По воле тирана (СИ) - Бишоп Марина - Страница 12

Но что именно ожидает его?

- Позови ко мне Хоута, - резко попросил Ролл, принимая поднос из рук растерявшейся фарлы. Она слегка присела в поклоне и поспешила исполнить приказ господина, громко шурша нижними юбками.

В ожидании своего соратника Ролл присел на край походной кровати и притянул низкий сундук, послуживший ему своеобразным столом.

Он оторвал кусок от жареного токана - ушастой птицы, низко летающей, с большим трудом и неохотой. Именно поэтому эта ленивая птица часто была самой легкой добычей в Верхних Землях и питательным мясом в походах, когда сил на охоту после сражений уже не оставалось.

Мясо было лишь сильно присолено, никаких особых специй и трав, но Ролл проголодался, чтобы обращать внимания на такие мелочи. Здесь еда для него это - источник энергии, а не наслаждения. Он заел дичь свежей лепешкой из ростков пушницы и залил все лелем.

По телу разлилось тепло, но его все больше тревожила мысль о необычной просьбе и ожидавшей награды за столь легкое задание. Необъяснимое беспокойство отговаривало от предприятия, но любопытство взяло свое.

- Ты посылал за мной?

Ролл встал и предложил Хоуту пройти.

- Прости, что нарушил твой покой так поздно, я знаю, как ты умаялся сегодня, но мне было необходимо с тобой посоветоваться. Брови Хоута сдвинулись. Он хорошо знал своего соратника, и сейчас Ролл заметно озадачен, хотя тщательно старался скрыть это.

- Ничего страшного, еще успею выспаться, что у тебя такого срочного?

- Обещай, что не будешь отговаривать меня.

- Это зависит... Хоут прошел вглубь шатра и налил себе леля из длинного кувшина. Он залпом осушил содержимое кубка и уставился на Ролла.

- Сегодня ночью мне нужно незаметно попасть в земли шалфейев, а точнее, к его границам.

Ролл намеренно не смотрел на своего верного помощника. Они были дружны с детства, когда отец Хоута был убит в засаде, приготовленной его отряду, как раз при подходе к землям заклятых врагов, а мать умерла в послеродовой горячке, и поэтому сироту взяла на воспитание в свой дом семья Ролла.

-Ты серьезно?

- Как никогда!

- Ты вроде планировал двинуться в Зидог с рассветом. Мы провели достаточно времени в этих лесах. Что же тебе теперь пришло в голову?

Воин тяжело вздохнул, переваривая вопрос Хоута.

- В общем,...я должен выкрасть дочь короля шалфейев.

Хоут поперхнулся вторым кубком леля, выплеснув половину обратно. Багрово-коричневые пятна расплылись на временном ковре из светлых шкур. Он обтер рот тыльной стороной ладони, исподлобья наблюдая за Роллом.

- Тебе часом Акела не подмешала морочного зелья, перепутав его со слабительным, помутив тем самым твой рассудок?

- Я должен идти сейчас, один, всего на несколько часов. Мне стало известно, где она появляется в ночь полного ока Навалеха, на границах своих земель. Там ее поймать будет легко - без шума, - Ролл начал рассуждения, уговаривая самого себя идти до конца.

- Дочь короля обязательно будет в сопровождении вооруженной свиты. Где же здравый смысл?

- Тут его нет, брат.

- Объясни мне, что происходит, я ничего не понимаю. Для чего тебе нужно самое безобразное создание на свете? Сам король, насколько мне известно, рад был избавиться от нее, правда, с некоторой пользой для короны.

- Я не могу тебе сейчас объяснить. Мне нужно спешить. Я позвал тебя, чтобы ты пока не уводил отряд утром. Если мои намерения не реализуются сегодня - мне понадобится армия против шалфейев позже.

- Хочешь сказать, что если тебе не удастся поймать птичку, то мы пойдем в открытую на крепость??

Хоут низко поклонился.

- Прости, я в массовых самоубийствах не участвую и не хотел бы, чтобы из-за твоего безумия погибли фарлалы. Пускай мы воюем веками, но не так безрассудно. К тому же тебе хорошо известно, Кронул придет в ярость, если узнает о твоем намерении. Кидаться на укрепленные границы - это... - он покрутил пальцем у виска. - В конце концов, ради стихий Маравы, скажи мне, с чего тебе взбрело это в голову? Еще несколько часов назад ты даже не заикался о подобном.

Казалось, что Хоут рассердился, но Ролл знал, что это всего лишь одна из его уловок, к которой он прибегал, чтобы настоять на своем. Но уступить в этот момент нельзя. Он часто прислушивался к советам друга, между ними не было тайн. Какие могут быть тайны между фарлалами, названными братьями, поклявшимися в верности Кронулу и друг другу?

