Королевские клетки (СИ) - Ганин Илья Александрович - Страница 113

Ехали часа три. В основном молча, но сколько ж можно? Садясь в карету Лилиан сказала себе, что высказать мужу все, что она думает о его поведении, это задача следующего этапа. Когда он будет хоть как-то здоров.

— Бывали во дворце? — начал Джеррисон

— Конечно. — фыркнула Лиля. — Только, в основном, в синем крыле. А вы, наверное, к нему совсем привыкли?

— Нет. Я вообще очень не люблю это место.

— Почему?

— Ну, дайте-ка припомнить. Два раза меня там травили, один раз чуть в звании не понизили, дуэлей было семь… нет, девять. Спать там невозможно, обязательно что-то да воняет. Как-то нет причин его любить.

— Ого… — Лилиан приглядывалась к нему и оценивала, продержится ли это вполне приличное состояние хотя-бы до вечера.

— Что вы меня разглядываете? Боитесь не узнать мужа, в толпе-то?

— Просто хочу убедиться, что все в порядке.

— Не в порядке.

— То есть?!

— Из опыта, это еще часа на два-три. Потом… будет опять плохо.

— Весело живем. Хоть опишите, что будет-то?

— Понятия не имею. Вообще, что я помню — все очень странное. Не настоящее. Только некоторые люди — живые, а остальные куклы. Злые куклы.

— Сможете себя вести так, чтобы было незаметно?

Джеррисон Иртон, граф и полковник, криво усмехнулся:

— Стараниями моей матушки, я помирать буду, а поклоны не спутаю. Главное — не разговаривать долго. Сможете за меня говорить?

— Что нам остается?.. Постараюсь.

— Постараюсь вас помнить, жена моя.

— Что это вы вдруг согласились наконец?

— Ну, как же. Нам еще долго теперь изображать мужа и жену. Или вы хотите… не изображать?

— Знаете, — увильнула от ответа Лиля. — Нам еще сегодня пережить как-то надо.

— Не только сегодня.

— Ах, муж мой. — выдала Лилиан свою коронную улыбку и похлопала ресницами. — Вы столь мудры!

У Джеррисона дернулась щека.

— Как-то ведь так должна разговаривать жена?

— Понятия не имею. Можно вы будете и дальше говорить как нормальный офицер, а?

— Можно.

— Кстати. Готовьтесь — меня кто-нибудь обязательно назовет Палачом Байканы или Кровавой Куницей… Было бы крайне желательно, мне этого не замечать.

— Что было, когда вы это замечали и слышали? С теми, кто это говорит?

— Убил. — пожал плечами муж. — На дуэли.

— Он был один?

— Нет. Их было пятеро. В разное время, конечно.

Действительно. Ерунда какая — убил пять человек.

— За что это вас так?

— Вот удивительно-то — за Байканскую компанию! С тех самых пор, я не очень принят в приличных домах. Считается, что я почти предал сословие.

Наверное, эта самая "Байканская кампания" тут была всем более чем известна.

— Ясно.

— А о вас мне что скажут?

— Купчиха. Торгует. Много воли забрала…Вообще, вы со мной за свою репутацию не боитесь?

— Побоятся мне в лицо что-то говорить. А репутация… ну, если вы не собираетесь перебирать мужчин прямо во дворце, то моя репутация вряд-ли сильно испортится. Вы не перебирали?

— Нет, конечно! Я — верная жена. А ваша репутация настолько плоха?..

— Что же вы хотите? Я, если вы еще этого не узнали, вечный ужасный ребенок.

— Не узнала.

— О, вам не сказали даже этого? Ну, тогда мы прекрасная пара изгоев.

Лиля оценивала ситуацию по другому… И, похоже, ошибалась. Её не просто не взяли в интриги. Её проигнорировали. Это следовало обдумать.

— Вы задумались?

— Я неверно понимала ситуацию. Надо это учесть.

— Вы хорошо к этому отнеслись. Как офицер. Не ахаем, а решаем задачу исходя из ситуации.

— Учусь. — вздохнула Лилиан. — Может попробуем тихо отстояться в уголке?

Джеррисон пожал плечами.

— Так не получится. Придется поприветствовать хотя-бы ключевые фигуры… Да и место наше — у Трона.

— То есть пожеланий к кругу общения у вас нет?

— А у вас?

