Удачная неудача Солнцеликого (СИ) - Штефан Елена - Страница 37

— Ро-одс-ственница. Зачем? Опас-сно? — За эти недели интонации Сары стали более живыми. Сейчас она переживала за наших, а потому опять вернулась к этой манере строить фразы, которую я про себя называла механической.

— Халах заверил, что нет, не опасно, раз она гостья. И что он не посмеет причинить мне вред, а значит Кира неприкосновенна. И Гунар, тоже ведь спаситель внука. И все наши близкие.

Гунар, предатель, проникся доверительной симпатией к шаману и соблазнился новыми знаниями. Что уж там эти старики друг про друга осознали и приняли, когда были связаны единым порывом спасти пацана, мне неведомо. Но я Гунара понимала. Такие перспективы! Ведь заклятье на Кире — вызов ему, как магу и целителю, и он не упустит шанса с этим разобраться. Это помимо благородной миссии сопровождения Киры в неизведанные дали в качестве старшего родственника.

— Ваен?

— Ваен ко мне в родню не просился, — я хихикнула, мысль о нищебродке в многовековых рядах родни Ваена была более чем забавной. Сара поняла и к веселью присоединилась. Ее собственная аристократическая спесь, которую госпожа Фукеш демонстрировала в первый день знакомства рассосалась под натиском впечатлений и перспективы сытого не одиночества.

Не знаю, за каким лядом Ваену приспичило жить с нами, но я была твердо уверена в двух вещах: ему с нами хорошо и мне лучше не знать о его проблемах. Чую высшим образованием, что там все глобально.

Если объективно разобраться, то Ваен, несмотря на огромную мою благодарность — обуза, но он разбавляет жизнь Гунара мужским обществом, и за это я готова потерпеть его еще немножко. А вот об оплате пропитания намерена поговорить при первом удобном случае. Благодарность благодарностью, а в прислуги я не нанималась и намерена облегчить себе жизнь, здоровье дороже этики. Я старая, больная, трепаная российским здравоохранением тетка, второй раз по пути разбазаривания здоровья на ненужные трудовые подвиги и потакание низменным желаниям не пойду.

Сара не мешала мне думать мои думки и я даже немного задремала. Проснулась от грохота за стенкой, на кухне. Неужто новый постоялец нашел в себе силы подняться. А почему бы и нет? Не полостная же операция…

Источником шума был предмет недавних меркантильных планов. Ваен зачем-то рылся в моих эксклюзивно-заказных тазах. Рановато он что-то сегодня.

В нос ударил запах. Одновременно остро неприятный и неожиданно чарующий, почти совсем забытый запах свежей морской рыбы. Большого количества рыбы! Никогда не сталкивалась ни с чем подобным на прилавках наших супермаркетов. Никогда! А дух такой невыносимо правильный, что кружило голову. Еще бы, Ваен, надо думать, отраву в дом не понесет. Боже милосердный и все четыре местных небожителя, благодарю вас, как же я вас благодарю!

Так! Вот это плоскодонное, похожее на палтус, отложим для экспериментов, на потом, когда уляжется первый истерический аппетит. Вот это, ковырнула ножом у хвоста, большое и беломясое, приготовлю прямо сейчас, вот эту мелочевочку, похожую на крупненькую плотву, отложим на супчик. Ну а это — без сомнения, селедка, только размером с дельфиненка. Это солить! А в мешке, который Ваен пристроил в таз, еще не кончилось, какое счастье, будет чем встретить названных родственников.

Пока я сладострастно распределяла внезапное богатство, напрочь отрешилась от действительности. А в кухне произошли изменения.

В дверном проеме замер Дораш. Как стоп-кадр дурной комедии, замер, скованный удивлением и ужасом. Перед ним, руки в боки, колыхалась Сара с самым что ни на есть, возмущенным видом.

Из дверей со стороны двора мизансцену обозревал Ваен. Я даже не поняла своим, раздербаненным счастьем, умишком, что с ним не так. А когда поняла, прыснула. Ваен был все в том же шикарном расшитом камзоле, лазоревом шелке и с увесистым мешком чего-то на плече. И это что-то покрывало его тонким слоем белой пыли, нет, пудры, нет…мука? Мука? Настоящая мука? Неужели пшеничная?

