Звезда Комо (СИ) - Лёвенштейн Карола - Страница 115

— Убирайся, Седони, — крикнул он. — Я твой брат, и ты должна уважать меня.

— Я никогда больше не буду принимать от тебя приказы. — Седони, казалось, стала больше ростом. Ее тело увеличилось и стало излучать угрозу.

Глаза Бальтазара распахнулись от удивления.

— Я сверну тебе шею, дай только доберусь. Видела бы тебя наша мать, — сердито зашипел Бальтазар на Седони. — Она бы высказала тебе свое мнение.

Седони подняла руки, и раздался оглушительный грохот. Мерцающие обручи поднялись и сжались вокруг Бальтазара широкими кругами.

Он пренебрежительно рассмеялся, словно не веря, что Седони была в состоянии что-либо сделать против него. Он поднял руку, и мерцающие обручил развеялись.

Внезапно святые девы затянули мелодию в монотонном ритме, которая прямо-таки загипнотизировала меня. Бабушка присоединилась, и они стали петь все громче и громче. Седони снова подняла руки и затянула вокруг Бальтазара новые обручи. Они ярко пылали, но не сдвинулись с места, когда Бальтазар попытался их развеять.

В его глазах появилась паника.

— Не смей, — зашипел он, но его голос слегка задрожал.

Обручи сжались вокруг него. Пение становилось все громче и громче, а могущество дев сильнее с каждым звуком.

Когда обручи коснулись Бальтазара, он закричал.

Но святые девы не знали пощады. Они оплетали его заклинанием все туже и туже. Отчаянные крики Бальтазара становились все громче и громче.

Вдруг бабушка отделилась ото всех и помахала мне в последний раз.

Затем полетела так быстро, что было видно лишь светящуюся линию, направившись в сторону Бальтазара.

Его охватил и увлек за собой золотой вихрь. Затем они оба исчезли, и только лишь туман слегка клубился вокруг меня.

Пепел и смерть

Я снова открыла глаза и увидела солнце, садящееся за горизонт. Ярко красное, оно окрасило все небо волшебным светом. Я ощутила под собой твердый песок.

Следующим, что я почувствовала, была жгучая боль во всех конечностях.

Я не смогла сдержать хриплого крика. Тем не менее заставила себя откатиться в сторону и подняться. Мои помятые крылья безжизненно висели за спиной. Я спрятала их и мгновенно почувствовало, что мне стало легче двигаться.

— Сельма. — Ко мне подошла фигура в белом одеянии. — Как ты?

Проморгавшись, я узнала господина Лилиенштейна.

— Очень хорошо, — отозвалась я. — Бальтазар мертв. Бабушка лично забрала его в царство мертвых. Он не придет снова. Больше никогда.

Господин Лилиенштейн с облегчением улыбнулся.

— Ты даже не можешь себе представить, как я счастлив слышать эту новость. Пошли, — он протянул руку и помог мне встать. — Адам уже ждет тебя. Пришло время покинуть поле битвы.

— Что случилось? — спросила я, оглядываясь по сторонам. Равнина выглядела ужасно. Повсюду валялись разбросанные темные плащи. Ветер гнал их взад и вперед, как темные волны. Между ними лежали безжизненные тела, которые поднимали и отправляли в Гондану воины в белых одеждах.

— Мы прибыли в последнюю секунду. Вы были окружены Морлемами, и как раз на грани потери жизни.

— Я знаю, — ответила я. — Я так вам благодарна. Я и не знала, что вам удастся собрать целую армию.

— Этопосоветовала мне твоя бабушка. Думаю, что она предвидела эту битву. Но мне даже не пришлось никого уговаривать. Все, кто сбежал в Антарктику, захотели выступить против Бальтазара и его приспешников. Присоединились Профессор Нёлль так же, как Морфий, Анна и даже Моника Арпади вооружилась, чтобы отомстить за мужа и сына.

— Как вы узнали, что это произойдет сегодня? — удивленно спросила я.

— Как только я узнал об окружении Морлемов, мы сразу же отправились из Антарктики в Австралию. Я понял, что Бальтазар в Гондане собрался сделать решающий ход для консолидации своей власти. Он уже начал накладывать заклинания на людей в Шенефельде. После его возвращения из Австралии они должны были стать низшей прислугой в городе, а также в Тенненбоде, в Сенате и в домах патрициев.

