Оно: всё впереди (СИ) - "Ira_Jones" - Страница 309

— Бен! Эдди! Майк! Ребята вы тут?

— Беверли? – донеслось что-то из гостиной. Неудачница быстро проследовала туда, заворачивая за угол и видя сидящих там друзей, в компании с Фостер и Диксоном. По их виду и настольной игре, разложенной на столе, можно было сделать вывод, что сидят они тут долго.

— Шарлота? Чарли? – удивилась девочка. — Что вы тут делаете?

— Мы уже боялись, ты не придешь. – сказал Стен.

— Есть кое-что, что нудно тебе сообщить. – добавил Ричи, косясь на журналистку с парнем. Беверли тоже взволнованно посмотрела на них, ожидая объяснений.

— О чём это вы?

— Послушай, Бев. – начал Чарли, сложив руки в замок. — Мы хотим помочь тебе. Но порой приходится идти на крайние меры.

— Я не понимаю вас... – растерянно сказала та, смотря на всех подряд.

— Чтобы спасти тебя от твоей тети... мы с Шарлотой поженимся.

====== Глава 74: Истощение ======

POV Пеннивайз

МЯСО. МЯСО. ПЛОТЬ. ХОЧУ ПЛОТИ. СТРАХ. Я так давно не чувствовал запах страха. Какой сейчас день? Или месяц? Стало холоднее. Уже осень? Или всё ещё лето? Почему я не помню дату и время? Ах да, они мне больше не нужны... Живот сводит. Сегодня снова вывернет наизнанку. Сложно держать человеческую форму. Вообще любую форму. Ещё немного и придётся покинуть это место. Не могу спать. Голод не даёт покоя. Но я не выйду на поверхность. Нет. Я выжду ещё 27 лет. Когда ИХ там не будет. Когда будут другие. Надо просто заснуть... Но почему я больше не могу это сделать?

Конец POV Пеннивайз

Звериный рык раздался на всю канализацию. Крысы во всей округе разбежались, шипя и прячась в сливные трубы. В самом центре коллектора вновь образовалась гора. Но на этот раз состояла она из трупов многочисленных зверей и местных обитателей канализации. Клоун специально охотился вне города, чтобы никто не начал распространять слухи о пропаже животных. Ведь он мог дойти и до детей. А этого Пеннивайз допустить не мог. За три месяца он ни разу не вылезал на поверхность Дерри. Первый месяц он добирался под землей за пределы города, охотясь на кроликов и домашних животных, дабы накопить силы для предстоящей спячки. Но спустя время он и вовсе перестал выбираться на поверхность.

Из-за того, что он уж очень долго прожил в людских условиях, спать на бетонной поверхности стало жутко некомфортно. Пришлось соорудить что-то на подобии «гнезда» из старой одежды, тряпья, листьев и прочей более-менее мягкой мишуры. Но даже после этого заснуть не получалось. А так как он слишком часто держал человеческое обличие, перевоплотиться не позволяла нехватка сил. Вот только без необходимых условий человеческое тело очень сложно содержать. Он не мылся, так что за три месяца его волосы стали жутко сальными и местами неровно отросли, падая на глаза. Одежда, то бишь рубашка с майкой и джинсами, в которых он и покинул дом в последний раз, из чистых постиранных цветочным порошком, превратились в грязное тряпьё, местами даже порванное. Под ногтями образовалась грязь, а зубы пожелтели и уже не были такими белыми, как раньше. Глаза же теперь всё время светились янтарным цветом вместо привычного всем голубого оттенка, а во рту выросли клыки. Их было не так много: по одному сверху и по два с каждой стороны на нижней челюсти. Каждый день они безумно болели, заставляя монстра стонать от желания вонзить их в чью-то плоть. Но он терпел. Терпел, ибо выйди он на поверхность, первый встречный окажется его жертвой, будь это ребёнок или же взрослый человек. Но Пеннивайз не мог так с ними поступить. С теми, кого он уже так хорошо знал.

Иногда голод доходил до такого пика, что клоун едва не начинал пожирать сам себя, из-за нехватки крыс или других источников хоть какой-то еды. Ноги сами буквально вели его к выходу из коллектора, но он падал на бетонную поверхность, ударяя свою голову об неё, едва не ломая черепную коробку.

