Предрассветная тьма (ЛП) - Коул Стиви Дж. - Страница 46

Там нет движения. Ни одной машины. Ни души. Ни одной долбаной птицы не видно, когда я тороплюсь к тротуару и еду вдоль стены дома, к счастью, между двумя небольшими домами достаточно темно, и я сливаюсь с тенями. Когда я подъезжаю к задней части дома, я рад, что задняя дверь открыта, только внутренняя дверь отделяет меня. Моё дыхание становится прерывистым, слышимым, когда я засовываю пальцы в кожаные перчатки и вынимаю нож из заднего кармана. Это так легко сделать отверстие в проволочной сетке, проникнуть внутрь и щёлкнуть замком. И достаточно легко отодвинуть сетку назад, чтобы не было заметно, если только вы не смотрите, что кто-то вторгся. Несмотря на то, что я осторожен, открывая дверь как можно медленнее, алюминиевые петли стонут. Я съёживаюсь, у меня морщится лоб, но не раздаётся ни звука, не видно движения внутри.

Я осторожно закрываю за собой дверь и тихо пробираюсь вдоль стены к коридору прямо у крошечной кухни. Мой пульс стучит в висках, моя кожа горит от предвкушения, словно медленный огонь в груди. Это шанс, которым я воспользуюсь. Я не собираюсь лгать, потому что я не знаю, кто здесь. Я настороже, когда подхожу к гостиной, и ещё более осторожен, когда я поворачиваю во второй зал, ведущий в единственную комнату в доме с включенным светом. Комната, где, надеюсь, пока живёт моё тёмное создание.

Мягкий звук музыки разносится по коридору — «Неустойчивый» — конечно. Песня заканчивается, как только я достигаю дверного проёма, но начинается снова, потому что стоит на повторе. И я клянусь, моё сердце никогда раньше так не билось. Остановившись рядом с дверью, я пытаюсь взять себя в руки, но когда вхожу в дверной проём, я обнаруживаю, что комната пуста. Покрывало на её кровати скомкано и лежит у изножья. Одежда разбросана по всей комнате. Дверь её шкафа широко открыта, бельё вываливается из корзины и выглядывает из дверного проема. И на долю секунды я паникую. Мой план летит ко всем чертям… мой взгляд падает на фото в рамке на её тумбочке. Это фотография Авы и её родителей, и тот факт, что я могу смотреть на неё, заставляет всё остальное отойти на задний план.

Я перешагиваю беспорядок на полу и поднимаю фото в рамке, уставившись на неё, злясь, что почему-то совсем забыл, насколько она красива, но опять же, я никогда не видел её такой — с макияжем и завитыми волосами — пытаясь скрыть, кто она на самом деле. Как только я провожу пальцем по её изображению, свет фар прыгает по комнате. Гул машины, въезжающей на дорогу, едва слышен через окно её спальни.

Она здесь.

Эта мысль заставляет мой пульс биться сильнее, когда на моём лице появляется широкая улыбка. Не раздумывая, я забираюсь в её шкаф, прижимаясь спиной к стене и делая последний, глубокий вдох. Мои глаза закрываются от её запаха, аромата, который когда-то обволакивал меня, оставляя демонов глубоко внутри. И если этого недостаточно, чтобы сказать мне, что это судьба — что так и должно быть — ну, я не знаю, что будет.

Я слышу, как открывается входная дверь. До меня доносятся голоса. Шаги по коридору. И с каждым звуком, с каждым движением, с которым она становится ближе ко мне, моё сердце, чёрт возьми, почти выпрыгивает из моей груди.

— Ава, — раздаётся голос девушки в коридоре. Она кажется взволнованной. — Я пытаюсь понять, но я даже не чувствую, что ты пытаешься. Я понимаю, это было дерьмово. Это искалечило тебя, но…

— Нет! Ты не понимаешь, — кричит Ава. — Не пытайся, Мег. Просто… просто перестань пытаться заставить меня заниматься всем этим дерьмом. Это не поможет.

— Ава, — другая девушка вздыхает. — Извини, я просто хочу, чтобы ты снова была счастлива. Я просто хочу, чтобы ты научилась справляться со всей этой чушью.

— Да, я справлюсь с этим, — циничный смех наполняет комнату, когда я слышу, как дверь скрипит. — Почему бы тебе просто не вернуться на вечеринку?

— Ну, я совершенно точно не останусь здесь, чтобы хандрить с тобой. Мне надоело развозить всё это дерьмо, Ава.

— Я никогда не просила тебя что-то развозить.