— Я и не подозревала о таких далеко идущих планах, — обеспокоенно ответила я. — Я только заметила, что здесь, в Гондане, он уже наложил заклинание на большинство плебеев. И без моей бабушки всё стало бы явью, — тихо заметила я.

Мистер Лилиенштейн кивнул.

— Она была отважной и замечательной женщиной. Я действительно ценил ее. К сожалению, она покинула нас. Но я очень уважаю жертву, которую она принесла ради всех нас.

— Верно, — ответил я. — Без моей бабушки мы бы не выиграли сегодняшнюю битву. Но если честно, это было возможно только потому, что каждый из нас рисковал своей жизнью. Каждый привнёс свою часть, и поэтому это наша общая победа.

— Мудрые слова, Сельма, — улыбнулся господин Лилиенштейн. Мы прибыли на территорию для соревнований, и я увидела внизу яму глубиной пять метров.

— Вы прекрасно воплотили этот сложный план, — похвалил господин Лилиенштейн.

— Ну, не все пошло по плану, но это не моя вина. — Я посмотрела вниз. Повсюду были воины в белых одеждах, которые помогали разыскивать и отправлять в Гондану раненых. Я увидела обвалившиеся трибуны и разрушенную почетную ложу. А также безжизненные тела Гюнтера Блюма и ТимеиТоррел.

Рядом с Тимеей стоял на коленях и просто смотрел на свою мать Адам. Его темные крылья свисали на спине вниз, а на лице была видна сильная боль. Картина была тревожной и красивой одновременно. Это всколыхнуло мне сердце. Мне было так жаль, что Адам потерял свою мать, но тем не менее я была счастлива за него, что в последний момент он все-таки узнал, что она была на его стороне и даже выступила против мужчины, которого на протяжении многих лет тайно любила.

В тот момент, когда я приблизилась, Адам почувствовал мое присутствие и посмотрел на меня.

Я на секунду задержала дыхание, увидев, насколько серьезными были его травмы. Кровь стекала по его лбу.

На правом боку зияла рана от удара огненным шаром Бальтазара.

Он медленно встал и, с трудом передвигая ноги, направился ко мне. Последние несколько метров он пролетел и приземлился прямо передо мной.

— Наконец-то ты проснулась, — промолвил он с мягкой улыбкой на губах. — Я снова почёл за честь сражаться на твоей стороне, Сельма фон Норденах. Мы победили его. Я все еще не могу в это поверить. Все Морлемы рассыпались в прах. Бальтазар мертв. Он никогда не будет угрожать нам снова. Никогда больше. — Адам подошел и вложил свою ладонь в мою. — Клянусь, что я буду достоин всех жертв, которые были принесены. Я всю свою жизнь буду отстаивать свободу, за которую мы так тяжело боролись. Рядом с тобой это будет счастье.

Я почувствовала нерешительную улыбку на своих губах.

— Ты мне нужен сейчас, больше, чем когда-либо, — твердым голосом произнесла я. — Мы должны вернуть домой тех, кто погиб в этой битве. Мы должны достойно похоронить их, и поле этого начнется новая большая глава нашей жизни.

Адам кивнул.

— Точно, необходимо ввести такую демократию, какую нужно было ввести еще шестьдесят лет назад.

Я кивнула и прикоснулась нежным поцелуем к его губам.

— Сельма! — услышала я, как кто-то громко кричит моё имя.

Я обернулась и увидела бегущею ко мне Лидию и ни на шаг не отстающего Леонардо. Громко вздохнув, я подметила их ранения.

— Всего лишь незначительные царапины, — сказала Лидия, правильно оценив выражение моего лица. — Он мертв. Я все еще не могу в это поверить.

— Просто поверь, — с облегчением произнесла я.

Вдруг раздался шелест, и рядом с нами приземлился Торин.

— Вот вы где, — воскликнул он, — Я так рад, что с вами все в порядке. Рамон и Леннокс тоже живы. С отцом все хорошо. Он лишь немного растерян.

— Спасибо за все, — поблагодарил Адам, кладя руку на плечо Торина. — Мы тебе очень обязаны.

— Не за что, — ответил Торин, — Уверен, вы сделали бы то же самое для меня.

— Сделали бы, не колеблясь, — серьезно промолвила я.

— Через час мы встречаемся на большой площади в Гондане, — сказал Торин, — Там мы сможем оценить наши потери.