— ОН СТУКНУЛ КУЛАКОМ ОБ СТОЛ! ОН СТУКНУЛ КУЛАКОМ ОБ СТОЛ! ОН СТУКНУЛ КУЛАКОМ ОБ СТОЛ! – вопил монстр, кусая себя, не давая подняться и брызжа слюной. В такие моменты безумие окутывало его вместе с голодом, заставляя кричать страшные вещи, от которых потом ему хотелось спрятаться. Но нельзя просто забыть что-то. Точно так же, как он не мог забыть этот год прожитый на поверхности.

Временами он гонялся по канализации, находя в её недрах черепа давно умерших детей. Несколько таких он принёс в центральный узел и даже порой разговаривал с ними. Пеннивайз рассказывал им истории, что приключились с ним за время житья в Дерри, говорил, как Синди Хорс вечно приставала к нему; как Генри Бауэрс всегда подкалывал его поведение; как Лана улыбалась, когда он входил в кафе; как в него влюбилась Шарлота; как он поссорился с Чарли; как он долгое время избегал Миссис Кол; как застрял головой в заборе вместе с Юджином; как развлекался с малышом Джорджи, считая его по праву самым умным в городе; как пол-осени прожил с Миссис Харис и Морти, смотря по телевизору танцующих под дождём; даже как сидел в камере на пару с Каспером; как шериф вечно цеплялся к нему из-за того, что он доставлял ему проблемы. Он говорил обо всех, кроме неудачников. Словно, боялся. Боялся, что если произнесёт хоть чьё-то из их имен, то воспоминания сожрут его изнутри, оставив лишь огромную дыру. Также, как они не ходили на Нейбол, он никогда не говорил о них вслух. Лишь в моменты, когда клоун пытался заснуть, мысли сверлили ему мозг, не давая провалиться в царство Морфея.

Но иногда он всё же слышал голоса. Голоса идущие сверху из проемов канализационных стоков. Порой они были так знакомы, что монстр затыкал уши, чтобы не слышать их, так больно ему было. Он мог сидеть так часами, даже зная, что всё уже давно затихло. А когда сидеть без дела надоедало, он начинал тихо-тихо напевать мелодию из столь греющего душу сериала «Танцующие под дождём». Она была монотонной, так что её можно было исполнить. Обычно клоун ложился в «гнездо» и начинал мычать её. Только это могло погрузить его в сон на какое-то время. Но проходило 4-6 часов и он вновь просыпался, в надежде что прошло уже 27 лет, но каждый раз разочаровывался и радовался одновременно. Эти чувства всегда пугали, но клоун ничего не мог поделать. Он просто существовал, как и раньше. Только теперь одиночество больше не было чем-то привычным, а наоборот, вгонялось в тоску и крайнюю степень печали.

Пеннивайз вылез из гнезда, измученный жаждой страха. Сил осталось совсем мало и он уже не мог быстро передвигаться. Даже догнать крысу получалось с трудом. Тело совсем исхудало и казалось ещё более тощим, чем раньше. Единственное, что не подводило – обоняние. Он чуял как над его головой ходят десятки людей, испытывающих всю гамму эмоций, в которой попадались настолько сладкие, что приходилось затыкать нос.

Монстр дошёл до горы тряпья и рухнул на неё, протяжно стоная. Кости начало ломить, так как из-за недостатка пищи они стали хрупкими и слабыми. Темный силуэт появился в другом конце коллектора. Но Пеннивайз лишь закатил глаза, томно вздохнув. Потеря сил и истощение сопровождались галлюцинациями, свидетельствующими о разрушении нервной и мозговой систем, разрушая материальную оболочку, которая и удерживала клоуна в этом мире. Силуэт направился к нему, гулко стуча обувью по бетонной поверхности. Но монстр понимал, что всё это лишь ему кажется. Из тени вышла девочка, с кудрявыми светлыми до плеч волосами, карие глаза, грязный сарафан и всё та же неоднозначная улыбка.

— Тебе всё хуже. Похоже, скоро мы узнаем, какое дерево росло для того, чтобы стать твоим гробом. – сказала она, по-детски хихикнув.

— Для таких как я не делают гробов. – прохрипел клоун, смотря куда-то вниз. — Я просто исчезну. И никто на этой планете больше не вспомнит обо мне.

— О, да брось. – иронично протянула девочка. Она подошла к клоуну и положила тонкие руки ему на плечи, склоняясь к уху. — Мы оба знаем, кто будет скучать.