Чёрная смородина (СИ) - Мирная Татьяна - Страница 69

Я не кончила, не получилось, не хватило совсем чуть-чуть: знакомый до дрожи торжествующий вскрик Стаха, ощущение его спермы внутри — и я не смогла…

Мужчина лег рядом:

— Так плохо?

— Ты же все видишь…

— Вижу. Что у тебя со спиной?

— После проклятия болит иногда. Магия Смерти, будь она не ладна, сказала бывшая некромантка.

Стах шутку не оценил, потянулся к ночнику и велел:

— Перевернись на живот.

— Зачем?

— Сделаю массаж.

— … Это точно массаж? — срывающимся голосом уточнила я спустя какое-то время.

— Да. А что?

Я смутилась. Что мне сказать, когда у меня между ног все мокрое от сильных, ласкающих прикосновений? А еще приятный запах масла кедра.

— Котс! — сипло прохрипела, когда пальцы пробежали по ногам. — Стах, что ты делаешь?!

— Расслабься, моя хорошая!

— Лучше "маленькая".

— Что?

— Называй меня "маленькая".

— Тебе же не нравилось, — мужчина заставил меня повернуться, пытливо заглядывая в глаза.

— Не нравилось, — согласилась с ним и выдохнула. — Но я же… твоя маленькая, ведь так?

Оборотень застонал, сжимая меня в крепких объятиях:

— Как же я тебя люблю!

Этот поцелуй был не таким, как все. Это был тот самый шаг, который я отчаянно трусила сделать, несмотря на все слова и собственное решение быть со Стахом.

…Боги, если есть память тела, я хочу помнить только эту ночь! Не осень с Анеттой, не течку, а эту тихую, наполненную нашим дыханием ночь. Мою ночь!

…

Мы жили вместе со Стахом в одном доме, в одной комнате. Думаете: Карнеро превратился в милого, нежного волчка Сташика? Как же!

По мере возвращения сил, возвращался и характер. Но мы как-то притерпелись, притерлись друг к другу. Жили мирно к вящей радости домочадцев. Даже Галич сменил гнев на милость и, прилетая в поместье, частенько брал с собой Тиру.

И лишь кошмары по-прежнему напоминали о пережитых ужасах. Порой я видела сны, где меня сажают на цепь, насилуют, просыпалась с криком:

— …Нет, не надо! Карнеро, не трогай меня!

Стах притягивал меня к себе под бок:

— Не буду.

Иногда мне мерещился звон цепи. Тогда волк вел меня в коридор и показывал ровную, отремонтированную стену.

— Ничего нет.

А потом всегда звал на улицу:

— …Пойдем погуляем.

Это действовало безотказно: перекинуться в волков и побегать по округе. И неважно, какая погода была. Помню, несколько раз я, свернувшись клубком, засыпала прямо на улице. А Стах сидел рядом и сторожил мой сон.

Но это было потом…

Глава 11

Утром 27 белояра (март — Прим. авт.) в нашем логове появились ведьмы. Зачем — я знала, а вот Стах пока нет…

В саду, аккурат на земле с проплешинами прошлогодней травы, в шезлонге сидела (даже не сидела, а возлежала) Верховная ведьма. Кутаясь в шикарное манто, она потягивала коктейль из высокого бокала с разноцветным зонтиком.

Карнеро сбежал по ступенькам вниз и быстрым шагом направился к нежданным гостьям. Было ощущение, что он не верит собственным глазам и вот-вот протрет их, надеясь, что мираж развеется.

— Лилея Дамаскинская? Ты что тут делаешь?

— Загораю.

Стах обвел рукой сад, где еще кое-где лежали кучи потемневшего, рыхлого снега.

— Не рановато ли?

— А я оригиналка!.. Привет, Люция! — женщина помахала мне рукой. — Я так понимаю, ты ничего не рассказала своему волку, и он наивно полагает, что я бросилась ему на помощь по доброте душевной?

Оборотень с тревогой повернулся ко мне. Я вздохнула и призналась:

— Я подписала контракт с ведьмами.

— Ты с ума сошла?!

Инстинктивно отступила назад. Волк тут же взял себя в руки.

— Люц, ведьмы очень хитрые и если они поймут, что могут поиметь с тебя что-то, то не отстанут.

— Даже спорить не буду, — Лилея поднялась и направилась к нам. — Видишь ли, дорогой, каким-то немыслимым образом получилось так, что твоя любимая возлюбленная… — Дамаскинская скривилась. — Ой, звучит паршиво!.. — она подумала немного. — Обожаемая возлюбленная?.. Нет, избито…

По-моему, ведьма просто издевалась над нами!

