Удачная неудача Солнцеликого (СИ) - Штефан Елена - Страница 34

Как уходили кочевники, как Кира чистила мангалы магией, как парни и Нитта убирали остатки мяса, я не видела, потому что застыла обтекшим сталагмитом над собственной чашкой. Она была полна монеток не самого низкого достоинства. А я и забыла, Дук же объяснял: брать еду у вдовы настоящему мужчине невместно. Странное это было чувство, двойственное, и деньгам рада, и заступников благодарила искренне. Потом плюнула, нечего со своим уставом да в иной мир. Кто я такая, чтобы обременять этих честных сильных людей ненужной им благодарностью?

И вообще, пир — это уже прошлое, а мне предстоял трудный разговор с Кирой и магами, не мешало бы подготовиться и хотя бы первые три вопроса сформулировать.

Семейный совет начался раньше, чем я предполагала. Мы с амазонкой были сыты, мужчины охотно ели разогретое мясо, Кира, умничка, сообразила и отбила изрядную порцию у нахальных, вечно голодных братьев. Капустный салат настрогать не штука, вот и пригодилась кисленькая водичка из аптеки, Гунар удивился, но наворачивал салатик охотно.

— Нина растеряна и зла. Кира боится. — Спасибо Сара, всех сдала, ничего не утаила. Раздражение пенилось в крови едкой отравой. Так как я молчала, думая страшную, неожиданно накрывшую не хуже пресловутого медного таза, мысль, рассказ о кочевниках начала сама амазонка.

Я не слушала, я приходила в себя от осознания, что все мои нервные всплески, это непросто накопленная усталость, ведь если считать свернутое время, то рабочий день у меня часов пятнадцать в сутки, которые, кстати, тут около двадцати двух часов.

Страшная догадка опалила нервы жгучим перцем. Чтоб врагу рода человеческого сделали депиляцию, везде и одновременно, это, слов приличных у меня нет, пмс. Как я запамятовала об этой стороне молодости? Напрочь, ведь забыла. Ниана, видать, голодала долго, вот меня ничего и не беспокоило, а стоило чуток отъесться, как организм не преминул вспомнить, что он — женщина. В себя пришла от Сариной энергетической ласки, спасибо родная, теперь, когда проблема обозначена, справлюсь. А сейчас, главное — Кира.

— Я никакого поводка не вижу, — в сомнение Гунара хотелось завернуться, как в шаль. — Ментальное поле несколько искажено, но такие искажения могут давать сильные клятвы. А Кира, как охранник, дала их немало, ведь так, девочка моя? Как целитель могу сказать одно, когда мы только встретились, эмоциональное поле Киры выглядело, как у человека с застарелым уродством. Сейчас стало получше.

— Да, это так. — Сара колыхнула одежками, что почти всегда означает возбуждение интереса, — И мне не видно никакого инородного вмешательства, когда мы только познакомились и я хотела ее запугать, она сопротивлялась. Но я списала это на то, что рядом была Нина.

Гунар понимающе кивал, Кира и затихарившийся Ваен тоже признаков непонимания не проявляли, одна я тут магически тупая.

— И что это может означать?

— Это означает, что на тот момент Кира уже выбрала тебя в качестве ориентира. — Гунар посматривал на Ваена, он один еще не высказался.

— Я вижу наложение чужой воли, — тихо и раздумчиво заговорил второй маг, — это стыдно, но внимания я не обращал, Сара и Нина интересовали меня куда больше.

— Как и меня, — поддержал его дядюшка, — как и меня. А ведь ты, Нина, просила присмотреться. Простите, девочки, плохой из меня опекун.

Кидаться к Гунару с успокаивающими объятиями не стала, не нужно ему этого сейчас, нельзя сбивать рабочий настрой. А Ваен-то каков! Видит больше Гунара, и старик его мнению доверяет!

— Погодите, это сейчас неважно. Надо ли понимать так, что снять поводок или даже отчетливо выделить его вы не можете? — Я не обвиняла, я рассуждала вслух, — а кочевники увидели. Означает ли это, что их магия имеет иную природу и что вам об этом известно?

Молчание.

— Тогда другой вопрос, что им могло понадобиться от Киры? — И тоже без ответа.

Это мучило меня все сильнее. Кочевники появляются на нашем «Предгорном» через каждые две недели, сам Фарх-ар говорил. Примерно месяц или чуть больше, назад, там появилась Кира и мы точно видели кочевников в наш самый первый день на рынке.

Элементарно. Углядели Киру, она их заинтересовала, доложили. Через две недели пришли еще раз — присмотрелись. Еще через две недели пожаловал шаман с интересным предложением.