Стена дрожит, когда дверь захлопывается. Я слышу, как она пересекает комнату со стоном. Музыка обрывается. Она шагает и бормочет себе под нос. Через несколько секунд задняя дверь захлопывается, и через несколько секунд я слышу слабый звук машины, отъезжающей от дома. Вот и всё. Я просто должен забрать её — просто заявить на неё права. Я достаю верёвку из кармана и готовлюсь войти в её комнату, но слышу, как скрипят петли её двери, и вдруг она исчезает. Я осторожно выглядываю и слышу, как из коридора доносится шум льющейся воды.

Вылезая из шкафа, я на цыпочках пересекаю комнату и осторожно заглядываю за дверь. Мой взгляд устремляется на приоткрытую дверь в конце коридора. Я крадусь по коридору и стараюсь изо всех сил, чтобы не скрипели половицы — хотя вряд ли она услышит это из душа. Если честно, я ненавижу, как всё оборачивается. Я совсем не хотел забирать её из ванной, обнаженную. Я не хотел, чтобы что-то в этом казалось извращённым или избитым. Потому что это наша история любви. Тёмная, неприукрашенная и грубая, такая глубокая, что мы оба оказались на грани безумия.

Я прикусываю губу, крадусь вдоль стены, руками провожу по скользкой рейке для защиты от повреждений стульями. Когда мои пальцы обвиваются вокруг дверной ручки, я сомневаюсь. Может быть, это не так нужно сделать, но, как сказала Ава, украденные вещи представляют гораздо бо́льшую ценность, а украденные вещи, в свою очередь, знают, что они имеют большу́ю ценность, потому что люди крадут только те вещи, без которых они не могут жить.

А я не могу жить без неё.

Глава 42

Ава

День 265 — дома

Горячая вода течёт по моему телу, но это никак не помогает ослабить напряжение, стянувшее мои мышцы. Я чувствую себя сукой за то, что накричала на Мег, но я больше не могу контролировать свои эмоции. Гнев охватывает меня без предупреждения, и я огрызаюсь. Меня заливает печаль, и я рыдаю. Эти эмоции похожи на диких зверей, приручить которых я не надеюсь.

Я откидываю голову назад, опираясь на холодную плитку. Потерявшись в собственной коже, я чертовски ненавижу это. Я ненавижу всё это, и иногда мне хочется вернуться к той ночи, когда меня забрали, и чтобы та пуля прошла через мой череп, а не Бронсона. Или, может быть, к той ночи, когда я утопилась, потому что на этот раз я бы дождалась, когда мама ляжет спать.

Вина накрывает меня из-за этой мысли. Но для меня смерть кажется таким лёгким выходом, потому что как только она пожирает тебя, больше ничего нет. Темнота. Пустота. Небытие. Мёртвый больше не борется с демонами.

Слёзы падают с моего лица, теряясь в струях воды из душа. И вот так, на меня нападает усталость. Я едва могу держать глаза открытыми, и всё, что я хочу, это спать в течение нескольких дней. Я хочу спать подальше от всего этого. И я не могу не думать, что сон — это форма смерти для живых.

Я быстро ополаскиваюсь, поворачиваю краны и вылезаю из душа, хватая полотенце с туалетного столика и вытираясь. Когда стираю пар с зеркала, я замечаю, что дверь широко открыта. Я оставила её открытой? Мой пульс сразу учащается, но каким-то образом мне удаётся успокоиться. Может быть, частично потому, что, учитывая, где я нахожусь сегодня вечером, мне было бы всё равно, если бы кто-нибудь вломился, чтобы меня убить.

Фыркнув, я дотягиваюсь до вершины зеркала, как если бы кто-то другой контролировал мои конечности. «Ты пугаешь меня…» — я пишу эти слова на запотевшем стекле, прежде чем идти в свою комнату.

Называйте меня садисткой, но именно сейчас, когда эта депрессия гремит у меня внутри, я просто хочу погрязнуть в ней. Я хочу, чтобы она поглотила меня, поэтому я просматриваю плейлист на своём ноутбуке и выбираю «11:11» «В этот момент», нажимая кнопку воспроизведения, прежде чем взять нижнее бельё и футболку из комода. После того, как я их натягиваю, я падаю на кровать.

Дождь начинает падать на крышу, и я улыбаюсь, потому что, кажется, остальной мир чувствует себя так же, как и я. Порыв ветра дует на окно каплями дождя. Ветви от дерева снаружи царапают по оконному стеклу. И я погружаюсь в мысли о нём. О той комнате…