Ученица придворного алхимика (СИ) - Ярополова Ксения - Страница 59

Глава 7

— Сначала я не мог поверить своим глазам, увидев ожившее чудовище из легенды, — с выражением продолжил Иса. Невозможно было понять, то ли он ловко играет, то ли действительно погрузился в события прошлого. — Потом я осознал, что самонадеянность привела меня к гибели, и что конец мой будет скорым и бесславным. Но у альвийца было собственное мнение на этот счет. Вместо того, чтобы убить глупого обездвиженного мальчишку, он заговорил.

Язык альвийцев был чем-то похож на наш — недаром мы были ближайшими соседями. Да и сам эльф, как оказалось, знал старо-олтейский. А потому мы смогли понять друг друга, хоть и не без трудностей. От этого-то альвийца я и узнал, что старые сказки, которыми пугали детишек на ночь, являлись правдой. Эльф долго, в подробностях и с обидой рассказывал мне историю древней войны, которая привела к катастрофе.

Он был одним из величайших магов Альвии и входил в правящий совет. Высокородный аристократ, который всеми руками и ногами голосовал за то, чтобы использовать порабощенный источник в свое удовольствие, без оглядки на последствия. Да только не он один был такой умный. Советники не смогли договориться, как распорядиться силой, и произошел раскол.

«Предатели! — шипел эльф. — Они использовали мою силу в войне, а когда не смогли убить меня, то заточили здесь, оставили медленно умирать! Зря надеялись! Они еще получат по заслугам!»

Воистину, магия древней Альвии не знала границ. Хоть источник и был уничтожен, природная энергия все еще сочилась по капле сквозь каменную толщу — тень прежнего могущества. Но узнику пещеры этого было достаточно, чтобы поддерживать в себе жизнь. Эльфы, знаешь ли, могут существовать на одной магии, хоть это и не очень приятно. Да что я говорю. Ты, наследница эльфийской крови, уже прочувствовала это на себе совсем недавно, — Иса сложил руки палец к пальцу и обронил на меня внимательный взгляд, но, не дождавшись ни слова в ответ, вернулся к рассказу.

— Как оказалось, эльфа опутали чарами, замешанными на его собственной крови, поэтому выбраться самостоятельно он не мог. Но мог заставить кого-то другого.

«Выбирай, — сказал он мне, — либо ты поможешь вернуть мне свободу, либо будешь умирать здесь. Долго».

«А что мешает тебе убить меня после того, как я сделаю дело?» — осведомился я.

«Мне нравится твой подход, — одобрил альвиец. — Может быть, у тебя даже получится сделать то, что не вышло у твоих предшественников. Хорошо. Мы заключим нерушимый договор. Ты выпустишь меня отсюда, а я взамен оставлю тебе жизнь и даже вознагражу».

Так, моя первая сделка была заключена. Думаю, это самое великое колдовство, которое я получил от своего учителя — невозможность скинуть взятые на себя обязательства. Лекарство от обмана. Ты не думаешь, что это честно — кара для тех, кто надеялся получить и ничего не отдать взамен?

— Вы обманом вырываете у других обещания! — не утерпела я.

— За всю свою долгую жизнь, — с нажимом возразил колдун, — я ни разу не нарушил слова. Иначе был бы уже мертв. А то, что вокруг обретаются только глупые, ленивые создания, которые не могут предвидеть последствия собственных действий, это не моя забота. В конце концов, я не обязан потакать чужому скудоумию!

Увидев, что Иса снова разозлился, я сочла за лучшее промолчать, хотя ужасно хотелось сказать все, что я о нем думаю. Но, откровенно говоря, сил возражать у меня не было. Да и чего бы я добилась, нарвавшись на рожон? Все же, пока маг, хоть и в странной манере, благоволит ко мне, вместо того, чтобы плюнуть и растереть, нужно этим пользоваться.

— Вот и отлично, — фыркнул колдун. — Не стоит со мной спорить, дорогая. Я уже говорил, что не потерплю оскорблений с твоей стороны.

— И что же было дальше? — перевела я тему.

— А дальше… альвиец принялся менять мое тело и дух. Я не был магом, знаешь ли. И он насильно создал во мне магические способности, влив часть своего собственного дара. Даже мое согласие не облегчило ощущений, будто тебя пытают каленым железом, и огонь запускают прямо в кровь. Тебе этого не понять. Но когда все было кончено, я осознал, что могу видеть то, что недоступно простому человеку, и чувствовать то, что чувствуют только маги. И эльф принялся обучать меня, чтобы я смог распутать заклятие.