— …Несравненная?.. Замусолено до жирного блеска. Единственная и неповторимая? — женщина так посмотрела на меня, что я поежилась. — Да ну! Какая она единственная и неповторимая?! В базарный день — по шелету за пучок!

Рядом послышалось хихиканье ведьм и даже подошедший Герв Санторо не удержался от смешка. Я обиделась и хотела возмутиться, но волк притянул меня к себе:

— Моя жизнь! Моя песня!

— Сойдет! — оживилась Дамаскинская. — Так вот, твоя песня знает мертвый язык магов Изначального мира. И мне нужно, чтобы она прочитала кое-что на нем и перевела. Все!

Герв Санторо скрестил руки на груди:

— Да, за исключением того, что для этого нужно отправиться на Землю и спуститься в тамошнее Пекло.

Руки вокруг меня окаменели:

— Люция, никуда не пойдет.

Лилея Дамаскинская мгновенно сбросила маску шута.

— Решать не тебе, волк. Эта оборотница не принадлежит ни тебе, ни стае. Во-вторых, у меня на руках контракт, подписанный кровью Люции и Санторо. И если она откажется, то они вдвоем попадут на вечное услужение ведьмам.

— Как ты это подписала?!.. Как ты позволил?!

Успокаивающе погладила мужчину по спине:

— Стах, я справлюсь.

— Я иду с вами! — безапелляционно заявил волк.

— Нет, — отрезала Верховная. — Ты хотя бы представляешь, чего мне стоило упросить Стражей пустить на Землю оборотня?! И то они согласились, потому что уверены, что мелкая волчица не представляет большой опасности. Дураки, правда? Да Люция там человек трех порвет, пока они ее манной парализуют!

— Лилея! — рявкнул Карнеро.

Та усмехнулась:

— Я позабочусь о твоей девочке, даю слово.

Мужчина скептически посмотрел на ведьму. Она в возмущении взмахнула руками:

— Ты не веришь моему слову?!. — и, подумав, пожала плечами. — Хотя правильно делаешь!

Альфа сокрушенно покачал головой, прекрасно зная, что Дамаскинская, даже оказавшись в полной ж…, не перестанет подстебывать и подшучивать над всеми подряд.

— Я сам договорюсь.

— Ну-ну! — ухмыльнулась Лилея и, кликнув своих подчиненных, шагнула в сторону сада: — Мы тут немного похулиганим?

— То есть?

— Люции все равно статуи не нравятся.

Вот же вредная ведьма!

Повернулась к волку:

— Стах, не вздумай ничего менять. Дом и сад со статуями — это цельный ансамбль. И я уже привыкла.

Альфа пригляделся и чертыхнулся. Лилея черным маркером писала на мраморе… Ну-у-у, в общем, при детях такие слова не говорят. Волк укоризненно покачал головой:

— И это Верховная ведьма?!

Та в ответ показала некрасивый жест. Я оттащила Стаха.

— Видишь эти надписи на статуях? Да, вульгарщина и Ральфа сюда лучше не пускать, но посмотри, что сейчас делает ведьма!

Лилея, мурлыча себе под нос, гуляла между четырьмя статуями, изуродованными матерщиной.

— … Она вытаптывает линии.

— Пентаграмма? — альфа, уперев руки в бока, разглядывал довольно четкий узор на земле.

— Это Маяк, — уточнила я. — Если с Лилеей что-то случится, меня выбросит обратно, прямо сюда. Она подумала обо мне.

Не успокоила.

— Да мне плевать на ведьму!

Дамаскинская обиделась:

— Ну, ты! Воротник, побитый молью… паучком точнее. Я все слышу.

Мужчина сжал зубы, сдерживая ответное ругательство. Я обхватила его лицо ладонями, заглядывая в глаза:

— Я справлюсь. А ты жди меня… в нашей пропасти. Вернусь — полезем дальше.

Лилея скривилась:

— Ой, фу-у-у! Подобрали сопли, голубки! Это всего на два дня.

— Будешь звонить утром и вечером и отчитываться, — велел ей оборотень.

— А не много ли ты хочешь?

— Нет! — рявкнул Карнеро так, что подпрыгнула и я, и ведьмы.

— Нервные все стали. Никакого авантюризма в крови… Ладно, — нехотя согласилась Дамаскинская и посмотрела на меня: — Люция, собирайся.