Огонь ради победы - Великолепов Николай Николаевич - Страница 40

— Это, конечно, здорово — дивизия прорыва! — начал без предисловий Митрофан Иванович. — Значит, наступать будем! — И командующий быстро провел ладонью по карте от Будапешта к Вене. — Таково решение Ставки. Но, — генерал медленно возвратил руку назад и закрыл ладонью пространство на карте между Будапештом и озером Балатон, — возникла загвоздка. Серьезная! Вот товарищ Сафронин сейчас о ней и расскажет.

Как выяснилось из сообщения генерал-лейтенанта С. Б. Сафронина, советскому командованию стало известно о прибытии на наш участок фронта частей 6-й танковой армии СС. До этого она действовала в Арденнах, на Западном фронте.

— Такие переброски не делают ради того, чтобы только закрыть брешь, — заметил М. И. Неделин. — Все сходится к тому, что гитлеровское командование намечает провести здесь, в Западной Венгрии, крупную наступательную операцию. Предстоят — и в ближайшие дни — тяжелые бои…

Сообщение о готовящемся вражеском наступлении вызвало у меня немалую тревогу: ведь большинство частей дивизии находилось еще в пути. Было весьма нежелательно, чтобы бригады прямо из эшелона шли в бой. Об этом и сказал.

— Ваша дивизия, — ответил М. И. Неделин, — пока не выделяется для усиления обороны. Вам надо готовиться к наступательной операции. — А потом пояснил: — Войскам фронта приказано не приостанавливать подготовки к наступлению. Задача состоит в том, чтобы на заранее подготовленных рубежах отразить контрнаступление противника, после чего сразу же перейти в решительное наступление на венском направлении.

Разъяснение несколько успокоило. Однако, как нередко бывало на фронте, обстановка день ото дня усложнялась. Разведка приносила новые и новые данные о сосредоточении гитлеровских войск. Усиливалась армейская группа «Балк». Выяснялось, что в состав 6-й танковой армии СС помимо штатных четырех танковых дивизий введено еще шесть соединений, а также отдельные части тяжелых танков и штурмовых орудий. Кроме хорошо уже нам известных тяжелых танков «тигр» и «пантера» появились «королевские тигры». Армией командовал любимец Гитлера генерал войск СС Дитрих. В чем, в чем, а в упорстве при выполнении приказов фюрера ему нельзя было отказать.

Кстати, как позднее стало известно, идея контрнаступления в Венгрии принадлежала лично Гитлеру, который надеялся отбросить советские войска на восточный берег Дуная, не допустить их к Австрии и Южной Германии и удержать в своих руках последние районы добычи нефти. Ради этого и было сосредоточено на узком участке фронта свыше 30 дивизий, в том числе 11 танковых.

Утром 3 марта меня вызвал командир корпуса генерал-лейтенант артиллерии В. С. Нестерук.

— Получена боевая задача, — сказал Владимир Степанович, передавая мне приказ за подписью командующего 3-м Украинским фронтом Маршала Советского Союза Ф. И. Толбухина. — Легкую артбригаду немедленно выдвинуть в полосу двадцать шестой армии. Бригада войдет в противотанковый резерв фронта.

Я немедленно поехал в Вайту, близ которой разместил свой КП командир 170-й легкой артбригады полковник К. П. Чернов. Почти весь день ушел у нас на то, чтобы перебросить через Дунай полки в противотанковый район, один — южнее Шаркерестура, а другой — северо-западнее Шарбогарда. Оба городка лежали восточнее канала Шарвиз, идущего здесь почти параллельно Дунаю.

Поздно вечером, возвратившись от Чернова на свой КП, я узнал, что в Пакш прибыли эшелоны с подразделениями 173-й гаубичной бригады.

— Разгружайтесь и будьте наготове, — приказал я комбригу полковнику П. В. Зороастрову.

А через несколько минут начальник штаба дивизии полковник С. Д. Кравченко доложил:

— Получено распоряжение из штаба фронта вывести гаубичную бригаду в полосу двадцать шестой армии.

На другой день вместе с комбригом и командирами полков мы провели рекогносцировку. Один гаубичный полк занял противотанковый район у Херцегфальва, а два других — западнее Дунафельвара, в непосредственной близости к Дунаю.

