Дважды умерший
(Рассказы) - Рымкевич Павел Адамович - Страница 8

5

Загадочный цилиндр

Дома! Наконец, дома, в любимом кабинете, окруженным сотнями книг и рукописей, таких близких и родных…

Рут Торри ходил взад и вперед по кабинету. Мысли его были полны впечатлениями событий во «Дворце Знания».

— Бедные, слепые кроты! Они не сознают, что стоят на краю пропасти, — шептал он. — Но, как мне убедить их, чем смогу я доказать правильность моих теорий о многих случаях упадка культуры, которые уже имели место в истории и были вызваны аналогичными причинами? Химическая война погубит все наши научные достижения.

— Можно? — раздался за дверью голос, и в комнату ворвался красный, покрытый потом Прис Паус. Он положил на стол около старика завёрнутый в бумагу цилиндр и, неуклюже поклонившись, устремился к двери.

Вздрогнувший от неожиданности, Рут Торри не успел что-либо сказать, как уже на лестнице раздались торопливые, удалявшиеся шаги.

Ученый взял в руки цилиндр, рассмотрел его, задумчиво покачал головою.

— Надо исследовать. Кто знает, может быть, моряк оказался прав, и я найду здесь ценное для науки, — прошептал он.

Старик тщательно очистил цилиндр, по-видимому, долго пролежавший на дне моря, от различных осадков, покрывавших его толстым слоем, и, когда, наконец, обнаружил металлическую поверхность, соскоблил с нее в стеклянную пробирку немного металла.

Из шкафа, где хранились различные химические реактивы, он брал то один, то другой. То наливал что-то в пробирку, то фильтровал какой-то раствор, то производил нагревание.

— Цилиндр сделан из платины! — воскликнул Рут Торри через полчаса упорной работы. — Вот почему он смог сохраняться в течение долгого времени.

— Конечно, он внутри полый, — добавил ученый, взвесив цилиндр на руке.

Осторожно, дабы не попортить то, что могло находиться внутри загадочного хранилища, Рут Торри начал распиливать цилиндр.

«Дз… дз…» — взвизгивала пилка.

Крак! — и цилиндр распался на две половинки.

Бережно извлек ученый свернутые в трубочку листы рукописи. Несмотря на то, что они были сделаны из какого-то вещества, значительно более плотного, чем бумага, и сохранялись к герметически закупоренном платиновом сосуде, время сделало свое, и листы рассыпались от одного прикосновении старика.

Первый и второй листы обратились в труху. Третий и четвертый сохранились лучше, хотя истерлись следы написанного на них. Начиная с пятого листа, можно было различить какие-то знаки, образующие, по-видимому, слова и целые фразы.

Усиленно забилось сердце ученого. Не лежит ли в его руках вестник минувшего, свидетель давно забытой культуры?

Сколько веков прошло с тех пор, как автор этой рукописи закупорил свой труд в металлический конверт?.. Восемь, а может быть десять или более тысяч лет?.. Какова судьба этого послания? Быть может, оно было первоначально зарыто в землю, сердитые волны размыли берега, и цилиндр очутился на дне моря. Быть может, грозные геологические процессы извлекли это письмо из земных недр и услужливо предложили Прис Паусу, старому морскому волку.

6

Так погибла культура

Два месяца непрерывно работал Рут Торри, разбирая загадочную рукопись. Два месяца провел он почти без сна, забывая о пище.

И вот, наконец, тайна древних письмен разгадана, и ученый может приступить к систематическому переводу.

Первые четыре листа уничтожило безжалостное время, и только пятый и дальнейшие могли служить материалом для перевода.

Вот что прочел на них Рут Торри:

«…Я изложил причины возникновения войны между Англией и Францией и историю постепенного вовлечения в нее других государств. Теперь перехожу к событиям последних дней.

На окраине Лондона расположен гигантский аэродром, построенный еще в 1930 голу. Тридцать две причальных башни для дирижаблей, высотою в 100 метров, и сто восемьдесят площадок для спуска и подъема геликоптеров и аэропланов.

