Удачная неудача Солнцеликого (СИ) - Штефан Елена - Страница 32

— Шагай, — казалось, Сара готова меня в спину подтолкнуть, только бы я вела себя поактивнее.

Да куда тут шагать? В гранит? Лишь запустив руку в обманчивую стену по локоть, и убедившись, что путь там есть, сделала неуверенный шажок, на всякий случай набрав воздуха как для ныряния. Впрочем, не понадобилось, стоило пересечь иллюзорную преграду, как оказалась в тоннеле, или как называются эти узкие коридорчики в теле горы. Освещения не требовалось, тускло светилась сама порода, на стену не налетишь. Тридцать метров довольно крутого, плавно изгибающегося пандуса и вот оно, небо. Расчищенный уступ размером с мою хрущевку.

За спиной гора, над головой бледное утреннее небо с остатками ночного светила, а впереди водный простор Лунного озера, даже вытекающая из него река Мирува просматривается. Вот это высотищща! Пара тихих минут и вода, а за нею и светлосерые камни окружающих гор начинают нежно золотиться, это встает солнышко.

Кругом такая умиротворенная красота, что к глазам опять подступают слезы, но на этот раз в них нет едкой горечи. Мне жалко плакать, это мешает впитывать окружающую гармонию, и совсем нестрашно стоять на самом краю обрыва, потому что я точно знаю, что не упаду. «Упасть в небо», вспомнилась забытая фраза, которая когда-то раздражала бессмысленной красивостью. Теперь я точно знала, что имел в виду ее неизвестный автор. Теперь я была совершенно уверена — люди когда-то летали.

Два очень острых чувства пришли одновременно: я продрогла и захлебнулась благодарностью Саре, которая, наверное, всю ночь караулила мои страдания и сжалилась, открыв еще одну великую тайну своего дома. Такое доверие дорогого стоит!

Но, пора возвращаться в жизнь.

Часть 25

Нитта вполне ловко управлялась с распродажей супа, высвобождая так необходимое мне время, которое сегодня было использовано для эксплуатации Бада и Дука.

Братья с интересом гадали, зачем могут понадобились жаровни на таких высоких ножках и еще складные решетки с ручками. Слово «барбекю» их очень насмешило, а я никак не могла подобрать аналог на местном языке. Как и слову уксус. Как братья себе объясняли мои странности, в том числе и языковые, не знаю, но вопросов не задавали, чему оставалось только тихо радоваться, уж очень врать им не хотелось.

С некоторых пор с металлическими изделиями у меня проблем не было, а вот для того, чтобы замариновать мясо, очень много мяса, пришлось похлопотать. Выручил Гунар, сходивший со мной в лавку местного алхимика-аптекаря. Определить по запаху нужное вещество не составило труда, Гунар проверил его на предмет пригодности в пищу…и все, одного флакончика кисленькой водички мне недостаточно. Пришлось разориться на винище. Это помимо бочонка крепкого. Местная кислятина подошла как нельзя лучше, но нанесла мне финансово-психологическую травму, ну да ладно, переживу. Бедлам с маринадом я развела на кухне братьев, все равно они ею почти не пользуются. Зачем продукты туда-сюда таскать, правда же?

Соседи благодарственному порыву удивились, ведь они искренне защищали своих, но в пиршество влились охотно и мой первый тост за великих мужей и чудесных соседей приняли благосклонно. Зато потом меня быстренько отстранили, разобравшись в нехитром процессе жарки мяса. А еще, эти сильные, работящие мужчины пели, отстукивая ритм на всех доступных поверхностях. У каждого четвертого в кармане завалялась трубочка-свистулька. Их музыка чем-то похожа на музыку перуанских индейцев. В ней была ширь неба над водой и перестук мелких камешков, мощь гор и звон металла, посвист ветра и бесконечное благоговение.

— Это потрясающе красиво! — дядька Тулак, который, в свое время вдохновил меня на суповой бизнес, блаженно жмурился — такое и богам посвятить не зазорно. Вот это я понимаю, подношение.

Тулак хитро на меня посмотрел и выкрикнул:

— В честь нашего покровителя, бога огня! — И они запели…

Вот так неожиданно для себя я порадела за Раштита хоть еще изрядно сердилась, а и ладно, сегодня мне было хорошо.

Но недолго.

