Сага о близнецах. Сторож брату своему (СИ) - "jenova meteora" - Страница 137

Редо в ответ только ощерился, продемонстрировав ряд острых зубов и довольно сощурился.

— Я бы хотел сохранить свою голову на плечах, — буркнул Мариан, — мирная жизнь вполне устраивает мой Дом. Если, конечно, клыкомордые не устроят нам новую войну.

— Нового Исхода не будет, — отозвался Редо, и певучий иллирийский язык из его уст звучал непривычно резко, грубо. — Мы с Лиланг пришли к... соглашению. Пока Дом Даэтран правит Вечной Землёй — войны не будет.

И его слова повисли в полной тишине — такие странные и непривычные. Аристократы с недоумением переглядывались, словно не вполне доверяя своим ушам. Лиланг услышала протяжный вздох — это Вальен Ассэне поднял руки, словно показывая, что сдаётся, и молча уселся на своё место. Осталась лишь одна Эмайн Янос, которая недоверчиво смотрела на своих собратьев, полная гнева и решимости.

— Вы что, с ума все посходили? Вы верите ей? — прошипела она, вцепившись пальцами в край стола.

— Хочу заметить, — слабо улыбнулась ей принцесса Махавель, — что у меня есть основания ей верить. Будь ты чуть менее увлечена своей гордыней, то заметила бы, что шеддары не тронули наших слуг. Они даже нас всего лишь заперли в этом зале.

— Но эта девка уже спуталась с рогатыми, она просто отдаст нашу землю им! Полукровки? Ха, не смешите меня... Кому здесь нужны полукровки? Пусть они сейчас захватили наши Дома, но потом... их сотрут в пыль!

— Ты переигрываешь, Эмайн, — резко оборвала её Лиланг.

Ей очень хотелось залепить упрямой женщине пощёчину, но усилившаяся в пояснице боль не давала сделать резких движений. Вместо неё к Эмайн подошёл Редо. Он обошёл стол, и сжал пальцы на шее женщины.

— Ты готова умереть за свои слова, остроухая? — мягко рыкнул шеддар и одарил её широкой зубастой улыбкой.

Принцесса Эмайн тут же замотала головой, и когда Полководец надавил рукой, послушно села в своё кресло. От злости её лицо покрылось пятнами, но Эмайн сжала зубы и не произнесла больше ни слова. Лиланг позволила себе торжествующе улыбнуться. Однако, почти сразу же улыбка исчезла с её лица. Она напряжённо посмотрела на Редо.

— А где же Элли?

— Мы разошлись в саду. Я отправился за одержимым, а он остался прикрывать тыл вместе со своими полукровками, — ответил шеддарский Полководец.

— Почему же он еще не пришел? — в душу принцессы закралось нехорошее предчувствие. — Кто-то должен спуститься в сад и найти его! — она не сдержалась и положила руку на свой живот — ноющая боль не желала уходить, лишь усиливалась.

Словно услышав её мысли, в зал вошли несколько шеддаров,

— Принцесса... — позвал Лиланг один из них.

Иллирийка обернулась и увидела, как в зал заносят безжизненное тело, завернутое в знакомый алый плащ. Жестом Лиланг приказала опустить тело на пол, а затем подошла и стянула с него ткань.

Грудь и плечо Элиона рассекала глубокая рана. Он смотрел в вечность стеклянным взглядом широко раскрытых глаз, но даже после смерти он продолжал улыбаться — и этот застывший оскал впечатлил принцессу куда сильнее вида безобразной раны. Лиланг шумно втянула воздух, и дрожащей рукой закрыла Элиону глаза. Она не понимала, что ей делать, что думать.

Она добралась до Анклава, как и хотела — раньше Элиона. Она в нем сомневалась, но Элион был ее учителем много лет, Элион был тем, кто собрал полукровок.

Элион — был.

Тяжелая рука легла ей на плечо и осторожно сжала, заставив принцессу вздрогнуть.

— Он погиб в бою, — спокойно произнес Редо. — У моего народа это считается почетной смертью. Не нужно печалиться об ушедших. Жизнь все равно продолжается.

Лиланг с удивлением посмотрела на шеддара. Она ожидала чего угодно: скрытого злорадства, торжества, но... Редо был незыблемо спокоен, и во взгляде его отражалось лишь уважение к покойнику.

— Я не знаю, что мне теперь делать, — прошептала Лиланг так, чтобы слышал только Полководец.

— Знаешь, остроухая. Ты сильная. Гораздо сильнее, чем сама думаешь. Что он сказал тебе перед наступлением?

