Конец соглашения (ЛП) - Мармелл Ари - Страница 12

— Как хочешь.

Фостин вздохнула, погода скрыла звук ото всех.

— Виддершинс, ты… мы думаем, ты в опасности.

— И ты пришла порадоваться этому?

— Боги! Робин злится! У нее болят душа и тело. Но она не хотела бы тебе вреда, и ты это знаешь!

— Разве? — она хотела произнести это с вызовом, а получилась мольба.

— Конечно, знаешь. Робин любит тебя, Виддершинс. Иначе ее так не ранило бы то, что ты ушла.

Шинс тупо кивнула. Она все еще не хотела возвращаться в «Ведьму», но хотя бы поднялась на крыльцо здания напротив, поманила Фостин за собой. Навес не закрывал полностью от дождя, но все равно помогал.

— А какое тебе дело, пострадаю ли я? — спросила она. Без вызова или смятения, только из любопытства.

— Потому что ей не все равно.

Второй кивок.

— Она не знает, что ты пошла за мной, да?

— Не знает. И она расстроится, когда я вернусь мокрой. Но она подумала бы об этом на ясную голову, и она хотела бы, чтобы ты знала.

— Хорошо. Я слушаю.

— Ты дружишь с Ренардом?

Шинс не могла сдержать кривую улыбку, вспомнив вора-павлина. Он ухаживал за собой, но был отличным другом и наставником. Бывшим наставником.

Дождь будто смыл улыбку с ее лица.

— А что он? Что-то случилось?

Фостин сжала руку Шинс, воровка напряглась, но не отпрянула.

— Мы не знаем, — призналась она. — Он регулярно приходил в «Ведьму». Говорил, что там дешевые напитки, но Робин знала, что он проверял ее. А пару месяцев назад он пришел растрепанным. Сказал, что что-то было не так. Что-то в гильдии Искателей.

«Ах. Вот как все связалось. Забавно, да?».

— Он почти не говорил, — продолжила Фостин. — Попросил нас быть осторожнее. Сказал, ситуация стала хуже, и он не знал, сможет ли защитить нас. Больше мы его не видели, Виддершинс. Прошли недели. У тебя уже были проблемы с гильдией в прошлом, так что с такими странными событиями…

Шинс пришлось дважды сглотнуть, и она смогла ответить, убрав страх за Ренарда из горла.

— Спасибо, — выдавила она. — Я… не думаю, что он уточнял, что за ситуация?

— Не уточнял, — ответила женщина. — Но в таверне Робин и у меня на работе мы многое слышали. В Давиллоне сейчас многое идет не так. Часть этого — гильдия Искателей. Они стали жестокими. Пугают всех. Они всегда были опасными, но теперь они будто проливают кровь веселья ради!

Шинс отпрянула от Фостин и принялась расхаживать. Учитывая размер навеса, она делала по шагу в сторону. Но она так отвлеклась, что даже не ощущала себя глупо.

— В этом нет смысла, — бормотала она, и Ольгун соглашался. — Чем думает Скрытый лорд?

Божество добавило в ее разум сомнение, и оно расцвело.

— Думаешь? — она ответила раньше него. — Может, ты прав. Вряд ли он так сильно изменился бы, но если он не у власти… Но кто в гильдии так…?

Виддершинс застыла так внезапно, что Фостин вздрогнула. Холод мокрого мира и боль от реакции Робин на ее возвращение пропали. Вокруг и внутри Шинс ничего не было.

Только тьма, в которой медленно разгорался уголек ненависти.

Рана Робин была посланием. Для Виддершинс.

Рана на бедре.

И гильдия стала жестокой.

— Кто напал на Робин?

Шинс не знала, как звучала, но точно неприятно. Фостин отпрянула на шаг.

— Ч-что?

— Кем был тот, кто ее ранил?

— М-мы не знаем.

— Опиши ее!

Фостин пискнула что-то невнятное, а потом:

— Это была женщина! Ужасно быстрая! Мы не… я не видела ее лица из-за капюшона, но ее волосы были почти красными… Погоди, откуда ты знала, что это она?

Шинс уже слушала только себя и Ольгуна в голове.

Лизетта.

Она задавалась вопросом. После мужчин, которых ей пришлось убить в замке Поврил — не из самозащиты, как она делала раньше, а холодно и ради общего блага, ее почти раздавил стыд. И хоть она надеялась, что в ней этого нет, она задавалась вопросом, что заставит ее убивать без раскаяния.

