Чужой отбор, или Охота на Мечту (СИ) - Шторм Елена - Страница 35

Полезными обещала быть лишь парочка книг, но мной овладела непреодолимая жажда знаний. Или просто жадность. И теперь, борясь с гулом в голове, я читала.

Борясь с гулом, мыслями об Айли и воспоминаниями обо всём, что ещё произошло вчера.

О самом странном свидании, которое у меня было.

Грань мира, значит.

“Считается, что за ней бушуют силы, которые нам незнакомы. Мы зовём их духами, но может быть, они больше похожи на стихии нашей реальности. На души людей, ушедших за грань после смерти, чтобы раствориться в вечности”.

Туманно и пафосно. Но здесь же я впервые встретила упоминание о других мирах. Точнее, мысль, что они есть. Жадно полистала страницы рядом, и даже нашла парочку описаний — правда, на редкость сказочных. Огненные леса и серебристые холмы, молочные реки и кисельные берега.

Что до примеров и практик, общение с потусторонними силами до боли напоминало список услуг гадалки, потомственной белой ведьмы в седьмом поколении, разместившей объявление на последней странице районной газеты.

После нескольких часов я составила небольшой список:

1. Сны.

2. Статуя.

3. Видения и подсказки.

4. Проклясть кого-нибудь или наслать порчу (зачеркнуто).

Это то, что я нашла разбросанным по двум книгам, которые успела просмотреть.

Первое — упоминание о том, что людям с даром Синдарин удавалось погрузить себя в транс и видеть сны о чужих мирах. Чем они отличались от обычных снов? Хотела бы я знать. Обещалось, что яркостью образов, тем, что ты ведёшь себя осознанно, бродишь по залитым солнцем оранжевым полям или морозишь попу в ледяной пустыне. Но мало ли, что может пригрезиться в трансе, особенно если вводить себя в него какими-то напитками, описанными дальше? В любом случае, я сомневалась, что смогу заснуть рядом к леди Син, так что отложила первый пункт до лучших времён.

Второе — истории о местных зачарованных статуях. Айли сказала, что пришла к одной такой и та приняла её на этот брачный праздник. Точнее, духи приняли. Собственно, в книге и упоминалось, что в таком памятнике могут быть заключены духи прошлого. Добрые и положительные, конечно. Тени ушедших людей, которые незримо следят за потомками.

Честно говоря, всё равно зловеще звучало. Утверждалось, что с этими духами могут общаться и простые смертные, но людям с даром удавалось задавать им вопросы, иногда получать ответы. Вроде: вселенная, подай знак? Оборачиваешься — и бац, видишь надпись на асфальте: “Люблю тебя, Зайка”.

Ну ладно, может, здесь нет асфальта и не принято писать на дорожках.

Тут снова возникала проблема: нужно ведь прикоснуться к статуе, когда Син будет близко. Всё упиралось в снежную королеву, которую мне нужно взять в заложники, не иначе.

Третий пункт казался проще других. Местный ритуал вроде гадания. Очень похоже: придумываешь вопрос, задаёшь его, подбрасываешь что-то вроде фишечек с буквами или просто бумажек — и надеешься, что они лягут так, что удастся прочесть ответ.

Вот с него я и решила начать.

Написала на трёх листах бумаги местные буквы — гласных и часто используемых согласных больше, остальных по одной штуке. Аккуратно всё это разорвала на мелкие квадратики. Сгребла со стола получившуюся кучку и ссыпала в мешочек, который нашла в саквояже Айли.

Затем вздохнула, потому что просто устала. Посидела ещё немного над листами в задумчивости. Вообще, когда передо мной бумага и пишущие предметы, я чаще привыкла не писать, а рисовать. И даже перо в руках напоминало, как я училась делать это тушью. Выработанный рефлекс — взять и покрыть лист линиями, которые превратятся в деревья за окном, узоры из листьев или человеческое лицо.

Конечно, лица интересней. Я задумалась неизвестно о чём, пока рука водила по бумаге. Овал лица в три четверти, линии шеи и подбородка. Когда новая дуга обозначила волосы, я поняла.

На миг почти явно увидела на листе лицо мужчины — красивые острые черты, тёмные волосы, прищуренные глаза. Ещё немного, и сходство станет очевидным.

