Шестой (ЛП) - Линн К. И. - Страница 18

Не могу, сказать, что это так уж сильно удивило меня. Я не один год проработала с патологоанатомами и своими глазами видела, на что способны люди. Кто-то же должен быть социопатом. Такого диагноза бы просто не существовало, не была бы создана целая область изучения нарушения, если бы это не было глобальной проблемой.

Я подползаю к краю кровати и наклоняюсь вперед. Насколько я вижу, он не обращает на меня никакого внимания, хотя остро осознает мое присутствие, как и все, что его окружает. Если бы в комнате была муха, уверена, что он бы точно знал, где она сидит.

— Ты когда-нибудь влюблялся?

Шестой на секунду замирает и вздыхает.

— Ну почему ты такая любопытная? Неужели сложно сидеть на кровати и рыдать, как любой нормальной заложнице?

Я поджимаю губы.

— Тебе от этого станет легче?

— Если бы я был нормальным, я бы сказал, что видеть тебя плачущей в некотором роде меня успокаивает. Нет... то, как ты ведешь себя скорее... нервирует.

Я склоняю голову на бок. Меня одолевает любопытство.

— Я нервирую тебя?

Он швыряет один из пистолетов на стол и, прищурив глаза, разворачивается ко мне.

— Из-за тебя у меня чешется указательный палец, которым я обычно нажимаю на курок.

Я подтягиваю ноги к груди и упираюсь подбородком в коленки.

— Валяй. И физически и ментально утомительно ждать, пока ты решишь, когда наконец-то соберешься убить меня.

Шестой берет один из своих пистолетов, встает и в два шага оказывается рядом со мной. Холодное стальное дуло пистолета прижимается к моему лбу. Но я не испытываю паники или страха, мое тело не напрягается в ожидании выстрела, наоборот, меня затапливает чувство облегчения. Едва заметное движение пальца и кошмар, в который превратилась моя жизнь, будет окончен.

Его губы раздвигаются в ухмылке.

— Я убью тебя, когда буду готов и не раньше, чем закончу все дела с тобой. А теперь заткнись.

Он тычет мне пистолетом в лоб до тех пор, пока я не падаю на спину на кровать.

Лежа на спине, я изучаю потолок, пытаясь решить для себя, жаль мне или нет, что он не нажал на курок.

***

Несколько часов спустя мне удается подсчитать точное число пятен от воды на потолке, и я прихожу к выводу, что этот дерьмовый мотель отчаянно нуждается в новой крыше, причем лучше до того, как нынешняя рухнет. Не велика будет потеря. Кто в здравом уме приедет в этот крошечный мертвый городишко и снимет здесь комнату, кроме психа?

— Скучно, — сообщаю я, укладываясь на свою сторону кровати, и смотрю на Шестого.

Его внимание полностью сосредоточено на пистолете, лежащем перед ним.

— Не моя проблема.

Сколько времени может занимать чистка чертова пистолета?

— А, по-моему, как раз твоя. Это ты похитил меня и притащил в дыру без интернета или хотя бы какой-нибудь книжонки, которую можно было бы почитать, пока ты любовно полируешь свои железяки. Серьезно, как долго тебе еще нужно этим заниматься? — я смотрю на него, но он не обращает на меня внимания. И я зачарованно наблюдаю за его умелыми отточенными действиями со смертельной коллекцией оружия.

— Тогда посмотри телевизор.

Я морщусь.

— Фу. Тут нет кабельного, а от дневных шоу, которые сейчас показывают, меня тошнит, — я перекатываюсь на спину и смотрю вверх, начиная считать водяные пятна на потолке уже в надцатый раз. Я с ума сойду, если все так и будет двигаться с черепашьей скоростью. — Ты мне так и не ответил. Ты когда-нибудь влюблялся? В человека, естественно, не в эти твои пушки.

— В результате любви рождается слабость.

Его ответ удивляет меня, и дело не в том, что он сказал, я удивлена, что он вообще мне ответил. Очевидно, что любовь не для хладнокровных убийц.

— Тебе никогда не бывает одиноко?

Он смеется, низко и хрипло.

— Женщины нужны мне только в том случае, когда моему члену нужна компания их киски.

