Рассказы - Иган Грег - Страница 168

— Ясно.

— Ты ведь помнишь «Скорбные земли», да?

— Мой второй роман, — ответил Адам. — Какое-то мгновение он не мог вспомнить ничего другого, но затем добавил, — Страну охватывает эпидемия самоубийств, которые, на первый взгляд, никак не связаны друг с другом и поражают людей вне зависимости от их демографических особенностей.

— Звучит, как версия, вышедшая из-под пера какого-нибудь критика, — поддразнивая его, заметил Остер. — Шесть лет я пытался добиться результата, периодически отвлекаясь на другие дела.

Адам порылся в своих воспоминаниях, пытаясь отыскать хоть какой-то намек на эти события, которые вполне могли уйти на глубину за давностью лет, но ничего не обнаружил. — Так мне стоит тебя поблагодарить или, наоборот, извиниться? Задал я тебе жару со сценарием?

— Отнюдь. Время от времени я показывал тебе свои черновики, и если у тебя появлялось твердое мнение, ты всегда давал мне знать, но никогда не переходил черту.

— У самой книги дела шли хуже, — вспомнил Адам.

Остер не стал спорить. — Даже издатели перестали использовать фразу «затяжной культовый хит», хотя студия бы наверняка упомянула об этом в пресс-релизе, если бы экранизация увидела свет.

Адам задумался. — А помимо этого что-то происходило? — В то десятилетие старик почти ничего не опубликовал; лишь несколько мелочей в журналах. Продажи его книги сошли на нет, и он брался за всякую странную работу, чтобы свести концы с концами. Но тогда, по крайней мере, у него еще оставались бесценные возможности вроде услуг парковщика. — Мы часто общались? Я что-нибудь тебе рассказывал?

Остер изучил его внимательным взглядом. — Ты ведь пришел не для того, чтобы загладить вину после разговора на похоронах, да? Ты потерял нечто, что, на твой взгляд, может оказаться важным, и теперь решил разыграть Дэшилла Хэммета[81] по отношению к самому себе.

— Так и есть, — признался Адам.

Остер пожал плечами. — Ладно, почему бы и нет? В «Сердце ангела»[82] сработало на ура. — Он ненадолго задумался. — Когда мы не обсуждали «Скорбные земли», ты говорил либо о проблемах с деньгами, либо о Карлосе.

— А что конкретно о Карлосе?

— О его проблемах с деньгами.

Адам рассмеялся. — Извини. Собеседник из меня, похоже, был херовый.

— Кажется, Карлос работал на трех или четырех работах, с минимальной зарплатой, а ты работал на двух и оставлял несколько часов в неделю, чтобы писать. Я помню, как ты продал один рассказ журналу «Нью-йоркер», но празднование прошло без особого энтузиазма, поскольку весь гонорар моментально ушел на оплату долгов.

— Долгов? — Адам не помнил, что дела шли настолько плохо. — Я пытался одолжить у тебя денег?

— Ты бы не сделал такую глупость, потому что знал, что у меня с деньгами было немногим лучше. Когда мы уже собирались бросить это дело, я получил на развитие двадцать штук — предполагалось, что за год я должен слепить из «Скорбных земель» нечто, на что могли бы раскошелиться Сандэнс или AMC[83] — и поверь мне, все эти деньги ушли на съем жилья и продукты.

— А что же мне досталось? — с напускной завистью спросил Адам.

— Две штуки, за опцион. Думаю, если бы дело дошло до пилота, ты бы получил двадцатку, а если бы студия заказала сериал — то и все сорок. — Остер улыбнулся. — Возможно, сейчас тебе это покажется мелочью, но на тот момент это было бы все равно что небо и земля — особенно для сестры Карлоса.

— Да, временами она бывала довольно упертой, — вздохнул Адам. Лицо Остера стало безжизненным, будто Адам только что оклеветал женщину, которую все остальные считали достойной причисления к лику блаженных. — Что я такого сказал?

— Ты даже этого не помнишь?

— Не помню чего?

— Она умирала от рака! Куда по-твоему девались все деньги? Думаешь, вы с Карлосом жили в Ритце или спускали все на дозу?

