Космическая полиция (трилогия) - Дуэйн Диана - Страница 80

Мелл рассмеялась:

— Ах-х-х… снова сравняли счет!

Несколько мгновений оба сидели молча, покачивая стаканы в руках.

— Я родилась на Марсе, — начала Мелл. — Обычное дело — маленькое терраформированное поселение в глубоком кратере. Фермерство для производства кислорода, бурение водяных скважин и так далее. Немного археологии, но никто не принимал этих искателей черепков всерьез. У отца с матерью был гараж. — Мелл чуть улыбнулась. — Они научили меня моему делу. Начали с глиссеров, обдирая бедняг-археологов, затем занялись ионными ускорителями, когда развернулись работы на Поясе. Некоторое время родители работали дилерами на «Опеле». — Она поморщилась. — Вскоре дело пошло на убыль, ну и хорошо, всем нам это жутко не нравилось. Это была одна из тех ошибок, которые когда-нибудь да совершаешь. Когда папа умер, а я достаточно повзрослела, чтобы начать принимать решения самостоятельно, я приехала сюда. Мне это показалось наиболее приемлемым, к тому же в нашей семье эмиграция — дело обычное. Папа улетел с Луны примерно в том же возрасте, в каком я отправилась на Пояс. Это было первое место, куда я уехала, и с тех пор я тут и сижу.

Эван кивнул.

— А вы? — спросила она. — Вас же не старший инспектор таким придумал.

Эван рассмеялся и сделал бармену знак принести еще выпивки, думая про себя, что последнее, что породил старший инспектор, — это до предела идиотский бюджет. Он рассказал ей немного про Уэльс, про то, как он там рос, об этом рассаднике индустрии и бизнеса, о том, как на него постоянно давили, торопя что-то из себя сделать. Память о прошлых днях нищеты и безработицы еще не окончательно улетучилась. Затем служба в армии, подготовка для работы в сьюте, случайные полицейские акции. Всегда оставалось ощущение, что что-то утрачено, недоделано. Странно, но когда его списали в запас, злость прожила в нем недолго. Затем гибель его первого напарника по Солнечному патрулю. Расследование, закончившееся уничтожением круга наркоторговли, которая и привела к этой смерти. Наконец, работа с Джоссом. Получился на удивление краткий и сухой рассказ, несмотря на все мысли, кровь и слезы, что были в нем.

Когда Эван наконец закончил, он не был уверен даже в том, что Мелл его слушала. Она наполовину осушила свой стакан, и вид у нее был слегка усталый.

— Извините, я совсем вас заболтал, — вздохнул он.

— Да нет же, господи! — воскликнула она, хотя по ее голосу этого не было заметно. Но она отодвинула выпивку.

— Как я понимаю, — сказала Мелл, — копа вроде вас обычно считают просто здоровенным тупым куском мяса?

Эван чуть улыбнулся.

— Я не всегда пытаюсь развеивать это впечатление, — сказал он. — Подобный имидж иногда работает мне на руку.

Она посмотрела на него с некоторым раздражением. Эван просто пожал плечами.

— Ладно, — сказала Мелл.

«Мне в голову лезут совсем левые мысли», — почему-то без обычного удивления подумал он. Она была определенно интересной женщиной. «Даже более того. Она ведь и драться умеет».

— Где вы научились драться? — спросил он. — Нет, серьезно.

Она тихо рассмеялась:

— Детство на Марсе учит многому. Растешь быстро. Кое-где на планете отношение числа мужчин к числу женщин по-прежнему остается высоким. И многие мужчины привыкли брать то, что им хочется. — Она улыбнулась. — Незачем сдаваться им без драки. А здесь временами представляется случай попрактиковаться.

— Даже чаще, чем просто временами, — сказал Эван, отодвигая на всякий случай в сторону свои совершенно не относящиеся к работе мысли. Если эта женщина заподозрит, о чем он думает, она ему башку отгрызет.

Но в то же время эти мысли были приятны. «Черт, за мысли же не расстреливают. Пока».

— Да вся эта практика ломаного гроша не стоит, — улыбнулась она.

Эван расхохотался.

— Знаете, — сказал он, — я такого не слышал с тех самых пор, как покинул Уэльс.

Она подняла брови.

— А что, цены выросли, что ли?

Эван покачал головой.

— Тогда послушаем.

«А что? — громко сказала одна часть его «я», а другая часть прокомментировала: — Ну выбьет она тебе мозги, вот и все. Зато самым интересным за последнее время образом».

