Самый мрачный рассвет (СИ) - Мартинес Али - Страница 12

— Дерьмо. Подожди. Мне очень жаль. Я неправильно выразился. Я хотел сказать, что тебе, наверное, жарко. Сегодня почти восемьдесят градусов по Фаренгейту.

— Правильно, — сухо сказала она, продолжая отступать.

— Серьёзно, я не имел в виду… о чёрт! — простонал я, когда из гриля вырвалось пламя.

Схватив бутылку воды, я опрокинул её на пламя. Потом я вытер лицо ладонью, но огонь не унимался, вспыхивая с другой стороны.

Да. Факт. Я собирался спалить парк.

Хорошие новости: здесь находился почти весь медицинский персонал.

Плохие новости: я мог помахать рукой на встречу с доктором для Трэвиса.

— Осторожно. — Появилась женщина рядом со мной и скользнула в узкое пространство между мной и грилем. Её длинные темные волосы ударили меня по лицу, пока она крутила ручки, чтобы унять огонь.

Рваный вздох облегчения вырвался из моих легких.

— Христос, всё могло закончиться плохо.

Она повернулась ко мне лицом, не было сомнения — если бы её взгляд мог замораживать, то я бы превратился в льдышку.

Натянуто улыбаясь, я сказал:

— Думаю, гриль неисправен.

— Гриль или вы? — возразила она.

— Определённо гриль.

Быстро она вытряхнула на землю сгоревшее мясо и снова посмотрела на меня.

— Вы знаете, что корову уже убили, не так ли? Нет нужды наказывать её ещё сильнее. — Ее детские слова должны были вызвать во мне желание улыбнуться, но она вовсе не шутила.

Сузив глаза, я пытался найти ответ. Интуиция подсказала быть мерзавцем, но рассудительность всё же выиграла.

— Грубо, — воскликнул я.

Она скривила губы.

— Говорит мужчина, уставившийся на меня, как будто недавно вышел из тюрьмы.

Мне хотелось рассмеяться. Мне понравилось её необычное чувство юмора, к тому же она была абсолютно права. Я не сводил с неё взгляда.

Но снова… в мозгу появилась мысль, что это была не шутка.

Женщина не была открытой книгой.

Пока не была.

Песня из громкоговорителя изменилась, и детские повизгивания и выкрики «ура» сигнализировали об их буйном одобрении.

Это произошло так быстро, что если бы здесь был кто-то ещё, я бы даже не заметил его.

Но она была здесь. И я сразу же заметил кое-что.

Я видел это в зеркале каждое утро, когда просыпался, и каждую ночь, когда засыпал.

Понизив голос, я потянулся к ней, отчаянно надеясь поднять ей настроение.

— Ты в порядке?

— Конечно, — отрезала она.

Холодная, спокойная, собранная.

Прячет самое сокровенное у всех на виду.

Это было почти так же интригующе, если не разрывало сердце на куски.

Она посмотрела на меня, пока я навис над ней.

— Что ты делаешь? — огрызнулась она, отстраняясь от меня.

— Ничего, — ответил я.

«Всё», — подумал я.

Я наклонился ближе, и встретился с её темными глазами.

Святое. Дерьмо.

Вот оно, полыхает в её глазах.

Пустота.

Моя пустота.

Я был мастером скрывать свои эмоции от внешнего мира. Прятать их не только от мира, но и от самого себя слишком хорошо. Если я буду скрывать боль и страх, то у них не будет силы властвовать надо мной. Но на протяжении всех этих лет распространившаяся пустота была еще хуже.

Моя улыбка стала маской для детей.

Мой смех — личина, чтобы провести семью по проторенной дорожке.

Двигаясь вперед все это время – я чувствовал, что умирал.

И вот он, как маяк в темноте, светится внутри неё.

— Привет, — прошептал я, как будто мы были давнишними друзьями.

Она моргнула и вытянула голову, чтобы посмотреть на меня.

— Привет?

Она думает, что я сумасшедший, и я не мог опровергнуть этот факт. Потому что я, чёрт возьми, думал также.

Но это не помешало мне улыбнуться и повторить.

— Привет. — Когда она беспомощно уставилась на меня, я добавил: — Для справки, в моём словаре найдётся тысячи слов, но, кажется, сейчас я застрял на этом.

Крошечная улыбка, которую я когда-либо видел, тронула женские губы.