— Ясно. — Ничего подобного память Адама не сохранила. Он знал, что Аделина умерла задолго до Карлоса, но никогда не пытался вспомнить подробности ее смерти. — Значит, мы с Карлосом работали по восемьдесят часов в неделю, чтобы оплатить счета за ее лечение…, а я скулил и жаловался тебе, будто от этого волшебные голливудские деньги чуть быстрее свалились бы мне в руки?

— Ты преувеличиваешь, — ответил Остер. — Тебе нужно было кому-то выговориться, а я был достаточно далек от ваших проблем, чтобы ими тяготиться. Я мог посочувствовать, а потом просто уйти.

Адам задумался. — Ты не знаешь, я когда-нибудь отыгрывался за это на Карлосе?

— Мне ты о об этом не говорил. Думаешь, если бы это было правдой, вы бы остались вместе?

— Не знаю, — онемело ответил Адам. Возможно, именно в этом и заключалась суть тех самых окклюзий? Когда их взаимоотношения подверглись испытанию, старик cдался, и его настолько замучила совесть, что он попытался стереть все упоминания об этом событии? Как бы он ни поступил, Карлос в итоге его простил, но это, возможно, лишь обострило боль, которую он испытывал от осознания собственной слабости.

— Значит, я его не бросил? — спросил он. — Не оставил Аделину в беде, не сказал Карлосу, чтобы тот катился на хер и платил за все сам?

— Нет, если только ты не соврал мне, чтобы сохранить лицо, — ответил Остер. — Как только у тебя появлялся лишний доллар, ты отдавал его Аделине, вплоть до самой ее смерти — вот что я слышал. Как раз здесь те самые сорок штук и могли бы сыграть решающую роль — дать ей больше времени или даже спасти жизнь. Я так и не узнал деталей медицинской логистики, но когда случился инцидент с Колманом, вы оба оказались на грани нервного срыва.

— И что это за «инцидент с Колманом»? — устало спросил Адам, отодвигая полупустую тарелку в сторону.

Остер, словно извиняясь, кивнул. — Я как раз к этому вел. В Сандэнсе всерьез заинтересовались «Скорбными землями», но затем до них дошла информация о неком британце по имени Нейтан Колман, который продал Нетфликсу историю, в общем… об охватившей страну эпидемии самоубийств, которые, на первый взгляд не связаны друг с другом, и поражают людей независимо от их демографических особенностей.

— И мы не подали иск и не пустили этого бесстыжего мудака по миру?

Остер фыркнул. — И откуда бы взялись эти «мы» с деньгами на адвокатов? Продюсерская компания, выступавшая держателем опциона, провела анализ рентабельности и решила вовремя свернуть невыгодный проект; двадцать две тысячи были выброшены на ветер, но с другой стороны, у них же не очередную «Игру престолов» увели из-под носа. Нам ничего не оставалось, кроме как смириться, и довольствоваться теми моментами утешения, когда один из фанатов «Скорбных земель» постил язвительный комментарий в каком-нибудь мутном чат-руме.

Пылавшее внутри Адама чувство ярости нисколько не угасло, но по трезвому размышлению такой исход мало чем отличался от его ожиданий.

— Впоследствии я, понятное дело, снова стал верить в карму, — загадочным тоном добавил Остер.

— Я опять запутался. — Успехи старика, после того, как ему удалось потеснить всех посредников и плагиаторов, наверняка стали бальзамом для его измученной души — однако сетевой профиль Остера указывал на то, что третий акт[84] его жизни не принес особой прибыли.

— Прежде, чем студия закончила съемки второго сезона, в дом Колмана вломился грабитель и статуэткой раскроил ему череп.

— Эмми?

— Нет, просто BAFTA[85].

Адам изо всех сил старался не показывать улыбки. — Мы поддерживали связь после того, как «Скорбные земли» потерпели неудачу?

— Не особенно, — ответил Остер. — Я переехал сюда намного позже тебя; пять лет я потратил в тщетных попытках пробиться на Бродвей, чтобы в итоге просто поступиться своей гордостью и смириться с ролью сценариста-консультанта. А ты к тому моменту достиг таких высот, что мне уже было неловко заявляться к тебе с просьбой о работе.