Рассказы - Иган Грег - Страница 145

Даниэль больше не мог ждать. Кристалл вот-вот должен был поступить в свободную продажу, на подходе были и другие сопоставимые технологии — нельзя было позволить, чтобы заработанное с таким трудом преимущество сошло на нет.

— Нужно, чтобы переводчиками были сами фиты, — сказал он Люсьену. — Надо сделать так, чтобы достаточно многочисленная группа решила остаться не прокачанной, чтобы прежний язык по-прежнему использовался.

— То есть, мы хотим, чтобы, скажем, четверть всей популяции отказалась от прокачки? — спросил Люсьен. — И нужно, чтобы прокачанные фиты добровольно информировали эту часть населения о том, что происходит — в терминах, которые доступны нашему пониманию?

— Именно.

— Думаю, нам по силам замедлить распространение прокачки, — задумчиво сказал Люсьен. — Мы запустим мем о традиционализме, о том что двум культурам и языкам во всех отношениях лучше сосуществовать, чем целиком заменять старое новым.

Группа Люсьена взялась за работу. Полицию мыслей перенастроили на выполнение новой задачи, вновь запустили Сапфир.

Усилия, похоже, увенчались успехом: фитам внушили мысль о ценности связи с прошлым. Прокачанные фиты рвались вперёд, но они же старались держать непрокачанных в курсе дел.

Тем не менее, то был лишь временный компромисс. Даниэля не радовала перспектива работы с облегченной версией интеллектуальных достижений Сапфира, «Сапфиром для „чайников“». Что ему по-настоящему хотелось, так это иметь в этом мире кого-то, кто напрямую докладывал бы ему о состоянии дел. Хотелось иметь среди фитов своего Люсьена.

Настало время для собеседований.

Сапфир работал в замедленном режиме — Люсьен старался дать Полиции мыслей вычислительное преимущество, раз уж ей по необходимости приходится справляться без значительной части «сырых» данных. Но даже на такой скорости прокачанным фитам потребовалось лишь шесть дней для разработки компьютеров — сначала как математической абстракции, а вскоре после и как успешного практического воплощения.

Даниэль уже просил Люсьена сообщить, когда какой-нибудь фит сумеет предположить истинную природу своего мира. В прошлом некоторые из жителей Сапфира высказывали туманные метафизические предположения, достаточно близкие к истине. Но сейчас, когда у этого народа появились твёрдые научные основы для вселенских вычислений, они получили возможность понять кристалл не абстрактно, не как пустую фантазию.

Сообщение застигло его после полуночи, когда Даниэль уже собирался ложиться. Он прошёл в офис и запустил специальную программу, написанную для него Люсьеном, ввёл идентификатор нужного фита.

Чтобы облегчить общение, программа предложила Даниэлю выбрать для собеседника привычное имя. На ум ничего не приходило, и через двадцать секунд программа выдала своё предложение: Примо.

Примо был прокачан, недавно он сам сконструировал компьютер. Вскоре после этого Полиция мыслей зафиксировала, что он поделился с парочкой непрокачанных друзей сногсшибательной идеей, которая его осенила.

Сапфир замедлили до скорости обычного человеческого восприятия, а затем Даниэль взял управление на себя. Он получил в своё распоряжение аватар фита и с помощью конструктора организовал встречу с Примо, тет-а-тет. Они оказались в доме, которое Примо построил для себя. Построенное в современном архитектурном стиле, деревянное строение в действительности было живым, оно самостоятельно залечивало повреждения и крепилось к земле корнями.

— Доброе утро, — сказал Примо. — Мне кажется, мы не встречались.

Прийти без приглашения в чужой дом не было столь уж грубым нарушением традиций, но Примо преуменьшил своё удивление: в этом мире бессмертных существ, не имеющих пассажирских самолётов, встречи с незнакомцами были весьма редкими.

— Меня зовут Даниэль, — сказал Даниэль. Программа сама придумала аналог этого имени в языке фитов. — Я слышал, вчера вечером ты разговаривал с друзьями о своём новом компьютере. Задавался вопросом, что окажется им по силам в будущем. Задумывался над тем, смогут ли такие устройства когда-нибудь стать настолько мощными, что в них поместится целый мир.

