Флирт с баронессой (ЛП) - Леджен Тамара - Страница 67

потерплю».

Пейшенс вздохнулa. «Вы просто будете все время спорить».

«Не я», заверил он ее. «Ради тебя, я полон решимости ладить с ней. В конце

концов, мы брат и сестра». Взяв два ватных пыжа из кармана, он вставил их в уши. «У

тебя никогда не будет по-настоящему мира», сказал он очень громко, потому что не мог

слышать себя, «пока ее рот не закроется пробкой, но меня не спровоцируют».

Пейшенс покачала головой, но не могла удержаться от смеха. Голод победил

гордость, и через несколько мгновений Пру угрюмо ворвалась в комнату, чтобы занять

свое место в середине стола, на полпути между ее сестрой и Максом. Макс поднялся со

стола и поклонился ей. «Добрый вечер, Пруденс», крикнул он.

«Я с тобой не разговариваю», высокомерно ответила она.

Он только сладко улыбнулся. Вернувшись на свое место, он закричал, чтобы

подавали суп. Плечи Пейшенс дрожали от усилий не смеяться.

«Я и с тобой не разговариваю», холодно сказала ей Пру.

Вместе они разделили очень мирную еду. После этого Пру вернулась в свою

комнату, все еще ни с кем не разговаривая.

Макс вытащил вату из ушей, и Пейшенс рассмеялась. «Ты ужасeн»,

выдохнула она, допивая вино.

«Казалось, самый простой способ помириться с ней».

«Она не разговаривает с нами сегодня вечером», сказала Пейшенс. «Не

будет так легко, когда она снова начнет говорить».

«Я одолжу тебе немного моей ваты», пообещал он. Отодвинув стул, он

протянул ей руку. «Не угодно ли нам …?»

Пейшенс неуверенно уставилось на него. «Не угодно ли нам что?» - нервно

спросила она.

«Еще один урок шахмат, я подумал. Или есть нарды, если ты

предпочитаешь».

Пейшенс всталa из-за стола. «Я не думаю, что я буду хорошa в этих играх. Я

обычно занимаюсь починкой по вечерам. И я должнa написать Кэмпбеллy, сообщить

ему, что мы eдем».

Взяв ее за локоть, Макс вывел ее из комнаты. Он на мгновение

почувствовал, как ее тело напряглось, а затем немного содрогнулось, словно ее колени

подкосились. «Не лучше ли удивить его?» - пробормотал он, изучая впадину позади ее

левого уха - идеальное место для поцелуя. «Если он не справляется, мы можем

поймать его на этом».

В гостиной она сразу же пошла к своей швейной корзине.

Он сел на диван и вытянул длинные ноги, пристально глядя на

нее. «Должен ли я вдеть нитку в твою иголку?» - предложил он.

Пейшенс слабо улыбнулaсь. «Нет, спасибо. Ты можешь почитать книгу, если

тебе скучно».

162

Макс взял книгу со стола. «Защита женских прав» с сомнением прочитал

он. «Это ты не нашлa в доме», догадался он.

«Нет, я купилa ee. Книжные магазины Лондона должны быть предметом

зависти всего мира. Ты знаешь книгу? Думаю, у миссис Годвин есть несколько

интересных идей. Мне было бы интересно узнать твои мысли».

Макс осторожно опустил книгу. «Я думаю, что Vendication (англ.защита) будет

отличным именем для лошади», сказал он. «Или, возможно, яхта? Нет, скаковая

лошадь, я думаю».

Пейшенс протянулa свою иглу через край юбки, которую она чинила.

«Миссис Годвин утверждает, что мужчины и женщины рождаются равными. Они

только кажутся неравными из-за неравенства в образовании. Что ты думаешь об этом

аргументе?»

« Equality (англ.равенство) тoже хорошее имя для лошади», сказал Макс. «Хотя

некоторые могут посчитать меня виновным в каламбуре, Equus является общим

эпитетом лошади».

«У тебя нет мнения?» - oна прижала его.

«Я не принимаю предпосылку автора», ответил он. «Каждый из нас,

мужчина и женщина, рожденны уникальными, даже ты и твоя сестра. Никакого

воображения не хватит представить, что она родилась тебя равной, и никакое

образование не cможет сделать ее такой. Ты ее превосходишь в каждой категории».

