Оно: всё впереди (СИ) - "Ira_Jones" - Страница 329

Дети стояли в полном шоке. Клоун конечно рассказывал им об этих огнях, но столь важную информацию предпочёл пропустить. Всё вокруг словно перевернулось с ног на голову. Весь год неудачники думали, что главным источником силы клоуна является страх и плоть людей. Но как оказалось, топливом для его организма всегда было самое ценное, что есть у человека — его душа. Матурин терпеливо ждал, пока дети осознают весь ужас происходящего. Первым из шока вышел Стен. Он обернулся на клоуна с глазами, полными ненависти. Душа — самое дорогое и священное, что есть у каждого. Для Уриса это было что-то вроде святого слова. «Бог живет в твоей душе, а значит душа и есть Бог».

— Ты... – стиснул зубы еврей. — Ты дьявол...

Пеннивайз смотрел на него, не зная, что ответить. Нет, он не дьявол. Он намного хуже. За всё это время он так и не признался им, как именно он поддерживает жизнь. Это был его секрет. Секрет монстра. Который знали лишь он и Черепаха. Но правда рано или поздно всегда становится явью. И для него это время пришло.

— Я рассказывал вам... про мертвые огни...

— Ты не говорил! Не говорил, что это запертые души! – прокричал Ричи. — Всех... кого ты убил!

— Это значит... ч-что если бы Джорд-д-джи... – дошло до Билла. Он развернулся и ринулся с кулаками на монстра, но Майк с Эдди вовремя удержали его. — Ты ублюдок! Уб-б-блюдок!

Пеннивайз был не в силах как либо реагировать на это. Но раз уж всё и так подходило к концу, он решил, что последние силы нельзя просто так растрачивать. Он напряг мышцы и те, словно лопаясь изнутри, начали поднимать корпус. Денбро перестал вырываться и вместе с остальными отступил назад. Никто не ожидал, что монстр ещё в силах поднять себя. Даже Матурин слегка удивился, хоть и не подал виду. Ему казалось, что клоун окончательно ослаб. Но похоже, что-то в нем ещё осталось. Трясущиеся ноги не смогли полностью разогнуться в коленях, но встать всё же получилось. Пеннивайз протянул руку к впереди стоящему Биллу. Мальчик в полном оцепенении смотрел на него, не в силах пошевелиться. Ледяная ладонь легла на плечо заики. В каком-то роде он стал некой опорой для монстра, ведь тот едва стоял на ногах.

— Я боялся.

«Боялся?» – хором подумали все. Чтобы тот, кто питается чужим страхом и превращается в тварей, которых не встретишь в самом страшном ночном кошмаре, боялся? Уму не постижимо. Прежде монстр никогда не признавал этого. Ему было грустно, противно, он ненавидел, радовался, страдал, но никогда речь не заходила о страхе. По сути, как тот, кто сам является воплощением кошмаров, может испытывать это чувство? Абсурд, да и только. Но Пеннивайз говорил на полном серьезе. Так он разговаривал всего два раза в жизни: после смерти Миссис Харис и когда уходил от них три месяца назад. Не было ни усмешки, ни сарказма.

— Что ты имеешь в виду? – подал голос Ричи.

— Я боялся, что как только вы узнаете об этом... нам придётся попрощаться.

— Хватит тянуть, мой друг. – встал Черепаха. — Раз уж ты впутал этих детей в это, тебе и нести ответственность за всю ту ложь...

— Я НЕ ВРАЛ! – прорычал клоун. Рык эхом разнесся по коллектору, медленно растворяясь в воздухе. Дети, уже привыкшие к таким закидонам, не шелохнулись, терпеливо смотря на него в ожидании пояснения. — Я просто оттягивал. Оттягивал момент. Но слишком поздно понял, что времени у меня не осталось. Но ты...

Он поднял взгляд на Матурина. Черепаха стоял со своим обычным выражением лица, держа руки в карманах и опустив плечи, словно он просто на прогулке решил постоять в тени под деревом. И Пеннивайза это бесило. Никогда прежде он так сильно не ненавидел свою противоположность. Клоун был готов голыми руками стереть его с лица вселенной. Единственное, что останавливало его — отсутствие сил. Их едва хватало на то, чтобы говорить и держаться на ногах, и то при поддержке Денбро.