Теперь она знала. Теперь Виддершинс не только могла убить, но и поклялась сделать это.

И в этот раз она была этому рада.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Погода стала лучше к середине утра. Дождь стал густым туманом, и он все равно пропитывал все влагой, хоть и не так сильно, как дождь.

Он не давал мокрым волосам и одежде Виддершинс высохнуть, и она начинала нервничать. Она могла лишь представлять, как жутко выглядела со стороны. Наверное, как утонувшее пугало.

Но она не успевала помыться и переодеться. Она была на половине пути к одному из ее убежищ после разговора с Фостин, когда несколько вопросов, которые до этого отгоняли шок и гнев, вернулись в ее голову. Вопросы, на которые Ольгун не мог ответить, и которые, судя по волнам стыда, должны были прийти к нему раньше.

— Как…? Ольгун, как…?

Слова вспыхивали в ее голове, но не вылетали из горла. Откуда Лизетта знала о ее связи с Александром?!

Мастер заданий была во время нападения Апостола, хоть и не участвовала напрямую. Она что-то услышала? То, что связывало Виддершинс с Адрианной Сатти, которой она когда-то была?

Но, если Лизетта знала это, почему не пустила слухи? Так Шинс искало бы куда больше людей.

— Ладно, — выдохнула она. — К этому мы вернемся, — потому что если она продолжит думать об этом, ее поглотит паника. — Займемся насущными проблемами.

Например… Если не задаваться вопросом, откуда Лизетта узнала про ее убежища, как она вообще поняла, какие Виддершинс использует, вернувшись?

«Даже я не знала! Откуда она знала, где оставить тело… Александра?».

Лизетта была в ответе за это, Виддершинс не сомневалась. Уж слишком совпадали время и нечеловеческая жестокость поступка. И первые вопросы привели божество и его послушницу к вопросам ужаснее.

А если она сделала так со всеми квартирами?

Шинс тут же сменила курс, пересекла половину Давиллона. Сначала на маленькое кладбище, где стражи хоронили своих, когда их не ждали фамильные склепы. А потом на кладбище побольше, по тропам которого Виддершинс ходила очень много раз.

Могила была неузнаваемой, когда она добралась до нее. Многие цветы и лозы не увяли даже лютой зимой, благодаря божественному прикосновению Ольгуна, но их вырвали с корнями и бросили гнить. Камень был в трещинах, и по нему словно ударили тяжелым молотом. И, как и на могиле Джулиена Бониарда, куда она и ходила на маленьком кладбище утром, тут был толстый слой почвы, что была свежее, чем должна быть.

Словно похороны прошли неделю назад, а не больше года назад.

Осквернение тоже было недавним. Куски камня были относительно чистыми, и вырванные растения не сгнили полностью и не высохли, а медленно разлагались.

Шинс опустилась рядом с могилой, ее колено с хлюпаньем погрузилось в грязь. Она осторожно подняла гнилые останки розы, подержала на ладони и сжала кулак, сминая ее пальцами. Даже гнев угас, оставив пустой парализующий холод.

— Ольгун? Надзиратель?

Она ощутила слабое натяжение, кивнула и пошла за ним.

Найти его было несложно, Шинс справилась бы и без помощи Ольгуна. Напротив главных ворот в дальнем конце кладбище недавно расширили. Земля еще была в открытых ранах там, где убрали стены, было видно ряды свежих могил. Надзиратель, Шинс посчитала, что им был пожилой мужчина с пепельными волосами в шерстяной одежде, утомленно опирался на лопату и смотрел, как группа работников копает еще яму в паре ярдов от него. Шинс им не завидовала, ведь земля была мокрой от погоды и твердой от множества ног, ходивших по ней последние недели. Запах почвы в воздухе был таким сильным, что Шинс поражало, как остальным он не мешал.

Она не скрывала свое приближение, и надзиратель повернулся на звук ее шагов.

— Чем могу помочь, мадемуаз…?

— Могила Маргулис. Что с ней произошло?

— Произошло? Боюсь, я не знаю, что…

Виддершинс вздохнула.

— Серьезно? Женевьева Маргулис была моей подругой. Я была у ее могилы больше раз, чем вы умеете считать. Так что не изображайте неведение, ладно?