Шестой (ЛП) - Линн К. И. - Страница 22

— Еще чуть-чуть и мой член окажется в твоей киске прямо здесь.

— А я и не против.

— Женщина с чертовски странными сексуальными наклонностями, — шепчет он себе под нос. — Нам нужно успеть на самолет, — Шестой отступает и подхватывает чемоданы.

Я нагибаюсь поднять с земли свою сумочку, но подпрыгиваю, когда за талию меня обхватывает рука. Губы Шестого атакуют мою шею: он посасывает и покусывает кожу, двигаясь к уху. Я выгибаю шею, давая ему лучший доступ, а сама отклоняюсь, прижимаясь к нему.

— Возможно, мне придется убедить тебя заняться сексом в самолете. Не уверен, что выдержу полет после такого.

Треклятое вдохновение.

Получив билеты и сдав багаж, мы направляемся к самому ужасному участку — контрольно-пропускному пункту. До сих пор все шло хорошо, но тридцать человек, стоящие в очереди перед нами, станут настоящим испытанием.

Все время, пока мы стоим в очереди к пропускному пункту, у меня потеют ладони. Смогут они догадаться, что у меня фальшивый паспорт? Если да, то что тогда? Шестой сломает мне шею прямо там, чтобы я никому ничего не успела сказать?

Три метра, затем полтора и затем, когда я протягиваю сотруднику транспортной безопасности паспорт, мне приходит в голову мысль, уж не это ли конец моей жизни.

Он смотрит на фотографию, затем на меня и точно также поступает с Шестым. Сердце просто вылетает из груди. Мужчина светит фонариком на фотографии, что-то царапает на наших билетах и возвращает их нам вместе с документами.

Я в шоке смотрю на документы в своей руке, а Шестой тащит меня к рентгеновским установкам и досмотровым сканерам.

— Чертовски ненавижу эту часть, — со стоном признается он.

Уверена, что так и есть — сейчас он лишен своего любимого оружия. Он спрятал свой арсенал в «безопасном месте», упаковав в багаж только один пистолет и один нож.

В ручной клади нет ничего выдающегося, как и на нас самих, и уже вскоре мы, надев обувь, направляемся к нашему выходу.

Меня все еще потряхивает, в дрожащей руке зажат паспорт.

Шестой ускоряет шаг и хватает меня за руку, чтобы убедиться, что я не отстану.

У меня нет сомнений, что он способен убить меня даже без своей любимой пушки, но я не намерена проверять, так ли это. Мышца у него на челюсти подергивается, он рыщет глазами по сторонам, беспокойство так и брызжет от него во все стороны.

Он находит ряд пустых стульев неподалеку от нашего выхода и садится, ожидая, что и я сяду.

И я послушно сажусь. Ему на колени.

Обнимаю его за плечи. Он весь страшно напряжен, что лично мне кажется странным, с учетом того, каким расслабленным и хорошим актером он умеет быть. Что изменилось за два часа после нашего похода по магазинам?

Я утыкаюсь головой в изгиб его шеи и слегка прикусываю кожу шеи, но он не реагирует.

— Фигово у тебя получается. Никто не поверит тебе, если не расслабишься.

Он тяжело вздыхает и кладет одну руку мне на спину, а вторая движется вверх по моей ноге к бедру.

— Я не привык проходить через это с новичком. Я должен убедиться, что ты не выкинешь фокус.

— А еще ты ненавидишь оставаться без своей пушки, — добавляю я. Он кивает, и я понимаю, что его беспокойство в основном вызвано именно этим. — В магазине у тебя получалось лучше. Единственный новичок здесь — ты.

Он бросает на меня тяжелый взгляд.

— Что это должно означать?

— Это означает, что ты или никогда не состоял в отношениях, или же состоял, но так давно, что забыл, как это бывает. Если мы делаем вид, что влюблены, то ты должен оказывать мне знаки внимания.

Я отклоняюсь и встречаюсь с ним глазами, все еще смущенная взглядом ярко-голубых глаз, пытаясь угадать, понимает ли он.

— Поцелуй меня, — на сей раз мой голос звучит достаточно громко, так чтобы окружающие услышали нас.

Я даже губы надуваю и хлопаю ресницами. А затем кончиками пальцев начинаю выводить узоры на его груди.

— Он же просто посмотрел на меня, малыш. А ты так приревновал.