Не помереть бы от предынфарктной радости! Я воевала с завязкой полотняной тары объемом ведра на два, стремясь убедиться в своей догадке, и ни на что не обращала внимания, тем временем Сара окончательно вышла из себя.

— Нельс-ся. Нельс-ся! — Шипела она нервно. А вот это я не люблю! Не люблю, когда моя призрачная подруга так расплескивает драгоценную энергию. Пришлось оставить вожделенный мешок и вникать.

— Что не так, дорогая? Дораш? Отомри! Это Сара, она живет здесь, с нами, не надо бояться, просто не раздражай ее, хорошо? — Бледный парень лишь хлопал девичьими ресницами. Это он от болезни такой бесцветный или от впечатлений? Мда, Сара умеет быть эффектной, особенно для зашуганных местных.

Суть конфликта была проста. Дораша разбудили естественные потребности и он было приготовился справить нужду по привычке, на воле, хотя ему и рассказывали про наши удобства, где чистота поддерживалась магически. Сара, естественно, не обрадовалась предстоящему вандализму и приняла меры не пущать, ну, как смогла: предстала во всей своей полупрозрачной красе, да еще и заговорила. Готова спорить, что у Дораша «потребности» резко возросли от такого явления, а ему это не полезно. Надо спасать. Ваен откровенно и неаристократично ржал, видно, хорошо понимал проблемы гостя.

— Пойдем, — демонстративно прошла прямо сквозь Сару, попутно скормив ей немного силы, — разок тебе покажу. На улице гадить не смей, заставлю все убирать.

На оскаленные зубки этого товарища даже внимания не обратила, у меня Ваен за спиной, если уж ему дед-шаман не указ. И вообще, я тоже смехом давлюсь, только вбитые в подкорку законы гостеприимства не позволяли присоединиться к веселью друга. Паренька, конечно, жаль, но уж больно настроение у меня сейчас приподнятое, отдых и новые продуктовые перспективы сотворили чудеса с моим самочувствием.

— Вот, — указала вернувшемуся Дорашу на высокую миску и горку лепешек вчерашней выпечки, — перекуси и пойдем, покажу, где у нас моются.

Гостя при виде угощения перекосило. Глаза его заметались в поисках еды посущественнее, но я-то не готовила, у меня только бульон, который Ваен с аппетитом прихлебывал из кружки, он опять притащил какие-то бумаги и устроился на другом конце обширного стола.

— Я попозже тебе рыбки дам. — Жалкая попытка примирить парня с действительностью, понимаю, но ему нельзя тяжелой пищи, хотя бы до вечера. И пусть пациент мне не очень верит, но я не постеснялась напомнить ему о наказе деда. Уверена, что ему велели быть скромным.

— Как ты себя чувствуешь, Нин? — Ваен с чего-то решил быть внимательным. Снова калькулятор понадобился? Ну что ж, он сам подставился.

— Спасибо, неплохо. Что за цифирь ты опять принес?

— Счета. Есть у меня подозрение, что по некоторым по два раза казну списали. Поможешь?

— Так рыбу ты принес, чтоб меня простимулировать? — Глазам своим не поверила, но дружок мой смутился.

— Не то чтобы, — замялся он, — Гунар сказал, твое здоровье требует, а у тебя нет времени ехать на рыбный привоз. — Еще б я знала, что такое, вообще, существует.

— А про муку ты недавно мечтала.

Дораш тихонько печалился, попивая свой бульон прямо из миски, игнорируя ложку. Его кислый вид не мог поколебать моего приподнятого рыбой и мукой настроения, его портила необходимость проследить за помывкой этого сына степей, тут мне мерещились всякие ужасы начиная с неравного боя на кулаках, заканчивая сольным выступлением Сары, после которого я парня отцу вменяемым не верну.

— Дораш, ты почему такой смурной, болит что-нибудь? — лохматая белобрысая голова вяло изобразила отрицание.

— А ты вправду деду помогала меня лечить? Дед сказал, что это ты догадалась, где болезнь засела, он меня неправильно лечил, думал — отравление. Я помню, что ты там была.

— И я, и Ваен, и мой названный дядюшка Гунар.

Вот чего угодно ожидала, но только не того, что этот товарищ отставит недопитый бульончик, встанет и отвесит поклон в пояс. Мне. Ваен удостоился сдержанного наклона торса и удара кулачищем в грудь. Аж гукнуло.