— Не помню, чтобы вы там были, — заметил Примо.

— Меня там не было, — сказал Даниэль. — Я живу за пределами этого мира. Я создал компьютер, который содержит в себе весь ваш мир.

Примо сделал жест, который программа определила как выражение удивления, а затем произнёс несколько слов на «прокачанном» языке. Оскорбления? Остроты? Проверка всезнайства собеседника? Даниэль решил продолжить как ни в чём не бывало, словно сказанные слова ничего не значили.

— Да будет дождь, — сказал он.

Капли забарабанили по крыше.

— Пусть дождь прекратится, — велел Даниэль.

Дробь прекратилась.

Он указал клешнёй на большую кастрюлю в углу комнаты.

— Песок. Цветок. Огонь. Кувшин с водой, — произносил он.

Кастрюля послушно превращалась в предметы и сущности, которые он называл.

— Хорошо, Даниэль. Я вам верю, — сказал Примо.

Даниэль уже накопил некоторый опыт в изучении языка тела этих созданий. На его взгляд, Примо казался чересчур спокойным. Быть может, для такого старика как он, заставшего кардинальные перемены, такое откровение было гораздо меньшим шоком, чем для человека на заре компьютерной эры.

— Вы создали этот мир? — спросил его Примо.

— Да.

— И писали нашу историю?

— Отчасти, — сказал Даниэль. — Многое было отдано на волю случая или определялось вашим выбором.

— Это вы сделали так, что у нас больше нет детей? — потребовал ответа Примо.

— Да, — признался Даниэль.

— Но почему?

— В компьютере больше нет места. Стоял выбор между смертью и нулевой рождаемостью.

Примо задумался.

— Значит, если бы вы пожелали, мои родители не умерли бы?

— Если захочешь, я могу вернуть их к жизни, — ответил Даниэль. Он не врал; компьютер хранил детальные данные по последним из смертных фитов. — Но не сейчас, а только после постройки большего компьютера. Когда для них найдётся место.

— А что насчёт их родителей? А родителей их родителей? И так далее — до начала времён?

— Нет. Эта информация утрачена навсегда.

— К чему этот разговор об ожидании большего компьютера? Вам же по силам остановить для нас время и запустить его снова, когда этот новый компьютер будет построен.

— Нет, — сказал Даниэль, — не выйдет. Потому что мне нужно, чтобы этот компьютер создали вы. Я не такой, как фиты — я смертен, а мой мозг нельзя прокачать. Я сделал всё, что мог — и теперь мне нужно, чтобы вы продолжили моё дело, сделали больше и лучше. И для вас единственный способ этого добиться — изучить науку моего мира и придумать способ создания нового вычислительного устройства.

Примо прошёлся к кувшину с водой, которую Даниэль создал волшебным образом.

— Сдаётся мне, что вы плохо подготовились к задаче, которую перед собой поставили. Если бы вы подождали появления такой машины, которая вам нужна, нам пришлось бы гораздо легче. И если такая машина не будет построена в течение всей вашей жизни, что помешает вашим внукам закончить эту работу?

— У меня не было выбора, — упорствовал Даниэль. — Я не мог переложить на наследников создание вашего вида. У нас грядёт война, и мне нужна ваша помощь. Мне нужны мощные союзники.

— У вас нет друзей в собственном мире?

— В вашем мире время течёт гораздо быстрее, чем в моём. Мне нужны такие союзники, которыми фиты смогут стать в будущем, со временем.

— Но что именно вы от нас хотите? — спросил Примо.

— Чтобы вы построили новый компьютер, в котором нуждаетесь. Чтобы вас стало больше, чтобы вы стали сильнее. Чтобы вы помогли стать сильнее и мне — чтобы помогли мне, как я помог вам. Когда война закончится нашей победой, наступит вечный мир. Бок о бок, мы будем править тысячами миров.

— Но что вам нужно от меня? — спросил Примо. — Почему вы говорите со мной, а не со всеми нами?

— Большинство не готово узнать правду. Будет лучше, если на какое-то время они останутся в неведении. Но мне нужен один ваш представитель, который сможет прямо работать на меня. В вашем мире я могу видеть и слышать абсолютно всё, но мне нужно понимать происходящее. И я хочу, чтобы ты понимал это для меня.