Улей. Отверженная (СИ) - Лужанская Алёна - Страница 24

— Ну что, вернулась?

— Кто? — Сбитая с толку нестандартным пробуждением, я не сразу сообразила, чего он от меня хочет. Довольный жизнью Четвертый не спеша поднялся и как ни в чем не бывало принялся разминать явно затекшее плечо.

— Сила твоя. Когда поделишься?

— Да хоть сейчас! — Меня переполняли злость вместе с лавой, разливающейся по венам. — Не боишься, что тебя поджарит?

— Не-а. — Волчонок дерзко тряхнул косматой головой. — Наоборот, боюсь ничего не почувствовать.

Я кинула беглый взгляд на Дока. Ученый, наблюдая на расстоянии, пожал плечами. В случае с Пустышкой было нелепо делать какие-либо прогнозы. Никто не мог знать, окочурится он сразу или с неожиданно разбуженным потенциалом станет соперником самой Королеве.

— Тогда иди сюда.

Парень растерянно почесал за ухом.

— Что, прям тут? На глазах у всех?

Четвертый, сматывая в валик одеяло, поглядывал нас и лыбился.

— Чего тушуешься, недорослик? Бери, пока дает. Вторая кому ни попадя не дает.

Волчонок покраснел до кончиков ушей. Пунцовые пятна на щеках выступили даже сквозь сильный загар.

— Ты явно что-то недоговариваешь. — Прекратив паясничать, ведущий разведчик резко нахмурился. — Гетто никогда не было рассадником добродетели.

— И ты этому способствовал, — огрызнулась я, невольно вставая на защиту парня. Остальные не спешили влезать в разговор, делали вид, что заняты сборами.

— У тебя явно устаревшая информация, Вторая. В гетто после памятных событий путь разведчикам закрыт. А вот гвардейцы — да, периодически захаживают…

Окончание фразы рождало у Ники бурю негодования, но раздражение, вызываемое Четвертым, было сильнее.

— Теперь не на ком срывать свою ярость? Очень тебе сочувствую. Мишени в тренировочном корпусе не сравнятся с живыми, да?

— Только с достойным противником интересно играть. Слабые быстро сдаются, — небрежно бросил разведчик и, наблюдая за моей реакцией, продолжил: — Это твои слова.

Я напряглась, пытаясь ухватить за хвост ускользающее воспоминание. Но и не могла не признать, что он говорил правду.

— Вот именно, что мои. У тебя правила другие. Ты извраще…

— Хватит! — прикрикнул Командир. — Не время выяснять отношения. Пора выдвигаться. Покончи уже с мальчишкой.

От резкого тона начальства вздрогнул даже Четвертый. А от двусмысленности фразы — ученый.

Я решительно подошла к Волчонку и взяла его за руку. Тонкие пальцы переплелись с моими. Он опасливо сжался, став даже ниже ростом. Наши глаза оказались на одном уровне, и я поняла, что ему было страшно. Вопреки своему происхождению он любил жизнь.

Импульс канул в небытие. Парень не успел ничего понять, но, судя по реакции тела, точно почувствовал! Холодная ладонь дрогнула, когда Сила легким молоточком ударила по нервам. Я бросила на Дока взгляд, полный досады. Ученый подбодрил кивком и с горящими глазами подался вперед, вероятно, в ожидании значимого научного открытия. Вторую разведчицу не волновала морально-этическая сторона, а вот Ники едва ли была согласна участвовать в этом безобразии.

Мне пришлось обойти застывшего каменным изваянием Волчонка и встать за его спиной. На ум невольно пришло сравнение с ангелом-хранителем. Не хватало разве что крыльев и нимба. Однако интуиция подсказывала, что быть мне мальчишке скорее проклятием, нежели спасением. Я чувствовала, как ускорилось его сердцебиение, как мышцы дрожали от напряжения и как участилось дыхание в узкой грудной клетке.

— Надо увеличить площадь контакта, — пояснила, искренне надеясь, что одежда не помешает, и крепко обняла его со спины.

Сила — это ток, энергия в чистом виде. У меня она ассоциировалась с лавой. Она согревала изнутри, местами даже жгла. И лучший проводник — это собственное тело. Силой делиться категорически запрещено, но иногда это получалось непроизвольно. Она подчиняла и порабощала, но для постоянных любовников, которые периодически практиковали подобный «обмен», закон в лице Правящего Совета делал поблажки. Главное доказать, что изначально имелись взаимные чувства. И именно в этот судьбоносный момент жители Улья обычно начинали дорожить дружбой с соседями.

