История двух О (СИ) - Хазарина Ирина - Страница 11

— Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша, — подтвердила я.

— Девочки, если вы не поможете, у меня правда крыша съедет!

Три подвыпившие женщины с буйной фантазией — это страшно. Не знаю, икалось ли Ворошильскому, но на его месте я бы больше не приезжала — к ночи наш план был разработан полностью. Оставалось только выбрать, кто будет принесен в жертву дружбе. Мы с Ириной тоскливо смотрели, как Алена пишет наши имена на бумажках и бросает их в керамическую вазу.

— Ну, — спросила она, — кто вытянет?

— Тяни сама, — обреченно махнула я рукой. — Все равно придется мне, я невезучая.

Алена пошарила в вазе, вытащила бумажку, развернула ее и прочитала:

— Ирина.

Ирка выматерилась вполголоса.

— Ладно, черт с вами! Отказываться не буду. У нас еще осталось выпить за успех нашего безнадежного дела?

В двухэтажном доме Алениных родителей было полно места, но, проводив Ирину и немного прибравшись, мы все равно улеглись вдвоем на широкой кровати в спальне Алены на втором этаже.

— Олька, ты спишь? — спросила из темноты подруга.

— Пока нет.

— Как твой роман?

Я устроилась поудобнее:

— Знаешь, Алена, как ни странно, хорошо.

— Влюбилась?

— Не знаю. Я старше его на шесть лет.

— И что с того? Ты выглядишь максимум на двадцать один. Лучше скажи, вы уже?..

Я хихикнула.

— Уже.

— И как?..

— Ты не поверишь, но он действительно оказался девственником.

— Да что ты! Бедная.

— Не скажи, в этом есть своя прелесть. Понимаешь, он не будет сравнивать меня с другими женщинами.

— Может, ты и права, — сонно сказала Алена. — Воспитаешь его для себя.

Слушая тихое дыхание спящей подруги, я подумала, что даже ей, одной из самых близких мне людей, я не могу рассказать об отношениях Бориса и Эжена или о проблемах Олежки. Некоторые тайны нельзя выдавать, хотя иногда очень-очень хочется.

Глава 7

В начале июня мы решили устроить себе выходной с поездкой на природу.

— Мимо май прошел, шелестя каштанами, — промурлыкала я. — Не помнишь, кто это пел?

— Не-а.

Мы с Олегом лежали в тенечке на берегу озера, и я лениво гладила его живот кончиками пальцев.

— Щекотно, — поежился Олег.

— А так? — я слегка куснула.

— Приятно.

— А так? — я прошлась кончиком языка.

Олег мгновенным движением сгреб меня в объятия:

— Заводишь меня, да?

— Да, — невозмутимо подтвердила я. — Мне это нравится.

— Скажи честно, тебе очень плохо со мной? — вдруг серьезно спросил Олег.

Я оторопела.

— Нет, конечно. С чего ты взял?

— Мне кажется, ты не получаешь никакого удовольствия от… ну, сама понимаешь.

Я отстранилась и внимательно посмотрела ему в лицо: нет, не шутит.

— Ладно, давай честно. Если бы мне было так уж плохо, я давно бы с тобой не общалась. Я жертвовать собой не буду, поскольку себя, лапочку, люблю, души в себе не чаю. А насчет удовольствия… Ты просто пока не очень умеешь его доставлять.

— А ты научи меня. Говори, как надо сделать, чтобы тебе тоже было хорошо.

— Я педагог неважный.

— Но ты же больше меня про это знаешь. Ты замужем была и потом, наверное, с мужчинами… встречалась.

— Встречалась, но не так часто, как хотелось бы. Видишь ли, Олег, не думаю, что мне понравится, если ты будешь заниматься со мной сексом по конспектам. Экспериментируй и сам поймешь, как нам обоим хорошо.

— Оль, а ты почему с мужем разошлась?

— Да как тебе сказать… он был мужчиной для хорошей погоды.

— Это как?