— Вы можете быть жестокой, — проронил он наконец. — Это я опасно фамильярничаю. И пока еще я не готов жениться.

Она коротко сверкнула глазами. Это было заметно даже в полумраке.

— Забавно, но я тоже.

— Я тут подумал, что в другое время в другом месте я был бы очень рад пригласить вас на ужин.

— Другое время, — сказала она, — настанет, когда вы закончите свое расследование, а другое место будет где-то там, где рестораны получше.

Эван подумал — а вдруг их комнаты прослушиваются? Но сейчас он просто кивнул и сказал:

— Довольно близко попали.

Мелл посмотрела на него. «Потрясающе, — подумал Эван. — Ее глаза зеленые даже в такой темнотище. Прямо будто у кошки».

— Должна заметить, — сказала она, — что у нас тут есть вполне приличные рестораны. Что бы там ни говорил «Мишлен Гайд». Снобы чванливые, — добавила она, слегка улыбаясь.

— Ага, — сказал Эван. — Тогда как только закончим…

— Я люблю мусаку, — сказала она. — И еще тут готовят чудесную свинину в тандыре.

— Свинину? Необычно, — сказал Эван.

— Повар у нас — замечательный китаец, — пожала она плечами. — Мне еще нравится его чилли. А смесь на тандыре просто смертельна!

Эван открыл было рот, чтобы сказать что-то, как он отчаянно надеялся, умное, но так и не успел — послышались настойчивые сигналы.

— О черт, — выругалась Мелл, — многовато за один вечер. Меня вызывают. — Она соскользнула с кресла и улыбнулась Эвану. Его внезапно прошиб пот. — Доброй ночи, Эван, — проронила она и поспешила к выходу. Эван еще некоторое время смотрел в стакан, потом одним глотком прикончил его содержимое. Поднял взгляд и увидел, что бармен задумчиво смотрит на него.

— Очень милая женщина, — сказал он, неспособный сейчас думать ни о чем другом.

Бармен нечленораздельно хмыкнул и отвернулся.

Эван сполз с кресла и пошел к выходу, насвистывая какую-то песенку.

Джосс проторчал добрых двадцать минут в корабельном фрешере, прежде чем снова ощутил себя готовым к очередной вылазке. Обычно после того, как в него стреляли, его весьма основательно прошибал пот, причем какой-то особенно кислый, резкий, пропитывавший не только его одежду и волосы, но всю душу. Поэтому для того, чтобы его смыть, требовалось немало воды и мыла. Он только что заполнил баки водой из станционных запасов и, не торгуясь, заплатил запредельную цену. Пусть Лукреция говорит что хочет. В нее-то не стреляли.

Когда он вышел, то отправился в бар, в котором побывал вчера вечером, а именно — в «Асторию». Не раздумывая, вошел внутрь. Он был в форме, с открытой кобурой и с тем выражением лица, которое, как он надеялся, примут не за примерзшую к физиономии перепуганную улыбку, а за выражение лица человека, который даст по морде, если его заденут. Люди поворачивались к нему и окидывали оценивающим взглядом — он отвечал тем же. И люди опускали головы и отворачивались так же быстро.

Он подошел к стойке, где, кроме него, сейчас находилась лишь какая-то дамочка, и громко заявил:

— Я пришел выпить с Сесиль, самой прекрасной женщиной на всех девяти планетах, и любой, кто мне помешает, схлопочет пулю. — Помолчал и добавил: — А затем его посадят за нарушение порядка и поведение, оскорбляющее общественность. Так что, если вы что-то затеваете, ради бога, начинайте прямо сейчас, чтобы честным людям не пришлось всю ночь дожидаться начала шоу.

Повисла тишина. Мертвой ее нельзя было назвать — кто-то давился смехом, и тишина эта была куда менее зловещей, чем в прошлый раз. Сидевшая у бара дама обернулась со словами:

— Мистер Лапочка О’Баннион, а я-то думала, что вы сбежали и зазря подняли меня.

— Мадам, — торжественно произнес Джосс, склоняясь к ее руке, — я не пережил бы, если бы потерял вас. К несчастью, — он выпустил ее руку, — мне пришлось ненадолго выйти, и какой-то идиот попытался меня убить, но на сегодняшний вечер все улажено, и я могу немного расслабиться. Что вы желаете выпить? — спросил он уже нормальным тоном.