- Когда у меня в руках будет дочь короля, тогда я попробую ответить на твои вопросы, - резко отчеканил Ролл. - Прикажи приготовить мне протавра.

- Я вижу, что не смогу остановить тебя, разреши мне тогда отправиться с тобой. Мы ведь обещали Кронулу не рисковать понапрасну,

Рука Хоута потянулась к рогу, чтобы оповестить лагерь.

-Нет, я поеду один, так будет быстрее, а ты останешься тут. Пусть никто не знает, что я отсутствую. Так спокойней.

Ролл открыл походный сундук и извлек шлем из легких камней треугольного сечения с невысоким шпилем на макушке и двумя прикрепленным к полому камню рогами того же материала, направленными вниз. Нижний край стянут серебряным кольцом, украшенным накладками из мелких самоцветов. Если воина обезоружат, у него останется шлем, трансформирующийся в зловещие клинки, способные распороть жертву одним рывком. Поэтому наносник и кожаные нащечники, кроме прямого предназначения, служили и ручкой.

- Голову беречь надо.

Хоут посмотрел в сторону огромного топора. Ролл отрицательно мотнул головой. - Секан только замедлит путь, достаточно будет меча и дисков. Я не рассчитываю встретить никого по пути, сейчас вечер, а кушины, а тем более шалфейи, не высовывают носа после захода солнца. Надеюсь, что не наткнусь на их патрули. Жилетка-доспех вернулись обратно в сундук вместе с кольчугой, которую Хоут любезно предложил помочь снять.

-Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь,- проворчал он и покинул шатер.

За горой желтый глаз Навалеха усыпил пылающее сердце Маравы, убаюкал младшую сестрицу. Полоски света доплясывали последний танец в надвигающейся ночи.

Ролл последовал за Хоутом, наблюдая, как брат окликнул двух фарлалов, охраняющих загон. Он приказал приготовить протавра. Потревоженные разговором животные поднялись с земли и поприветствовали свистом, громко клацая зубами. Длинные морды потянулись к рукам фарлалов в предвкушении подачки.

Воин мысленно возвратился к диалогу с предсказателем. Он не мог усомниться в его словах, несколько раз старик пророчил ему победы, в этот раз пришел черед исполнить просьбу, еще и на выгодных условиях. Все, за что его народ боролся долгие века, плывет прямо в руки, достаточно только дотянуться.

- Не делай такое лицо, мне не до мук совести, я делаю это для всех нас.

- Да пусть Стихии видят, что это так, - ответил Хоут сухо. Он передал тонкую полоску из кожи в руки брата. - Не гони его, а то он подумает, что опять на свободе. Рожденные на воле никогда не забывают сладкого вкуса свободы.

- Рут никогда не подводил меня, ты же знаешь.

Хоут отмахнулся, понимая, что слова прозвучали материнским наставлением, нежели предупреждением.

Ролл взобрался на серую спину протавра и натянул поводья, удержав еще на секунду, чтобы убедиться в собственной решимости.

- Я вернусь на рассвете.

Хоут приклонил голову, воздержавшись от ответа.

Желтый глаз Навалеха стал спутником в этой ночи одинокому воину, твердости намерений которого могла позавидовать сама Марава. Пусть брат считает его безумцем, но он обязан попытаться пленить дочь короля Шалфейв. Даже если мир не придет в их земли, у него будет та, ради которой, возможно, и война завершится. Ролл крепче стиснул колени вокруг широкой спины Рута, ускорившего шаг по щелчку языка. Через пару минут он перейдет на бег, и они окажутся у поляны раньше, чем шалфейя спустится к озеру. Прекрасный план, если полагаться на слова старика.

Сумрак обнял земли шалфейев, когда Луна застыла над водой, любуясь собой в зеркальном спокойствии лесного озера. Листва высоких деревьев, обступивших воду непроходимыми столпами, перешептывалась между собой. Густые руки ветвей сплелись в непроходимые путы, пряча от остального мира своё детище. Идиллию нарушило еле слышное шуршание, на землю ступили босые ноги. Шалфейя огляделась на всякий случай, проскользнув взглядом по черному небу, освещенному яркой дорожкой желтого света, падающего прямо на водоем. Она потянула за зеленую ленту, и волосы пламенными языками лизнули белоснежные крылья. Ремни, стягивающие грудь, опустились на скинутую юбку; шалфейя воспарила над землей и исчезла в холодной глади воды. Потревоженное лунное око забарахталось на поверхности, словно морщась от обиды, что не может присоединиться к ночному купанию.