаю грёбаное интервью её брата, который не что иное, как мешок с дерьмом.

«Моя сестра, Ава, была самым значимым человеком в моей жизни. Она была такой счастливой и весёлой, оживляла всё вокруг своим присутствием. Кто бы ни совершил это, он просто не представляет, какой вред причинил нашей семье. Всё, что могу просить, так это, чтобы они вернули её обратно. Потому как всё, что мы хотим, найти её в целости и сохранности».

Лживый мудак! Я отталкиваюсь от стола, сжимая его край ладонями. Мой взгляд останавливаются на ночном столике, я практически откидываю стул, когда резко понимаюсь на ноги и направляюсь к нему. Я открываю верхний ящик и хватаю оттуда пистолет. Оттягивая назад кожух-затвор, я убеждаюсь, что там есть патроны, засовывая его под пояс джинсов, я спешно покидаю дом. Я забираюсь в машину и уезжаю, проезжая два с половиной часа до города Бирмингем, Алабама.

Некоторые люди просто не заслуживают жить, чтобы, бл*дь, дышать долбаным воздухом рядом с нами. И Брэндон Донован — ублюдок, которого я с большим удовольствием убью.

Глава 19

Ава

День 59 — дата неизвестна

Каждый раз, когда Макс заходит ко мне, он говорит, какой сегодня день. Сегодня 59-й день. Дни и ночи сливаются вместе… На самом деле я даже не знаю, давно ли это длится. Я сплю, когда устаю. Я хожу, когда бодрствую и одинока. Но когда Эрла нет, Макс поднимает меня наверх. Он берёт меня на прогулку по полям, правда, только если это ночь. И мы разговариваем. Мы вроде как в отношениях — запутанных, странных отношениях, но он обо мне заботится. Я знаю, что это так, и в таком мире, как наш, ярлыков не существует. Друг или враг? Ничего из этого не существует, потому что он всё, что у меня есть, и когда всё, что у тебя есть, — это один человек, что ж, определения не нужны.