Несмотря на разделяющий слой одежды и брони, разряд получился достаточно мощным. Парень дернулся в конвульсии и обмяк в моих руках. Несмотря на весьма тщедушное для мужской особи телосложение, держать его на весу было совсем неудобно, и я, недолго думая, сгрузила безвольную тушу на землю.

Громкие хлопки Четвертого показались оглушительными в образовавшейся неловкой паузе. Все-таки процесс передачи Силы — внутренней энергии — воспринимался куда более интимным, чем удовлетворение тех же физиологических потребностей.

— И ты посмела назвать меня извращенцем! Сама чем лучше?

— Прекрасная сцена «страсть, несущая смерть», — подал голос ученый. Он стоял рядом и вытирал вспотевшие ладони друг о друга.

— Волчонок жив, — уверенно сказала я. — Сейчас придет в себя.

Командир неопределенно хмыкнул и, ослабив ворот на форме, поднял с земли стабилизатор.

— Нам некогда с ним возиться. — Ведущий разведчик повесил на плечо сумки. — Оставь его. Ты слово сдержала, теперь у каждого своя дорога.

— Между прочим, твое слово. Я ему ничего не обещала.

Хлесткая пощечина моментально привела парня в чувство. Он сел и, помотав головой, уставился на меня потрясенным взглядом, беззвучно открывая и закрывая рот. Из его глаз потоком хлынули слезы, самые что ни на есть натуральные слезы!

— Что с ним? — сухо обратилась я к Доку, который принял вид охотящегося хищника и теперь, склонившись к своей жертве, впитывал каждое движение, каждую эмоцию на ее побелевшем лице.

— С научной точки зрения, весьма интересный результат! Сначала был сильнейший выброс адреналина, а потом его накрыло облако эндорфинов. Полагаю, в данный момент он испытывает чувство сродни абсолютному счастью. Но поскольку у него нет собственного резерва, сей эффект кратковременен и скоро спадет. — Ученый, заметив, что его слушают все, старался говорить простыми и доступными фразами. — Твоя Сила просто прошла сквозь него и впиталась в землю, очень хорошо удобрив ее. Не удивлюсь, если это место через десятки лет станет вторым оазисом после Улья. По крайней мере, плодовые смогут укрепиться в почве.

— Сейчас сюда набегут отверженные. И совсем не для того, чтобы посадить деревья, — мрачно подытожил Командир, стоя на утесе и всматриваясь вдаль. — Пора уходить.

— Я… — просипел парень, вытирая нос рукавом. — С вами. Можно?

И чего спрашивает? Все равно же пойдет следом. Теперь не отвяжется…

— Только до барьера. Переступишь его — убью. Понял? — Командир был до крайности откровенен.

Спорить с ним Волчонок не стал. Он спас нас, мы вернули долг. Больше никто никому ничем не обязан.

Глава 4

Глава 4. Пристань

За утренними событиями детали сна напрочь вылетели из моей головы. Но теперь в дороге, пока еще спокойной, можно было обдумать слова Королевы. Из всего сказанного больше всего меня задела брошенная вскользь фраза об ошибке. Непоправимых было много, и хотелось бы понять, какую из них Ее Величество посчитала роковой. Неужели ту, которая еще не случилась, но непременно будет, как только мы приблизимся к порталам?

Я несколько раз пыталась восстановить события до участия в Проекте «Альфа-6», но каждый раз словно натыкалась на глухую стену. Провалы в памяти делали Вторую слабой.

«А слабый солдат не сможет защитить свою Королеву».

«Ей надо сперва защитить себя!» — Будь у Ники контроль над телом, она бы разгневанно топнула ногой.

«Уймись! Твоя жизнь ничего не стоит. И я буду безмерно признательна тому, кто избавит нас от тебя».

От их спора начала раскалываться голова, и я попросила таблетку обезболивающего у Дока. В его чемодане с рабочими инструментами в том числе хранились и медикаменты.

— Я могу поинтересоваться причиной?

Ситуация была несколько неординарной. Первая десятка всегда отличалась безукоризненным здоровьем, более того, мы могли самостоятельно справляться с такими внутренними проблемами, как кровотечение или мигрень. И мелкие кожные раны затянуть было проще простого. Высокая регенерация, несвойственная другим организмам, доставляла мне много хлопот в мире Кира. Приходилось не раз идти на хитрости, чтобы сохранить в тайне свои уникальные возможности.