— Все батареи, — приказал я полковнику П. В. Зороастрову, — поставьте на прямую наводку.

Находившийся здесь же командир корпуса генерал-лейтенант артиллерии В. С. Нестерук заметил:

— В бригаде много людей необстрелянных. Не лучше ли вторые дивизионы держать на закрытых позициях?

Решили так: закрытые огневые позиции вторых дивизионов обязательно подготовить и для стрельбы прямой наводкой. Командирам батарей немедленно установить связь с пехотой.

Вскоре в Иршу пришли эшелоны с дивизионами 49-й гаубичной бригады. Мы сразу вывели их к озеру Веленце. Они заняли позиции южнее города Кишвеленце. Прибывшие следом 15-я и 38-я минометные бригады развернулись для прикрытия переправ через Дунай в районе Лорев, Дунапентель. На восточном берегу Дуная в районе Кищкунлацхазы заняли позиции два дивизиона 32-й гаубичной бригады большой мощности.

Так, буквально с железнодорожных платформ, шесть бригад нашей дивизии были выведены на позиции. Командир корпуса разрешил мне перенести командный пункт дивизии из Очи на западный берег Дуная в поселок Фельче-Бароч. В Оче оставался начальник штаба полковник С. Д. Кравченко. Мы ожидали прибытия большой партии боеприпасов, автомашин и горючего.

Вечером 5 марта, отдав последние распоряжения, я уединился в своей комнате в небольшом каменном доме на окраине Фельче-Бароча. Расстелив на столе карту, вновь и вновь рассматривал испещренный линиями и знаками светло-зеленый лист.

В верхней его части с запада на восток протянулась синяя лента Дуная. В правом углу она поворачивала вниз, прямо на юг, пересекала серые многоугольники кварталов Будапешта и тут раздваивалась на два русла. Линия фронта шла от Эстергома на севере, обходила с запада синий овал озера Веленце и изгибалась к востоку, а далее упиралась в восточный берег Балатона. Вот от этого изгиба до самого Дуная и располагались оборонительные рубежи 26-й армии, в полосе которой стали в боевые порядки наши бригады.

Не надо быть большим провидцем, чтобы понять, как упорно будет враг прорываться именно здесь, между Веленце и Балатоном. Ведь от переднего края до Дуная тут всего 20–30 километров. А если фашистам удастся выйти к Дунаю, то войска фронта будут расчленены и зажаты на небольших, ограниченных рекой и каналами плацдармах. Вот почему наши артполки и дивизионы срочно выдвигались на позиции. С часу на час враг мог нанести мощный удар.

В ту мартовскую ночь долго не удавалось уснуть. Казалось бы, чего тревожиться: за плечами более трех фронтовых лет, накоплен немалый опыт, окрепли нервы, огрубели чувства. Но факт остается фактом: мне впервые предстоит на поле битвы управлять огромным соединением. Да и сама 19-я артиллерийская дивизия прорыва РГК вступает в важнейший этап своей совсем еще короткой истории.

Началась история нашей дивизии всего полгода назад. Тогда, прибыв с пулавского плацдарма в Москву, я прошел все положенные для оформления на должность комдива инстанции и был принят с группой других офицеров и генералов командующим артиллерией Красной Армии главным маршалом артиллерии Н. Н. Вороновым. Он расспросил каждого из нас о боевых делах артиллерии на тех участках фронта, где мы воевали. Затем Николай Николаевич стал говорить о значении артиллерии резерва Главного Командования. Запомнились его слова:

— Война идет к концу, но, чтобы окончательно разгромить фашистов, требуется еще немало сил, новые сокрушительные удары. Ставка решила сформировать мощные артиллерийские соединения ярко выраженного наступательного характера. Дивизии прорыва, во главе которых вы станете, безусловно, сыграют важную роль в завершающих битвах.

Далее командующий артиллерией Красной Армии говорил о том, что таких соединений, насколько ему известно, не было ни в одной армии. Их вызвала к жизни необходимость сокрушать многополосную траншейную оборону врага, организованную в разного рода валы; предстоящие бои на территории самой гитлеровской Германии, где города местами сливаются в единую промышленную зону. Не виданные ранее соединения рождены необходимостью быстро сосредоточивать ударные огневые маневренные кулаки в местах прорыва для резкого и внезапного изменения обстановки в нашу пользу.