Лиля пожала плечами.

— Вы — ужасный ребенок, я — парвеню… Если выйдет, займусь делом. Купеческие старшины, главы гильдий, альдон Роман — если будет. Пообщаемся.

— Неплохой план.

— Хотя, — коварно улыбнулась Лиля. — Дамы будут вынуждены со мной поговорить.

— С чего бы?

— Платья, господин граф полковник, платья… Украшения. Духи. Кремы. У меня есть — а у них нет. Откуда взяла, откуда им брать? Придется договариваться.

— Что, им трудно купить?

— Трудно. А местами, без моего соизволения, невозможно. В этом и план. Им же не предложили — а как так? В прошлом году сработало.

— О, Вы коварны… Только они просто объявят вас неприличной. В этом году у вас пока нет поддержки Короля.

— Поздно, они же не могут сразу объявить себя дурами за прошлый год. Да и деньги потрачены немалые. Узнать-то им все равно захочется. Разговоры-заговоры займут довольно много времени, причем минимум половина участниц попробует сделать что-то по мотивам… А раскол мне только на руку.

— Чувствуется, вы уже об этом думали? И даже поговорили с графиней Алисией?

— В основном поговорила. Не то, чтобы именно об этом — но сам подход.

— Только Вы хорошо понимаете, КАК они будут с вами разговаривать?

— Отвечать-то им можно?

— Попробуйте. — пожал плечами муж. — Мне уже ничего не повредит.

На самом деле, Лиле конечно было не так весело — но она скорее немного разозлилась, чем огорчилась. Весь "свет" теперь казался ей докучливым и бестолковым сборищем. В полку дел невпроворот, в Тарале — еще три раза по столько, в Иртоне вообще непонятно что, она не успела отчет дочитать… Но — надо, надо.

Она попыталась вспомнить, как собиралась на выпускной. Времена были нелегкие, денег не было — платье пришлось шить самим. Отец добыл где-то "отрез" искусственного шелка, и они с мамой в четыре руки сооружали что-то вроде фото из "китайского" альбома деда.

— А был ведь настоящий, китайский… — отец всю неделю ходил смурной, грыз себя за то, что у дочки платья нет.

— Ну, дорогой, был — да сплыл. Как ты помнишь, на свадьбу… Я не жалею.

Тогда она ждала этого выпускного, он был… как калитка, выход на дорогу в счастье. Хотя мальчики выглядели иногда глуповато, и столы — с шампанским — накрыли парты просто в школьном коридоре, А теперь Аля едет на Королевский Прием. Графиней. В шикарном платье, с драгоценностями ценой даже непонятно во сколько. И что? И ничего. Работать едем. Лучше бы на Лидархе — в зеленой амазонке, подлететь к крыльцу, спорхнуть изящно. Мотылек. М-дя.

— О чем задумались, сударыня? Признайтесь, я-то рассказал…

— Жалею немного, что не могу прибыть верхом на Лидархе. Давно его не видела, скучаю.

— Лидарх? Кто это?

— Конь… Мой аварский жеребец. Вы ревнуете?

— Отчего же? Понимаю. На Стобеде не особенно покатаешься — но я его люблю…

— Да, Стобед смешной.

— Кому как.

— Ваше Сиятельство, а кто ожидается на приеме?

— Точно не скажу, но…

А дальше Иртон перечислил около двухсот имен. На память. Кажется, это фамильное — стольких без напряжения перечислять.

— Встречались с ними?

— С некоторыми. Половину вообще не знаю.

— Маменька тоже не сочли нужным рассказать?

— При всем старании, не могу столько запоминать. Большинства на приемах Его Величества не видела.

— Эти приёмы для них были мелки… Или слишком камерны, куда свиту с собой не брали. Так что, готовьтесь. Презрением, за компанию со мной, вас обольют многие.

— А когда вы впервые попали на королевский прием?

— В шесть лет. На Малый охотничий. Очень боялся, что мне не дадут оружия…

— Дали?

— Кинжал — "скобочку", малый засапожный. Отец выдал вечером, я с ним даже спал… Никто особенно не обратил внимания, но я был горд. А Вы?

— На Королевский — по вызову Его Величества. С Мирандой. По-крайней мере, нам удалось двор удивить. Как я теперь подозреваю, скорее наглостью и богатством, нежели воспитанием.