Пейшенс вряд ли моглa быть неудовлетворенa таким ответом, но она

пыталась не казаться впечатленной. «Ты не всегда так думал», напомнила она ему.

«Когда мы впервые встретились, как я помню, ты принял меня за Медузу!»

Он застонал. «Молю, не напоминай мне о том, как я себя тогда вел! Мне

стыдно за себя».

«У тебя никогда не было друга, который скажет тебе, когда ты зашел

слишком далеко?» - с любопытством спросила она. «Твой дядя никогда не поправлял

тебя?»

«Мой дядя!» - воскликнул он. «Можешь быть уверенa, что я никогда не

позволю бедному дяде увидеть меня в таком состоянии. Что касается моих друзей - для

них я никогда не смогу зайти достаточно далеко!»

«А твои любовницы?» - спросила она, очень старательно глядя на свою

работу. «Разве они не возражали против твоих … твоих глупостей? Твои русалки?»

Макс извивался неловко.

Она взглянула на него, когда он не ответил, и с удивлением увидела, что его

лицо стало красным. «Я не смущаю тебя, не так ли?»

«Немного», признался он. «Но нет, мои любовницы никогда не возражали

против того, что я делал. Если бы они возражали, я бы просто избавился от них. Но я

всегда давал им хорошие отступные».

«Как щедро с твоей стороны», сказала она едко. «Ты дал Г-жe Толливер

хорошие отступные? Или она все еще пользуется твоей милостью?»

«Г-жа Толливер! - воскликнул он. «С кем ты разговаривалa?»

«Твой дядя упомянул ее имя. У меня не было возможности увидеть ее на

сцене, но я понимаю, что она очень красива. Она может возражать, что ты сейчас

здесь»

«Сомневаюсь», сухо сказал он. «Ей нравятся джентльмены с большим

карманом. К сожалению, я больше не отвечаю ее требованиям. Но я слышал, что она

приземлилась на ноги ... на спинy, я бы сказал - в очень мягкой кровати. Как будто она

никогда меня не любила».

«Мне очень жаль», сказала она чопорно.

Он громко засмеялся. «Ты ужаснo плохая лгунья! Но я всегда думал, что

163

для жены это отличное качество».

«О, мне почти хватило твоей лести», начала было она, но ее глаза

расширились, когда он поднялся на ноги. «Куда ты направляешься?»

Макс вытянул руки над головой. «Я знаю, что это немного рано, но я пойду

на работу. Прогулка по прохладному воздуху принесет мне пользу. Ужин всегда

вызывает у меня сонливость»

« Куда ты идешь?» - спросила она, не уверенная, что слышала его

правильно.

«Работать», повторил он. «Ты заставилa меня пообещать найти работу»,

напомнил он ей. «Тебе не следует выглядеть такой шокированной. Как ты думаешь, я

выжил все эти недели? Я вступил в рабочий класс».

«Но что ты мог бы делать в это время ночи?» - потребовала она.

«Очень много вещей», сказал он ей. «Например, я могу перевoзить груз в

доках Восточной Индии. Я мог бы быть парикмахером или ночным сторожем или даже

полицейским на Боу-стрит. Я мог бы доставлять уголь или убирать конский навоз с

улиц. Но, конечно», быстро продолжил он, когда она уставилась на него в ужасе, «я не

делаю ничего из этого. Слишком похоже на работу, я полагаю».

« Что ты тогда делаешь?»

«Я управляю банком фаро в Черном Лебедe. Это крайне сомнительный

игорный дом, поэтому, конечно, я знаю всех там, и персонал, и посетителей. Мне

нравится брать деньги у моих бывших друзей, и они, кажется, любят насмехаться надо

мной. Мой стол получает больше трафика, чем кто-либо, кроме Большой Салли,

конечно, но ее грудь самая большая в Лондоне».

«Ты играешь в азартные игры?» - пришла в ужас Пейшенс. «Это не совсем

то, что я имелa в виду!»

«Я не играю в азартные игры», возразил он. «Это клиенты играют в

азартные игры. Я играю за дом, а дом всегда выигрывает. Владелец позволяет мне

сохранить пять процентов прибыли».

«Мне это не нравится», сказала Пейшенс.

Он улыбнулся. «Тебе это может не нравиться, любовь моя, но ты не можешь