— Мы с девчонками так называем людей, которые совершенная прелесть пока все идет хорошо, но при малейшей трудности становятся кошмаром. Вот и мой бывший такой. Представь себе: единственный сын состоятельных родителей, в восемнадцать лет папа подарил первую машину, в двадцать — отдельную квартиру. Парень красивый, остроумный. Я тогда работала в одном интересном месте — Ноосферном лицее, там мы и встретились на сборище по случаю Нового Года. У нас такие мероприятия всегда проходили с размахом: куча гостей, большая программа выступлений и приколов. Сейчас я даже не помню, кто Мишу пригласил, как мы познакомились… Ой, нет, помню! Нас для одной из игр поставили в пару, мы, конечно, ничего не выиграли, но было весело. Потом я еще выступала с художественным чтением рассказика собственного сочинения, но это уже другая тема. Короче говоря, мы друг другу понравились, немного повстречались, он сделал мне предложение и в апреле мы поженились. Свадьба была офигительная. Тебе не надоело слушать?

— Нет. Давай дальше.

— Сначала все было прекрасно. Мишка окончил институт, лето мы провели на море, потом он пошел работать в отцовскую фирму. Он хотел, чтобы я бросила работу или хотя бы перешла к ним, я еле уговорила подождать до конца года, когда кончится срок контракта, а пока работала на полставки. Но тут у Мишиного отца начались неприятности, и в октябре его фирма с треском лопнула, а через месяц он умер от инфаркта. Жалко его было безумно, такой хороший дядька, совсем не «новый русский» из анекдота.

Я остановилась, глотнула лимонада прямо из бутылки и подумала, что Олег замечательно умеет слушать. Пожалуй, только Алене я рассказывала грустную историю своего брака так подробно.

— В общем, наше финансовое благополучие рухнуло в момент. Мишка проходил без работы почти полгода, устроился и через пару месяцев уволился, опять устроился, но очень скоро его уволили. Трудно работать, когда нет ни особых знаний, ни умений, зато гонору хоть отбавляй. Тут Миша совсем скис. Мне было проще. Я привыкла по одежке протягивать ножки, а для него была унизительна необходимость искать работу, жить поэкономней. Он стал утешаться обычным для нас, русских, образом — пить. Хорошо, мне в лицее продлили контракт. Я тогда, кроме своей основной работы, делала еще левую на казенном компьютере, и к тому же подрядилась мыть кабинеты, так что жили мы на мою зарплату. Это тоже ранило его гордость, и свое раздражение он срывал на мне. Я прихожу с работы полудохлая, глаза от монитора как у креветки — на стебельках, а мне закатывают сцену, что нет свежего супа, а разогревать вчерашний пришлось самому, что рубашка плохо отглажена, что я хреновая хозяйка и жена, что в постели от меня тоже толку мало… Я выходила замуж не из-за денег, понимала, когда все это случилось, как Мишке тяжело, утешала, облизывала от носика и до хвостика, но всякому терпению есть предел. Совершенно не выношу, когда ездят по моему самолюбию. Начались скандалы и всякое такое прочее, причем, чем дальше, тем хуже.

Я опять замолчала. Честно говоря, сама не ожидала, что так разнервничаюсь, вспоминая, даже сигарета в руке трясется. Олег протянул горящую зажигалку и осторожно спросил:

— Он что… бил тебя?

— Бил? — я зло усмехнулась. — Он ударил меня один раз, первый и последний. На следующий день я подала на развод.

— Круто.

— А что, ждать, когда войдет в привычку? Нет, спасибо. Бить себя я не позволю никому и никогда, — жестко сказала я и после паузы улыбнулась, смягчая тон: — Я не мазохистка, скорее наоборот, садистка.

— Что, серьезно? — засмеялся Олег. — Надеюсь, ты не будешь мне руки связывать и хлыстом лупить?

— Фу, откуда ты набрался этой пошлости! Наверное, какую-нибудь дурацкую порнушку смотрел, — презрительно фыркнула я. Мои шаловливые пальчики в это время вовсю резвились под его плавками, и результат уже был виден невооруженным взглядом. — Мы, настоящие садисты, делаем совсем по-другому.

Моя рука выскользнула наружу, и я встала, потягиваясь:

— Пойду искупаться, а ты полежи, подожди меня.

— Завела и сбегаешь? Садюга! — возмутился Олег.

— Да, я сразу так и сказала.

Олег крепко взял меня за щиколотку.

— Не отпущу.

— Ах, так!

Я в притворном гневе набросилась на него, и мы забарахтались на песке. Победила я и, хотя прекрасно понимала, что Олег при желании одной рукой завяжет меня в узел, гордо спросила: