Королевские клетки (СИ) - Ганин Илья Александрович - Страница 21

Мастер-Стеклодув. Достиг ты мастерства немалого, богатства скопил — внукам хватит, женат ты на красавице, да только нечем тебе смеяться. Нечем плакать. Только по чуть-чуть дыхания тебе осталось. Сжег ты себя в горне. Утекла жизнь медленной смолой стекокольной массы. Яства заморские не радуют тебя, вина сладкие пьешь ты, вкуса не чувствуя. Жарко в доме твоем, жарко в мастерской твоей — а тебе холодно. Некоторых, говорят, греют еще деньги, но золото — металл холодный. Некоторых греют женщины — только не все из них живут долго.

Но тех, кто доживает до этих лет, тех, кто проходит в Совет Стеклодувов, греют Власть и Знание. Власть — змей холодный, Знание — голод вечный. Власть — и делается по желанию твоему. Знание же говорит, что Власть крепка тайная, невидная. Власть непоказная. Власть у одиночки недолга, да и сколько тебе жить-то? Власть же Гильдии Стеклодувов, в делах ее — полна и вечна. Правило Гильдии.

Тьма. Тайна. Власть. Змей грелся у огня человеческих страстей, но сам оставался холоден. И сейчас Змей присмотрелся и сказал "Мое. Я разберусь сам."

Правило Гильдии.

Добро пожаловать на войну

— Сколько весит одна золотая корона?

— Что?..

— Простой вопрос. Сколько весит одна золотая монета?

Лилиан вдруг поняла, что не знает. То есть в руках-то она ее держала, но уже довольно давно.

— Не знаете. Конечно. Я вам сам скажу — тридцать два грамма. Новая. Забавно — король знает, сколько весит его корона. Мой пра-прадед, Рикдалер Первый, на такой вопрос надменно сказал, что лошадь его вполне может увезти тысячу монет. А вот уже дед совершенно точно знал — сколько. И все короли в Ативерне вес монет знают наизусть.

Эдоард широкими шагами ходил вдоль стола — от окна к стене. Шагов получалось немного, так что король разворачивался и также резко шел назад.

— Знаете почему, Ваше Сиятельство? Потому, что их надо возить. В гавани Лавери ежедневно совершается сделок на тысячу семьсот корон. Примерно, конечно. Так вот — никто не будет туда-сюда возить столько денег. И таскать с собой больше ста корон — дурь! А что же всем делать — как, например, купцу оплатить баржу соли? Или отару овец? И вот тут-то появляется Стеклянный Дом!

Сегодняшний визит к Его Величеству начался с того, что он на нее наорал. Не слушая ничего. И причиной его гнева было…

— У Вас пять дней назад был поверенный и Вы только СЕЙЧАС об этом упоминаете?! Какая мальдонайская дурь вам в какое место попала, что вы вообще начали с ним говорить?! Что, не могли сослаться на то, что это дела мужа?! На болезнь?! Да на что угодно!

Лилиан пыталась оправдаться, извиниться и даже обиделась — но ничего не действовало, пока она просто не расплакалась.

Теперь Его Величество читал ей гневную лекцию о ее глупости. Хотя-бы не кричал. Уже. Лекция же началась после того, как Лилиан уверенно заявила, что ее оборот превысит всю торговлю стеклодувов уже в этом году, и она выкинет их с рынка даже не вспотев. Но готова кинуть этой гильдии кость, если уж это так важно. Эдоард схватился за голову.

… триста пятьдесят лет назад, во времена Кровавого Тумана, перемещение ценного груза даже по одной стране было делом, сравнимым с маленькой войной. Торговля практически умерла — графства, баронства жили независимыми островками, и только редкие караваны с большой охраной решались возить только небольшие и дорогие вещи. Иначе как окупить охрану?

Стеклянный Дом, что очевидно, был стороной в такой торговле. Что еще важнее, стеклодувов всегда было мало, так что они постоянно отправляли деньги в Эльвану. И их, конечно, постоянно грабили.

Стеклянный Дом, как всегда, поступил куда умнее прочих. Он почти перестал возить деньги. Вместо денег он стал переправлять поручительства. Конечно, деньги все равно приходилось возить — но гораздо реже и с лучшей охраной. Значительная часть денег все равно шла на закупку сырья, поручительства по сделкам гильдейских мастеров и тому подобные вещи.

Стеклодувы платили очень точно и аккуратно — то есть купец мог продать стекло, взять у местного стеклодува расписку и получить по ней — в Эльване, Авестере, Уэльстере…Можно было отдать деньги в Ивернее — и получить товар в Ативерне, какая Дому разница?!

Мелочь. Проходная идея — просто изменение учета. Но уже через несколько лет торговцы солью попросили передавать и их деньги: им было невыгодно гонять свои конвои практически впустую и таскать деньги через три страны. А потом — лесопромышленники. Не заниматься же своей почтой, охраной денежных караванов или еще чем-то, если можно договориться с надежным партнером?

Стеклянный Дом не отказал — за одну монету из трехста. Разве много? Сам же дом в этом случае уменьшал количество караванов с деньгами — у одних взяли, другим отдали прямо на месте.

Стало очень удобно — вместо кучи корон одна расписка, которую к тому же гораздо труднее украсть. Все равно деньги отдадут тому, на кого они расписаны.

Стеклянный Дом не отказывал никому. Почти.

— Мне не дадут там денег. И ни одному государству. И дворянину тоже, скорее всего.

— Почему?!

— Мы не можем быть стороной в гильдейском споре! С нас нельзя стребовать долг!

Уж конечно, короли быстро поняли, что происходит!

— Уэльстер примерно сто лет назад попытался захватить деньги у стеклодувов. Знаете, что дальше было? Денег у них не оказалось. То есть были — но только то, что привезли примерно за месяц. Около пяти тысяч корон. А потом никто их даже не завоевывал — Стеклянный Дом просто сообщил, что не может принимать и отдавать там деньги. У них товарооборот упал за год в три раза!

Лилиан не стала задавать вопрос "А что же все короли не договорились?" из-за его очевидной глупости.

— А в Авестере — пока он еще был чем-то — они как-то раз стали принимать их монету по сниженному курсу к нашей короне — потому, что она была плохого металла. И у них был голод. Кстати, Авестер Стеклянный Дом и добил, лет через двадцать. А потом они стали давать деньги в долг. Под залог дела. Или драгоценностей… Спросите еще "А что же вы не стали брать с этого налоги?"

— И… вы не стали?

— А с чего брать налог? Кто нам сообщит об этих сделках?!

— А сама Эльвана?

— Какая Эльвана? Уже двести с лишним лет Стеклянный Дом выделяет на содержание княжеского двора триста корон в месяц. Может накинуть полтинничек — и князь вообще будет лично с городской стены возносить им хвалу.

— Но все-таки, вы же начисляете налоги?! Почему не с этого вида деятельности?!

— Потому что они просто поднимут ставку. И станут брать у нас не одну монету с трехсот, а одну со ста, например! Как мы будем торговать? Вы хоть представляете, как вырастет цена?!

— Из-за одной монеты?!

— Из-за того, насколько меньше нам станут доверять! Но и это еще не все!

— А что еще?!

— Например, вот что.

Его Величество перебрал несколько свитков, сказал "О! Вот этот!" — и передал ей.

… настоящим же всеподаннейше сообщаем Вашему Королевскому Величеству, что гильдия Сталеваров Бейкара не имеет в настоящий момент печей для выполнения заказа Вашего Величества в запрошенные сроки…

Король выжидающе смотрел на нее. Вероятно, ей предлагалось подумать. Отбросив первый вариант, Лилиан спросила:

— А вы не можете построить свои печи? Или они для вас?..

— Вы умеете строить такие печи?

Аля сдавала химию и неплохо помнила доменный процесс и его требования. Поэтому честно ответила:

— Нет.

— И я нет! А знаете, где все мастера? В Гильдии! А она — вот сюрприз — не собирается ничего менять! Им не надо!

— Но ведь Гильдии подчиняются Вам?!

Король выжидательно смотрел на нее. Лилиан вдруг поняла, что мастеров можно заставить работать — но не учить себе смену. Что можно заставить лошадь таскать телегу — но не сделать ее.