То, что Эридан Вечная Проблема каким-то образом зачаровал мои пальцы, заставило беззвучно ругнуться.

Я очень старалась не вспоминать, как он вчера целовал меня. Как его рука каменела на талии, а потом в какой-то момент словно сдалась и сжала почти нежно. Не получалось. Отпечатки его пальцев будто остались на щеке. Его запах преследовал меня.

Это необычно, ненормально и вот чувствую, просто плохо.

Я гневно скомкала лист, схватила мешочек и пошла прочь из комнаты — учиться гаданию.

Мне сказали, что Синдарин в кабинете. Подобраться к кабинету, найти тихое место в стенах дворца, где никого не смутила бы девушка, разбрасывающая бумажки, было не очень просто. Но вот снаружи — пожалуйста. Я вычислила окна на третьем этаже, под которыми собиралась проводить эксперименты, прислонилась к белой стене и достала из мешочка листочки.

Нужно было придумать вопрос — простой, но важный.

“Где Айли?” — спросила я мысленно. Запустила руку в мешок, сцапала несколько бумажек и подбросила их в воздух.

Чего я не учла, так это что даже если погода на улице кажется спокойной, ветерок всё равно есть. Он подхватил и разметал мои бумажки — мне пришлось гнаться за ними, а парочку поднять с мокрой земли и со вздохом похоронить в кармане.

Первая попытка явно провалилась.

Я попробовала по-другому. Попробовала сконцентрироваться, зажмуриться, изо всех сил пожелать: мне ведь нужен ответ, действительно нужен.

Я талантлива — так сказал инквизитор. Я вчера брала его силу просто потому что разозлилась. Он меня поцеловал. Нет. Я смогу.

Решила на второй раз порыться в мешочке и вытащить что получится наугад, не раскидывая по сторонам.

“Где Айли?”

Достала несколько листочков, потрясла их в руках и с этой мыслью взглянула на результат.

“Пртхш”, - издевательски шипели на меня добрые духи.

Прекрасно.

Я пробовала битых полчаса, задавала разные вопросы — но, видимо, мне не хватало концентрации. Я хочу домой. Я очень хочу домой, к родным, знакомым и привычной жизни. А чтобы этого добиться, мне нужно научиться пользоваться силой Синдарин, вернуть Айли и вернуть себя.

“Где, чёрт возьми, Айли?”

Я что-то почувствовала при очередной попытке. Глубокое, странное чувство в груди, похожее на слишком сильный удар сердца. А когда раскрыла ладони снова, у меня на руках лежали буквы.

“Дома”.

Я моргнула, уставившись на них. Не сразу даже поняла, что сложила из пяти местных закорючек знакомое слово без запинки. А когда поняла — тревога усилилась.

Где дома?! Что значит дома?

Перемешала бумажки, и вцепилась мысленно в этот вопрос, направила на него все силы, пока доставала новый ответ напряжённой рукой.

“Останься”.

Ладно, я ждала разного, я вообще не знаю, на что рассчитывала — но вот явно не на такое.

Теперь в груди стало неуютно уже без каких-либо неведомых сил. Просто неуютно и прохладно. Я поёжилась, потёрла руками плечи и не сразу попробовала снова.

Что значит оставаться? Кто мне это велит?! Зачем?! Вы в своём уме?

Когда я достала семь бумажек вновь, они лежали на моих ладонях белыми сторонами вверх, все до единой.

Наверное, я должна была что-то понять, сложить головоломку, впечатлиться и отступить.

Несколько минут я хмуро кусала губы, но когда к тебе в руки неожиданно попадает пусть и сомнительный, но однозначно волшебный способ задавать вопросы и получать ответы — невозможно так просто его выкинуть. И я, подстёгиваемая тревогой и желанием, трясла мешок снова.

И снова.

И концентрировалась, и спрашивала.

Кто со мной общается? Где Айли? Почему я не могу рассказывать, кто такая на самом деле?

Три раза — и три набора светлых, пустых квадратиков. Они то ли укоризненно молчали, то ли издевались надо мной, то ли просто показывали характер.

Я прислонилась к стене, усталая и поражённая.

Медленно ссыпала все листы назад и поборолась с желанием закопать мешок поглубже в снег. А лучше сжечь.