Все это было приспособлено для военных целей. Отсюда вылетали воздушные эскадры для опустошения вражеских территорий.

Двенадцать раз пытался наш воздушный флот уничтожить Париж, но напрасно — столица французов превосходно охранялась. Вчера была сделана тринадцатая попытка. С нетерпением ожидали мы возвращения наших отважных летчиков… Через три с половиной часа они вернулись. Париж больше не существовал. Уже раньше Франция была почти совершенно уничтожена. Эта победа довершила ее окончательное поражение.

Поздно ночью мы получили сигнал о появлении на востоке большой неприятельской воздушной эскадры. Наши летчики вылетели ей на встречу. Прошел час, другой — они не возвращались. В это время радиосигнал сообщил нам о неприятельском воздушном флоте на западе. Оставшиеся в небольшом числе сторожевые суда ринулись отражать врага. Их храбрый порыв окончился неудачно. В четыре часа 40 минут утра, соединенные американская и итальянская эскадры появились над Лондоном. Это был последний день великого города. Таков, видимо, закон справедливости.

Я люблю свой родной город. Серый, туманный, холодный Лондон близок моему сердцу. Я здесь родился, здесь и умираю… Впрочем, я еще жив, но уже близится неизбежный конец…

Мысли беспорядочно суетятся в моей голове. Я, кажется, начинаю терять рассудок…

Ах, да… надо описать, как это было…

Я находился на вершине причальной башни № 17 и отправлял радио-депешу союзникам, когда раздался первый оглушительный взрыв.

Неприятельский воздушный флот находился на громадной высоте. Он, вероятно, состоял из автоматов-аэропланов без летчиков, управляемых с большого расстояния электромагнитными волнами… С воздушных судов автоматически сбрасывались снаряды, начиненные обращенным в жидкость, ядовитым газом, обозначаемым на войне знаком „2 X“.

Никакие предохранительные маски, надеваемые на лицо, и даже целые костюмы не могут спасти от разрушительного действия ужасного газа. Он проникает через мельчайшие поры тканей и несет людям мучительную смерть. Трупы умерших раздуваются и покрываются зеленоватыми язвами.

Мне приходилось раньше видеть погибших таким образом французов… А там, в Вестенде лежат в таком же ужасном, обезображенном виде моя жена и обе малютки… Еще вчера, уходя на дежурство, я держал их на руках… Слезы душат меня. Я не могу писать. Впрочем, и меня ждет та же участь…

Под влиянием газа „2 X“ все металлы окисляются, за исключением платины и еще нескольких. Я не химик и не знаю состава газа, но особенно меня поражает то действие, которое он производит на почву. Земля размягчается и обращается в жидкую кашицу. Фундаменты вследствие этого расползаются, что влечет за собою разрушение всех построек.

Газ покрывает землю слоем в 10–12 метров, но ведь от него нельзя спастись в верхних этажах зданий… Люди гибнут или раздавленные разрушающимися строениями, или их мучительно убивает газ.

Через несколько минут после услышанного мною первого взрыва, начали падать снаряды и на наш аэродром. Со страшным треском падали массивные причальные башни. Зловеще затряслась и начала падать и моя башня. Я потерял сознание…

Когда я очнулся, то оказалось, что я лежу в углу своего помещения, придавленный массивным столом, где стояли радиоаппараты, большинство коих было поломано и разбито.

Потирая ушибленные места, я поднялся и с трудом дополз по полу, приникшему наклонное положение, к окну…

Я увидел развалины города, покрытые густою зеленою пеленой.

…Я увидел развалины города, покрытие густою зеленою пеленой…

Внимательно оглядевшись, я понял причину своего временного спасения. Падая, башня встретила своей нижней частью препятствие в груде обломков от разломанною ангара, и задержалась, приняв наклонное положение.

Лестница для спуска вниз сплющена. Я очутился пленником на высоте 15 метров от поверхности земли. Ужасные газы не доходят до этой высоты, и я временно сохранил жизнь… Но моя гибель — вопрос времени. Башня трещит и вздрагивает… Скоро конец.