Он резко наклоняется, и наши губы встречаются, а меня охватывает это чудесное ощущение. Нынешний поцелуй оказывается нежнее, чем тот страстный, который случился в гараже, но все равно в нем столько желания и невысказанных обещаний.

Мы продолжаем нежно и игриво целовать друг друга. С удовольствием поддразнивая, пока пробуем друг друга на вкус. Сейчас я нахожусь в объятьях совершенно другого человека. Чувственного и страстного человека.

Шестой прекращает поцелуй и прижимается лбом к моему лбу.

— Черт, Лейси, мне чертовски сильно хочется впечатать тебя в стену и трахать так жестко, чтобы твои крики услышал весь аэропорт.

Лейси?

Жар в крови идет на убыль.

Все это просто из-за каши в голове и дымки эмоций.

Лейси не мое имя, но я понимаю, что он больше никогда не назовет меня Пейсли снова.

Пейсли — его заложница, а Лейси — компаньонка. Но обе одинаковы и обеим предстоит умереть.

Восемь часов в самолете с киллером. Совершенно не о чем волноваться.

Согласны?

Глава 11

Я глаз не в силах оторвать от высоченной стальной конструкции. Она гораздо выше, чем я себе представляла. Копия размером в одну треть, расположенная на Кингс Айленд, не идет ни в какое сравнение с оригиналом Эйфелевой башни.

Мой похититель увез меня за шесть тысяч километров от дома. И теперь я смотрю в огромное окно отеля прямо на величественную «визитную карточку» Парижа.

Очень недешевого отеля. Похоже, что цена за ночь равна примерно тысяче долларов. Но один только вид стоит этих денег, да и сам отель довольно престижный. В номере стоит кровать с балдахином, покрытая шикарным плюшевым покрывалом. Без единой складочки.

Возле окна, из которого открывается шикарный вид на город, расположен небольшой диванчик и столики со стульями. Рядом с зоной отдыха стоит стол и стул, который Шестой развернул так, чтобы ему открывался обзор на комнату, и я находилась под прицелом.

— Я удивлена, что мы не в очередном сомнительном отельчике, — признаю я, по-прежнему пребывая в шоке и, сев на стул, продолжаю изучать линию горизонта.

Он ничего не отвечает, но это привычный стиль поведения Шестого. Как будто общаешься со старым псом, который не всегда слышит, что ему говорят. Пес не слышит, когда зовешь его по имени, но не сомневайтесь, он мгновенно услышит, если в соседней комнате или на расстоянии десяти метров на пол упадет какая-нибудь еда.

— Пошли, — зовет меня он несколько минут спустя. — У нас мало времени на сборы.

Он может убить меня, если захочет, и я не буду против. Увидеть кусочек Европы — еще один пункт из моего списка желаний.

Мы приехали два дня назад, и пока я пыталась привыкнуть к смене часовых поясов, Шестой планировал следующий шаг. Кажется, мы должны подготовиться Бог его знает к чему.

Подойдя к нему, замечаю, что он успел вытащить нереально дорогое платье от дизайнера, чье имя я даже произнести вслух боюсь, и Лабутены.

— Посмотри на меня.

Я делаю, как он велит.

— Я в состоянии нарядить тебя, но если ты не справишься с ролью, то ты будешь самой обычной женщиной в дорогих тряпках.

Ауч.

— Какую роль я должна сыграть для вас сегодня, господин? — спрашиваю я сладким писклявым голоском.

Шестой сердито щурится.

— Помешанную на деньгах содержанку.

— А ты, значит, будешь моим папиком? — ухмыляюсь я.

Шестой сжимает челюсти.

— Быстро заткнулась. У меня нет времени заталкивать член в твой несносный ротик.

О, а вот и мой кровожадный обаяшка.

— Я буду элитной шлюхой или стервозной светской львицей? — в конце концов, есть же разница. И если я должна играть роль, то это очень важная деталь.

— Элитная стервозная шлюха, которая умеет быть чертовки тихой и не произносить ни слова. Ты должна выглядеть чертовски сексуально. Отвлекать внимание от меня.

Нацепив наряд, который сейчас лежит передо мной, я, несомненно, буду привлекать внимание. Короткое, плотно обегающее платье как нельзя лучше напоминает клетку, благодаря черным полоскам ткани, которые пересекают узор из кремово-белых геометрических фигур.