Она и раньше была прекрасна. Но в эту секунду она стала необыкновенной.

Её темно-коричневые глаза осмотрели меня в поисках чего-то и снова вернулись к моим.

— Ты меня пугаешь.

Я усмехнулся.

— Ты меня тоже пугаешь.

— Может тебе стоит притормозить… тогда?

Без колебаний я кивнул:

— Согласен.

— Сегодня? — подытожила она, но на её губах всё ещё красовалась едва заметная улыбка. Нет. Эта женщина не была груба. Не была сукой. Она просто выживала.

Так же как и я.

Покачав головой, я заставил себя оторваться от неё, пока совсем не напугал.

— Да. Извини за это.

Она нервно огляделась, прежде чем снова посмотреть на меня.

— За какую часть? Когда ты спалил бургеры или вторгся в личное пространство?

Я словно выдохнул из себя комок и снова включил чувство юмора.

— Спалил бургеры? — я указал на эту коробку с неисправностями. — Ты не можешь заявить, что я сжёг их, потому что я называю это борьбой за полезную пищу. Никто не заработает кишечную палочку в мою смену.

Она улыбалась мне. И это не было фальшивкой. Не было маской. Даже не было пустым.

Это было подлинно и игриво.

И невероятно сногсшибательно.

Я говорил-говорил, опасаясь, что её улыбка исчезнет.

— Правда, это ведь генетическое заболевание. Я не получу этот ген от поджаривания сырого мяса.

— Ты получил этот ген от сырого мяса? — спросила она, уголок её рта дернулся, как будто она пыталась сдержать эту чертову мою любимую улыбку.

Я усмехнулся.

— На самом деле, их у меня уже два. — Я махнул руками в воздухе и попятился назад к кулеру. После того как я извлёк поднос из нержавеющей стали, я отнёс его обратно к девушке.

— Ух ты, — выдохнула она. — Не думаю, что когда-либо видела кого-нибудь, кто нёс бы так мясо.

Я пожал плечами.

— Я использую свои силы во имя добра.

— Миру нужно больше таких героев, как ты, — сказала она, пока крошечная улыбка становилась всё шире и шире.

Волосы на затылке встали дыбом, как будто я стал свидетелем какого-то непонятного чуда.

— Я делаю всё возможное для человечества.

А затем произошло что-то лучшее.

Настоящее, честное слово, хихиканье прорезало воздух.

Чёрт. Эта женщина.

Она начала размещать котлеты на гриль по бокам от основного жара.

— Итак, скажи мне, Большой Мастер Гриль. Как же ты смог заполучить эту работу?

— Удивишься, но всё благодаря умершей собаки.

Её голова вскинулась.

— Пожалуйста, боже, скажи мне, что это не является твоим секретным ингредиентом.

Я закашлялся от смеха.

— Едва ли. На самом деле здесь смесь из Вагю, компании USDA Prime и лучшего органического филе Аргентины.

Она надула губы.

— Вагю?

Я дерзко подмигнул ей.

— Всё так. Можешь проверить.

Она указала в мою сторону щипцами.

— Оу, проверю, и если я обнаружу, что здесь есть хоть какая-то порода, то сообщу в отдел здравоохранения.

Посмеиваясь, я открыл рот, чтобы ответить ей остроумным комментарием, как внезапно всё изменилось.

— Лукас, — позвала женщина.

Моя великолепная женщина так быстро обернулась, что можно было подумать, будто она горит.

Обеспокоенный я проследовал за её взглядом, обращённым на маленького мальчика.

Ему было не больше двух, он семенил ножками, пока его мама следовала за ним по пятам.

— Помедленнее, малыш, — проворчала мама, хватая ребёнка, прежде чем он успел залезть под верёвку.

Всё это действие было таким невинным, что делало ещё более странным то, что лопатка выскользнула из рук незнакомки, и она споткнулась, делая шаг назад.

Благодаря быстрой реакции, я успел схватить её за бицепс и уберечь от огня.

— Эй, ты в порядке?

— Да, — она солгала с такой легкостью, но всё ещё не сводила глаз от уходящей матери.

Грудь женщины тяжело вздымалась, а её беспокойство было таким ощутимым, что нашло во мне отклик.

Когда она качнулась передо мной, её плечо ударилось о мою руку, а ладонь прижалась к предплечью.