К нашей компании приближались кочевники. Трое очень рослых мужчин в ярких бурнусах из валяной шерсти. Они были светловолосы, скуласты и очень похожи на мою Киру. Шевелюры они не прятали в отличие от всех местных, лишь украшенные кисточками капюшоны защищали от ветра. Старик, юноша и зрелый мужчина, отец юноши, если судить по внешнему сходству.

Оружейники прекратили пение и занервничали. С чего бы? Кочевников я видела уже не раз, никакой агрессии они не проявляли.

— Радости вашему пиру и полной луны над вашими домами. — Вполне себе мирное приветствие. В ответ понеслись нейтральные вежливые фразы.

Не знаю, уместно ли приглашать пришлых к нашей компании, но за меня решили мужчины. Просьбу присоединиться к пиру кочевники приняли с достоинством. От вина отказались, но мясу и капустному салату отдали должное. Ели и кого-то высматривали.

Тревожно было за Киру, которая постаралась раствориться в толпе, не любила она соплеменников хотя причины объяснить не могла, а я ведь пыталась расспрашивать.

— Мы не хотели портить вашего пира, но завтра мы уходим. Среди вас живет наша сестра, — заговорил взрослый, — мы пришли ради нее. Где она?

Понятно, что речь идет о моей девочке.

— Прошу прощения, если нарушу какие-либо правила вежливости, — встряла ничуть не переживая об этой ерунде, — но я хочу знать, что вам нужно от Киры.

— Разве так имя?

Старик заговорил неожиданно, хриплым голосом, как будто долго молчал. Его спутники, похоже, изрядно удивились, но это лишь угадывалось по исходящим от них эмоциям.

Среди гостей и наших произошла некоторая ротация и я оказалась рядом со стариком. Лихо они это провернули, ненавязчиво.

— Как имя твоей дочери, — нацелился в меня коричневый закорузлый палец.

Моя дочь? Кто моя дочь?

— Ты считаешь ее дочерью, хоть еще молода. Она чтит тебя как мать. Я вижу. Как имя правильно есть? — Ничего себе спич, но хоть что-то прояснилось.

— Кириарнисса.

Старик немного поморщился, юнец откровенно скривился.

— Думаю, ее зовут Киран-ир-насса. Мы пришли забрать ее.

Да щас!

— Кира сама решает, что ей делать.

— Нет.

— А давайте, мы обсудим это позже и не будем мешать людям отдыхать. Вы не против?

— Ты права женщина, тут много ушей. — Старик взмахнул рукавом бурнуса и мир затих. Что? Очередная порция магии на мою голову? Глушилка?

— Тебе не страшно. — Старик не спрашивал, утверждал. — Ты смелая и достойна зваться матерью.

Угу, понятно, чьей матерью.

— Зачем вам моя дочь? Ей сейчас хорошо! Она свободна и сама решит, что ей делать.

— Нет, не свободна! На ней поводок. Я не могу разглядеть, в чьих руках другой конец. Но поводок есть. Давний.

Ой, что-то мне нехорошо.

— Не пугайся, женщина, старший шаман снимет заклятье. Поэтому девушка идет с нами.

— Насколько это опасно?

— Что?

Да все! Чем опасен поводок? Чем опасна Кира? Чем опасны для Киры эти новоявленные соплеменники? Пока не разберусь, никуда не пущу! У меня два мага дома прохлаждаются, бездельники!

— Как скоро может возникнуть проблема? И какая?

— Ты правильно задаешь вопросы, женщина. Заклятье подчинения ставят рабам. Тем, кого определили в жертву. Твоя дочь одета как воин, значит, ее готовили как убийцу…

Бедная девочка, тот, кого Кира почитала как спасителя, сделал из нее оружие одноразового использования. Из кривых пояснений старика, который тоже шаман, как оказалось, я уяснила, что есть слово — активатор, лишающее Киру воли, и слово — стартер, вроде команды «фас». Старик Халах думает, что бывший хозяин Киры слово — активатор произнес, но не влил силу в заклятие. Этим можно с натяжкой объяснить странную покладистость моей амазонки. А вот знает ли кто-нибудь второе слово, которое «фас», это неизвестно никому. Значит, поводок надо снимать как можно быстрее.

Но отпускать девку к кочевникам, которые неизвестно как ее примут? Не-не-не. А вдруг у них женщин за скот держат? Вернут ли они мне названную дочь? Здоровую и вменяемую.