— А я тогда кто? Заложница или компания?

Его челюсть напрягается и, вскочив, он быстро подходит ко мне. Я вздрагиваю, заметив ярость в его глазах — я вывела его из себя. Пытаясь убежать, я отползаю по кровати прочь от него, но бесполезно.

Руками он обхватывает меня за горло и подтаскивает к себе, так что наши лица оказываются на одном уровне. Мне больно — Шестой крепко вцепился в мою шею — и трудно дышать. Инстинктивно я вдавливаю ногти в его руку, пытаясь заставить его отпустить меня, но очевидно, он даже не чувствует боли.

Наоборот, Шестой еще крепче сжимает руки.

— Заткнись ты уже или твой рот будет начищать мое оружие!

Разжав руки, он отшвыривает меня на кровать. Горло обжигает огнем, когда я делаю вдох. Я кашляю, пока пытаюсь позволить кислороду попасть обратно в легкие.

Кажется, разговоры не входят в список того, что ему нравится делать. Я только скажу что-то, а он уже бесится. С другой стороны, я же намеренно задавала ему вопросы и злила его. Неудивительно, что он сорвался.

Я умолкаю и просто смотрю на него. Привлекательный мужчина — волевой подбородок, прямой нос — предполагаю, что последний был сломан и не один раз — серьезные темные глаза. Добавьте к этому атлетическое телосложение и можно не удивляться, что меня физически влечет к нему.

Правда, его действия должны перечеркивать это влечение, но по какой-то причине этого не происходит.

И я одна из таких запутавшихся. Но я и должна такой быть, верно? Хотеть секса с мужчиной, который убил моих друзей и похитил меня.

В конечном итоге, я прекращаю глазеть на него, но так и продолжаю смотреть в его сторону, просто мой взгляд расфокусировался.

— Что? — ворчит он какое-то время спустя.

— Что что? — переспрашиваю я и сажусь, снова сосредоточив на нем свое внимание.

— Меня раздражает, что ты разглядываешь меня.

Мне хочется рассмеяться. Может, мой взгляд и был направлен на него, но на самом деле я давно прекратила смотреть на него.

— Почему они не нашли твои отпечатки пальцев в мотеле? — эта мысль крутилась где-то на задворках сознания с тех пор, как я увидела тот выпуск новостей — отличная смена темы.

Шестой подходит ко мне и протягивает свою ладонь тыльной стороной кверху. Повернув ее так, чтобы на нее падал свет, я понимаю... так же как и у Джона Доу у Шестого нет отпечатков пальцев.

— Ты знал его, — выдвигаю я предположение, не потрудившись облечь его в вопросительную форму. И по его реакции я понимаю ответ. — Поэтому я до сих пор жива. Ты хочешь узнать, почему он погиб.

Шестой убирает руку и возвращается к стулу.

— Его убили выстрелом в голову, но ты единственная, кто знает, как пуля смогла туда попасть.

Я выгибаю бровь.

— Вы с ним единственные, кто мог сделать подобный выстрел? Это напоминало скорее казнь, как-то так.

Шестой качает головой.

— Невозможно.

— Почему? Ты настолько ужасен, что никто не может победить тебя, да?

— Меня послали зачистить все следы его раскрытия и уничтожить все улики. Как только я увидел, кто это, и понял, как он умер... Это послание.

— И о чем тебе сообщила дырка в его черепушке? — мне хочется закатить глаза: наружу вырвалось чуть больше сарказма, чем я собиралась проявить на самом деле.

Но Шестой еще сильнее уходит в себя, пока смотрит в щель между шторами.

— Время вышло.

Мои брови удивленно взлетают вверх.

— Имеешь в виду, что твое время вышло? Ты следующий, кто очутится на столе в морге? Так ты это понял?

Шестой не отвечает. Видимо я достигла уровня, когда он не готов больше делиться информацией.

По интонации его голоса я понимаю одну вещь — в этой комнате я не единственная, кто опасается получить пулю в лоб.

Глава 9

Статистика:

10 — дней я заложница киллера

9 — дней в захудалом мотеле

7 — раз я вывела из себя своего похитителя

5 — раз он наставлял на меня пистолет