Конец соглашения (ЛП) - Мармелл Ари - Страница 31

«О, вы не представляете».

Виддершинс глубоко вдохнула и описала кошмар прошлой недели.

* * *

Сказать, что аристократы не скрывали скепсиса к концу ее истории, было бы преуменьшением. Они щурились, шептались, хмурились, точно не выглядя потрясенными. Но они не прерывали ее. Отчасти потому что ее поддерживали епископ и Эврард Даррас, отчасти из-за увиденного ранее. Но Виддершинс нервничала больше, чем если бы ее просто назвали безумной вруньей.

— Мне это не нравится, Ольгун…

Герцогиня подняла властную руку, и бормотания утихли, словно их обрубили.

— Вы понимаете, почему нам сложно поверить? — спросила она.

Шинс кивнула.

— Я сама верю себе лишь потому, что пережила это.

Губы Лючень дрогнули, и это было ближе всего к улыбке от нее.

— Думаю, — сказала она, и, хоть не повернулась, все знали, что она обращается к ним, а не только к воровке, — многие из нас слышали шепот и слухи. Сплетни слуг и стражей о загадочной Виддершинс и ее умениях.

Некоторые аристократы были растеряны, но больше половины кивнули.

Если бы она резко встала с кровати, не проснувшись до конца, вступила в горшок из снега, Виддершинс была бы так же потрясена, и ей было бы так же холодно, как сейчас. Она боролась со своим телом, ее нервы и инстинкты пытались увести ее из комнаты. Ольгун помогал, как мог, но сила его воли удерживала его от паники.

В этом… был смысл, хоть ей не нравилось. Люди должны были заметить, особенно, когда она попадала в громкие случаи, как планы Апостола или дело Ируока. Она и не думала, что слухи о ней разнеслись дальше улиц.

«Конечно, будто я не воровала у сидящих тут хотя бы по разу…».

— Что ж, — сказала она Ольгуну, голос дрожал, — это объясняет ее «Ах».

Ее напарник этому не радовался.

— Я… польщена, — пропищала она, будто десять лет спустя.

— Не стоит. Покажи.

— Что?!

— Покажи нам, — приказала Лючень. — Покажи, что эти способности — не уловка. Что ты знаешь, о чем говоришь, когда упоминаешь сверхъестественное.

— Вы хотите выступления? Мне хоть раздеваться не нужно?

— Виддершинс! — рявкнули хором Сикар, Игрейн, Эврард и Ренард.

— Когда-то, ваша светлость, я попрошу вас приказать им рассказать, когда они научились делать это так слажено, — Шинс вздохнула. — Ладно, Сика… ой, ваше преосвященство?

— Хм? — ответил Сикар.

Шинс встала рядом с ним под Вечным оком, в центре общего внимания.

— Ваши солдаты ведь стоят и в Базилике, а не только в этой комнате?

— Да.

— Можете послать кого-то сказать им, что они услышат выступление, и им не нужно бежать? И что им не нужно стрелять и резать?

Епископ нахмурился с подозрением, но он махнул одному из стражей разнести весть. Через пару минут он вернулся, его ждали в тишине, все неловко улыбались друг другу.

Почти в тишине. Шинс успела рассказать Ольгуну, что задумала.

Когда солдат вернулся, и дверь за ним закрылась с тихим щелчком, Шинс сказала:

— Хорошо, — она указала на солдата в дальней части часовни, пистоль которого висел так, что выстрел попал бы по ковру, а не по его ноге или соседу. — Он!

Сила Ольгуна потекла, вспыхнула искра, и оружие выстрелило.

Те, кто уже начал поворачиваться, когда Виддершинс указала, сделали это быстрее, вскочили с мест. Стражи и несколько аристократов потянулись за оружием, а солдат, чей пистоль активировал Ольгун, смотрел на них со смятением щенка.

Запахло жженой серой, Лючень развернулась на месте.

— Хорошо, Виддершинс, это…

Шепот и бормотание, а потом все посмотрели на точку рядом с Сикаром, где Шинс стояла мгновение назад.

— Сверху!

Шинс помахала им с люстры.

— Если не сложно, ваше преосвященство, — продолжила она, — передайте мои комплименты архитектору и строителям. Эта цепь, — она щелкнула по медному чудищу, что удерживало люстру на месте, — даже не заметила мой вес.