— Ты злишься на меня за то, что я открыл им правду? – поднял правую бровь голубоволосый.

— Я зол, потому что ты повернул это всё против меня! Ты словно знал, что так всё и будет! Как будто изначально это спланировал! – не унимался клоун .

— А разве всё могло быть иначе? Признай, Пеннивайз. Ты боишься ответить за все те грехи, что совершил. Ты знаешь, чем это чревато для тебя. – Матурин ступил вперёд, продолжая свою браваду. — Да, я прилетел не для того, чтобы забрать тебя с собой. Я здесь, чтобы освободить всех, кого ты заточил в холодной космической тюрьме. Но твой эгоизм никогда не позволял тебе делать что-то для других. Все твои поступки были направлены лишь на твоё собственное благополучие. Сначала ты забрал Беверли Марш, затем стал жить у Миссис Харис, дом которой потом перешёл тебе, а после начал откровенно пользоваться всеми людьми в городе, чтобы выжить. Да. В твоём понимании я желаю тебе зла. Но позволь спросить тебя, если внутри этого холодного куска плоти, который ты зовёшь своим телом, осталась хоть капля того, что заложили в тебя эти дети. – Черепаха подошёл вплотную к клоуну, и, отодвинув заику, придержал его за руку, чтобы монстр не упал. — Что если бы... они тебя об этом попросили?

Наступила гробовая тишина. Неудачники в полной растерянности смотрели то на Пеннивайза, то на Матурина, в ожидании хоть какой-то реакции. Они толком не поняли, что именно имеет в виду Черепаха. Ведь раньше все они действительно верили, что голубоволосый хочет забрать клоуна с собой в космос. Но теперь они совсем запутались. Что же он хотел сделать? И о чём таком они могли попросить клоуна?

— Хах... – усмехнулся клоун. — Что бы я сделал?

Он оттолкнул от себя Матурина и рухнул вниз, ударяясь о бетонный пол. Дети рефлекторно подбежали к нему, уже собираясь спросить, всё ли с ним хорошо. Но клоун вдруг засмеялся. Это был самый безумный, самый громкий его смех. Он хохотал так сильно, что из глаз закапали слезы, скатываясь по щекам и падая на холодную землю. Казалось, ещё чуть-чуть и его голосовые связки просто лопнут. Черепаха лишь вздохнул, в очередной раз убеждаясь в безумии своей противоположности. А вот неудачников это напугало. Разве сейчас время для смеха? Еще минуту назад клоун был серьёзен, а сейчас заливается безумным смехом, и казалось, предсмертной агонией.

— П-почему... почему ты смеёшься? – злился Урис. — Это не смешно...

— Это... ахахазаза... это просто уморительно! – никак не мог унять свой хохот монстр. — Как же я... ехезехе... как же я обожаю иронию судьбы! Она прекрасна! По истине прекрасна! – он резко замолчал, поднимая желтые глаза на детей. — Я много плохого сделал в жизни. – он повернулся в сторону своей противоположности. — Это голубое земноводное говорит правду. Но знаете... если бы у меня был шанс вернуться в любой день моей жизни на Землю, я бы выбрал тот, когда впервые пришёл за Бев в приют. Не те средневековые времена, когда я мог питаться до отвала. Они были хороши, но... Именно тот вторник 31 августа 1989 года. Потому что вы все... это лучшее, что случалось в моей жизни.

Он залез трясущееся рукой в карман и достал из него то, что заставило Беверли заплакать. В ладони он сжимал тот самый ключ, который раньше она носила на шее. Он был немного ржавым, но всё таким же знакомым. Дрожащая рука потянулась к девочке, протягивая его. Та медленно взяла ключи, не замечая, как слезы капают с её лица на пол. Все в полном шоке смотрели на прошлый талисман подруги, не веря своим глазам. Она сама уже не помнила, когда видела его в последний раз.

— Я нашёл его в канализации три месяца назад. Наверное, вы спускались сюда. Но отдать так и не успел.

— Ты... ты хранил его всё это время? – дрожащим голосом спросила неудачница.

— Он напоминал мне о вас. Всё это время. Когда я смотрел на него, то знал, что хоть здесь я и умираю, но вы будете жить дальше.

— Пеннив... – дрожащими губами пыталась выдавить имя клоуна Марш, сжимая ключ в руке.