— Он... Что порой для того, чтобы все изменилось, кто-то должен умереть. — Лиланг скривилась. — Как будто знал, что не доживет.

— Тогда постарайся, чтобы его смерть не была напрасной, — кивнул ей Редо.

Принцесса сморгнула непрошеные слезы и выпрямилась, собираясь что-то сказать. Вдруг её скрутил новый приступ боли, и она пошатнулась, вцепилась рукой в плечо Полководца. Ногам почему-то стало мокро, а по лицам всех присутствующих Лиланг поняла, что происходит нечто из ряда вон выходящее.

— О, портки Махасти, — пробормотал кто-то из шеддаров, — она же рожает!

Редо вполголоса выругался и подхватил обмякшую принцессу на руки. Со своего места вскочила Дама Махавель, и что-то закричала, размахивая руками. Последним, что четко видела и слышала принцесса, было растерянное лицо Полководца и голос Махавель, отдававшей приказы отнести принцессу в ближайшие покои, да найти немедля какую-нибудь служанку.

«Задница Махасти, как же не вовремя», — подумала Лиланг.

...Редо ходил туда-сюда, сцепив руки за спиной, и то и дело поглядывал в сторону неплотно закрытой двери в конце коридора. Иногда из-за неё доносились сиплые стоны принцессы, сменявшиеся то забористой бранью на шеддарском, то командным голосом Дамы Махавель. Пару раз мимо Полководца, испуганно прижимая к голове уши, пробегали служанки, неся тазы с тёплой водой.

После очередного вопля Лиланг Редо нервно дернул ухом. Наступившую тишину разрезал громкий детский плач, больше похожий на вопль кошки, которой прищемили хвост. Полководец рванулся было к покоям принцессы, но из-за двери выскочила Дама Махавель и преградила ему путь.

— Как она? — Редо безуспешно попытался обойти сухощавую иллирийку, но женщина оттеснила его назад.

— Как и все роженицы, — устало вздохнула глава Дома Махавель. — Не мельтеши здесь, клыкомордый, ты мне всех служанок распугаешь!

— Но я слышал плач, — Полководец попытался заглянуть за плечо иллирийки, и она тут же уперлась руками в его грудь.

— Подумаешь — плач! Там ещё второй на подходе, — буркнула она. — Или ты думаешь, они одновременно вылезают?!

— Я... Э-э-э... — кажется, Редо несколько озадачился её словами.

— Иди отсюда! Я тебе сама все скажу — слово даю! Только, ради Первозданных, не нервируй слуг! — с этими словами Махавель захлопнула дверь перед носом шеддара.

Грустно опустив уши, Редо поплёлся прочь, в поисках прибывшего недавно Мореноса.

Шаман поджидал его во внутреннем дворе замка. Увидев обескураженного шеддара, Моренос сложил руки на груди.

— Голову бы оторвать этой девке, — сообщил он Полководцу. — Йохавед места себе не находит — все переживает, что не уследил за остроухой. Я надеюсь, ты будешь к нему милосерден, Первый.

— Стоило от неё ожидать чего-то подобного, — вздохнул Редо. — Однако я как-то не подумал, что ей хватит дурости припереться во дворец в разгар сражения.

— На кой ты вообще согласился взять её сюда? Сидела бы она под крылышком у Янис, и нам бы не пришлось волноваться из-за одной маленькой самодурки. — Моренос, кажется, и не собирался замолкать, а Полководец послушно внимал его речам, точно нашкодивший отрок. — Я смотрю, у тебя все мозги вниз утекли, совсем не думаешь о последствиях!

— Послушай...

— Нет, это ты меня послушай! Я помню тебя ещё с тех времён, когда ты был Девятым — молодым и безбашенным легионером. Но даже тогда тебе не срывало крышу, как сейчас.

— Любовь творит странное с нашими сердцами, — пожал плечами Редо.

В этот момент Мореносу захотелось громко захохотать и начать рвать на себе волосы. Вместо этого он ограничился нервным пощипыванием своей бородки. Наконец, он вздохнул и решил сменить тему.

— Никогда не думал, что ступлю на эту землю не как завоеватель, а как союзник.

Редо наклонился и провёл ладонью по мокрой от утренней росы траве.

— Я помню эту землю Камайненом. Иллирийцам несказанно повезло — Вечная Земля цветёт и не думает увядать. Она не осквернена ни проклятием Имрах, ни Тысячеглазым Хаосом. А ведь именно остроухие принесли его в наш мир.