— Ох… Базилике почти сто лет. Люди, что ее построили, давно мертвы.

— Ох. Тогда вы должны знать, где их найти.

— Как ты там оказалась? — спросил один из аристократов. — Карабкаться не вышло бы!

— Заметили? Потому я не забиралась. Я прыгнула.

— Чушь!

— Но я же тут?

— Да, но… ты, но… я…

Барон Мерчанд потер подбородок.

— Ты даже не потревожила лампы.

Лючень покачала головой, ее волосы затрепетали сверху.

— Вы можете спуститься.

Шинс шагнула меж двух ветвей люстры и рухнула. Она снова оказалась рядом с Сикаром, и хуже не стало, раз все охнули.

— Подойдет? — сказала она. — Мы на этом закончим, или мне нужно прыгать по потолку с палкой?

— Виддершинс… — герцогиня встала и тяжело прошла в переднюю часть комнаты. — Мы все видели нечто неестественное в теле командующего Арчибека. Мы видели твои способности или намеки на них. Наши священники в пути, и вам все еще нужно объяснить это нарушение порядка, ваше преосвященство, — добавила она, пронзив Сикара взглядом, — и я уверена, что они подтвердят его слова насчет Арчибека и тебя.

«Почему это плохо звучит…?».

— И я верю, что ты, несмотря на твой статус и профессию, хочешь помочь Давиллону.

— Ваша светлость, если грядущее «но» станет еще больше, мы не влезем в этот зал.

Ее губы вежливо дрогнули.

— Верно. Но… ты просишь нас поверить в заговор многих благородных Домов. И их священников. И стражи. И воров.

— Да, но…

— И, если я не ошибаюсь, ты хочешь разобраться с этим заговором, поведав это нам, использовав наши Дома и правительство города против этих сил? Зачем еще говорить это нам, если ты не надеешься, использовать нас в бою?

Шинс шаркала ногами, не спеша отвечать, и Эврард помог ей:

— Вы почти угадали, ваша светлость.

— Но мы не можем принимать такие решения на вере или уверенности. Мы должны знать, Виддершинс. Мы — я — должны знать, что тебе можно доверять.

Если бы горшок из снега вернулся в тот миг, Шинс не ощутила бы его, онемев.

— О чем вы? — спросила она, хоть понимала, какой ответ получит.

— Откуда ты знаешь, что делать, Виддершинс? Откуда ты все знаешь? Кто ты?

Годами. На этот вопрос она не отвечала годами. Он оставался свежим в ней, не заживал, в отличие от раны от клинка Лизетты. Жаркая кровь, искалеченные тела друзей и единомышленников.

Осознание конца света, ужас и отчаяние, когда все решили, что она в ответе.

Никакие путешествия, скорость и ловкость божества не позволяли ей уйти от этого.

Но… она не хотела отказываться отвечать. Не с таким на кону.

И… может, пришло время. Хорошо это или плохо, но пора было сбросить бремя.

— Вы не вспомните.

Хриплый и тихий голос подавил волну конфликта в комнате. Ее друзья спорили с герцогиней, но никто из них не знал правду. Они пытались защитить ее, позволить ей хранить свои тайны. Она не забудет этого.

Но да. Пора.

— Вы не вспомните, — сказала она тверже, — но я почти всех вас уже встречала. Когда была младше.

— Где, дитя? — спросила мягко Лючень.

Последний глубокий вдох, она представила, как целует Ольгуна в щеку, которой у него не было.

— В основном, ваша светлость, на балах Дома Делакруа.

— О, боги… — герцогиня поняла. А остальные? Они не понимали.

— Меня звали, — Виддершинс признавалась, казалось, впервые за десяток жизней, — Адрианной Сатти.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

«Стоит рассказать ей».

Не слушая какофонию разговора вокруг, Ренард Ламберт отклонился и посмотрел поверх плеча аристократа на воровку, которую всегда знал — и думал, хоть и слышал другие имена — как Виддершинс. Она лежала на дальней скамье, опустив лодыжки на соседнюю скамью, глядя на потолок. Или она не переживала из-за того, что обсуждали ее суд и казнь, или она хорошо притворялась. Но ее отношение ко всему входило в список того, что ему нравилось в ней.

«Я должен сказать ей. С властью Лизетты, еще и гильдия… Даже если план сработает без ошибок, нет гарантий, что мы с ней выживем. Я должен сказать ей».