Это было совсем не просто. Невинные чары, с которыми ты боролась в темнице, лишь детская забава по сравнению с тем, что наворотили древние эльфы, чтобы заточить врага. Сначала я думал, что никогда не справлюсь, но жить хотелось.

И потянулись месяцы обучения. Без еды, без воды, лишь на одной только магии учителя. Он не давал мне спать, наказывал за глупость, постоянно подгонял. О, поверь, все мучения мира я пережил в той пещере. Если бы мы выбрались, думал я, мне было бы уже ничего не страшно.

И я хорошо усваивал уроки. Когда чары пали, наружу выбрались уже два призрака. Мы были едва живы. Волосы учителя пришлось обрезать, потому что они чуть ли не вросли в камни за долгие века его заточения. Одежда на нем истлела и от луча солнца рассыпалась в пыль. Выйдя из пещеры, эльф ослеп, не выдержав света, и я стал его поводырем. Несколько дней мы жили на острове, пока к нему возвращалось зрение, а затем приплыл корабль моих соотечественников — за новой порцией обсидиана. И тут я увидел в действии, на что способны эльфы древности.

Учитель приказал олтейцам склониться перед ним, а жалкие попытки обороняться оружием пресек на корню. Одним движением он раскидал врагов, словно мух. Большая часть мужчин была убита. Остальные, всего несколько человек, в страхе встали на колени. У них мы раздобыли еду и одежду, и они перевезли нас на Олтею — домой.

Думаешь, учитель был сумасшедшим убийцей и мечтал уничтожать? Не смотри так, я тоже этого боялся, но не имел выхода. Однако, все оказалось не так. Учитель лишь припугнул мой народ, обойдясь минимумом жертв, необходимых, чтобы подчинить старейшин и стать королем.

«Зачем мне бездумно убивать твоих людей, ученик? — развеял он мои страхи. — Я мечтаю отомстить своим соотечественникам. Олтейцы ничего не сделали мне. Наоборот, я построю здесь сильное государство, более мощное, чем даже торговая империя Таркена. Я возвышу вас. Вместе мы создадим армию и флот, и будем завоевывать чужие земли до тех пор, пока не найдем, куда уплыли альвийцы. И тогда уничтожим их! За все, что они сделали со мной!»

Потом я с удивлением наблюдал, что каждый день под правлением учителя ведет Олтею к процветанию. Он приказал воплотить в жизнь все мои задумки. Он с помощью магии пробурил глубокие шахты, мы спроектировали подъемные механизмы и приспособили олтейцев к добыче железа. Он приказал построить огромные кузни и поделился секретами альвийской закалки, а с Таркена пригласил кузнецов, которые обучали нас. С Таркеном же через меня он договорился о более выгодных ценах и поставках леса — нам нужно было дерево на постройку кораблей. И вот я уже видел, как первый двухмачтовый корабль величественно разворачивал паруса. Помимо этого эльф продолжал обучать меня магии.

Однажды я спросил учителя, почему же он сразу не уплыл в Таркен, ведь у империи было гораздо больше возможностей отыскать его врагов. И тому оказалось несколько причин. Во-первых, как я узнал, не везде рождается так мало магов, как у нас, и в Таркене есть свои сильные волшебники и даже свои волшебные школы. «Не так-то легко захватить там власть, — покачал головой альвиец, разъясняя мне тонкости правления. — Я уже не молод, а тело нуждается в долгом восстановлении. Я не смогу там пробиться к власти в одиночку. Запомни, Иса, нужно всегда правильно рассчитывать свои силы».

О второй причине я догадался сам. Длительное заключение искалечило учителя. Он уже не мог есть и пить, а чтобы восстанавливать силы, время от времени ему приходилось отправляться обратно на черный остров и подпитываться энергией от остатков источника. Ему, конечно же, не нравилась эта слабость, но делать было нечего.

Итак, я добровольно превратился в правую руку учителя, увидев в его действиях великое благо. И это воистину было так. Все, о чем я когда-либо мечтал, осуществилось. Я получил даже больше, чем хотел: магия позволила мне быть на равных с самыми сильными воинами. Теперь никто не мог назвать меня слабаком. Они даже не осмеливались бросить мне вызов.