— Я иду отдыхать! — Получилось резковато, но извиняться не стану, силы как-то разом закончились. — А завтра рано утром я пойду провожать кочевников и задам этот вопрос шаману, раз другого варианта нет.

— Я иду с тобой! — Дядюшка был решителен.

— И я! А Кира пусть посидит дома. — Ваен в упор смотрел на вскинувшуюся амазонку, но добавил мягко. — Тебя могут попытаться украсть, не будем рисковать, хорошо?

Часть 27

Разбудили меня, по ощущениям, часа через четыре. Это Ваен расстарался, сказал, что если планы в силе, то надо поспешать.

Заставить двигаться усталое тело, которое даже на ощупь казалось опухшим, удалось исключительно после двадцать пятого понукания и образа растерзанной Киры перед глазами. Только благодаря этому аутотренингу надпочечники соблаговолили впрыснуть кровь толи́ку адреналина. День начался.

День-то начался, а мозг еще не очнулся, потому на Ваена я обратила внимание не сразу. Оппа, с какого перепугу он такой нарядный? Вместо привычной черной одежды нежно-лазоревый шелк кружевной, вот как есть гипюровой, рубашки и светло-серый идеального кроя, расшитый лазоревыми же галунами, камзол. Пошла и молча переоделась в бархат и новенький жакет, чтобы соответствовать Ваену и своему дорогущему плащу. Заодно стереотипы потрепанные подкорректировала, совсем за собой следить перестала, что Кира с вечера магией почистит, то и натягивала не глядя. Нарядиться, это правильно! Кочевники, это же так очевидно, ценят яркое. Выводов два: я к встрече не готова и здоровье мое требует внимания.

Зато мужчины, похоже, готовы вполне. Гунар бодр, Ваен азартен, а я, мать-самозванка, пытаюсь скрыть абсолютное отсутствие конструктивизма в мыслях. Сара, озабоченно трепеща одежками, что-то шепнула Гунару и тот влил в меня какое-то зелье. Пофиг. Зелье умеренно горькое, освежающее, а если Гунару не доверять, то как жить?

До рассвета еще часа три, если верить внутреннему хронометру. Рань несусветная и бессмысленная, на мой взгляд! Но мужчины, они местные, могут о нравах кочевников знать больше.

И верно, малый обоз из четырех кибиток, крытых все тем же войлоком, уже готов был тронуться, но почему-то стоял, и, похоже, стоял давно, даже запряженные лошадки, крепенькие и мохнатые, откровенно дремали. Что-то наших знакомцев задержало, только поэтому мы их и застали.

— Яркой луны, — поприветствовал Гунар выскочивших нам навстречу незнакомых парней. Бурнусы распахнуты, капюшоны откинуты, изогнутые клинки наголо, жуть.

— Я Нина Корреш, пришла проводить шамана Халаха. — Пока топали, я выпала из мыслительного каматоза, зелье у Гунара классное, да.

— Он занят, горожанка.

Горожанка, это я, да? А что, логично, раз они для нас — кочевники.

— А уважаемый Фарх-ар не согласится с нами поговорить? Хотелось бы увидеть и его.

— Занят!

— А Дораш-ар-пасса?

Незнакомый кочевник зашипел что-то обвинительно-ругательное.

— Он болен? — А ведь для Ваена эта фырчаще-шипящая какофония имела какой-то смысл. — Среди нас имеется целитель, мы можем помочь.

— Помогли вчера, наверно вы и есть те, кто отравил Дораша?

Та-ак. Парень, похоже, животом мается, а тут в воздухе витает мысль, об отравлении, и отравили именно мы, потому как ел он вчера у нас на пиру. И неважно, что Халах и Фарх здоровы, а Дораш где угодно, чем угодно травануться мог, если только это не… Ой, мама…

— Фарх-ар, Нина здесь! — Хорошо, что голос попридержала в последний момент, вспомнив о предрассветной тишине, но и этого хватило, чтобы вдали забрехали собаки, а лошадки вскинули головы испуганно всхрапывая.

Дальняя кибитка качнулась, приоткрылся полог, плеснуло неярким светом. Из темноты материализовался мой знакомец. Без бурнуса он выглядел не таким огромным, распущенные волосы всклокочены, скулы каменеют, как мегалиты Стоунхенджа, глаза злые, прищуренные. Ой! Да не было бы рядом со мной двух представительных спутников, молча бы скрутил мою хлипкую шейку, руки вон так и подергиваются в нетерпении…