Звезда Комо (СИ) - Лёвенштейн Карола - Страница 54

Много лет назад её, конечно обучали отражать подобные атаки. Но это было очень давно, и я надеюсь, что она уже почти не помнит таких вещей. Я свернула в Каменный переулок и заметила, что толпа так и не разошлась. Разве воины Чёрной гвардии ещё не подоспели? Ведь половина зевак — немагические граждане, а только что был серьёзно нарушен 1 параграф.

Я протиснулась сквозь толпу и зашла в наш сад в Каменном переулке. Даже в палисаднике стояли люди и с интересом смотрели на тёмный от пепла снег.

Почему моя бабушка не навела порядок?

С удивлением я заметила, что входная дверь открыта.

Это было странно и совсем не похоже на мою бабушку, которая была осторожной. Мой живот сдавил холод, и мне стало плохо.

Что-то здесь не так, что-то абсолютно неправильно.

Мои ноги онемели, когда я, отталкивая в сторону зевак, прошла к двери и зашла в дом. Теперь я услышала рыдание, и меня ещё больше затошнило. Мне был знаком этот звук, потому что я часто слышала его летом, когда Жизель думала, что мы уже спим и не заметим, как она глубокой ночью даёт волю своим чувствам.

Но что заставило Жизель так грустить, что она начала плакать днём?

Что, ради всего святого, произошло? Меня ведь не было всего час.

Я медленно следовала за звуком в ателье бабушки. Казалось, будто ноги стали тяжёлыми, как свинец.

— Как ты могла это сделать? — услышала я голос, в котором было столько гнева и отчаяния, что он почти оборвался. Это Дульса. Ярость в её голосе испугала меня. В последний раз, когда она отреагировала так бурно, мы находились в Антрактике, а Бальтазар только что убил её сестру Сесилию. В то время она снова и снова отчаянно выкрикивала имя сестры, потому что та мёртвая лежала на земле.

Меня охватил холод, и я не смогла этому помешать.

Будто в замедленной съёмке, я вошла в ателье, разглядывая представшую перед глазами сцену.

На первый взгляд всё казалось, как всегда. Через витражные окна в комнату светило зимнее солнце, рисуя таинственные узоры на полу. На полочках стояли книги, и повсюду были развешаны для сушки травы. Но какой бы знакомой не была сцена, в то же время она была совершенно другой. В комнате находились Жизель, Дульса и Джулия.

Красочные цвета падающего в комнату света прижимались к фигуре, которая безжизненно лежала на полу, а под ней растекалась красная жидкость. Рядом с фигурой сидела на корточках Жизель и отчаянно рыдала. Всё её тело сотряслось, будто от судорог.

Во мне застыли все чувства. Разум отказывался понимать то, что я видела.

— Сельма, — Дульса в отчаяние посмотрела на меня.

Рядом с ней стояла Джулия с улыбкой на лице, выражающей явную радость. В руке она держала богато украшенный кинжал, лезвие которого покрывала тёмная жидкость. Этот кинжал я уже сегодня видела.

— Я исполнила его желание, — произнесла, улыбаясь, Джулия и убрала кинжал. — Он поручил мне убить Джоджетту фон Норденах, и я исполнила его желание.

Я смотрела то на Джулию, то на лежащую на полу фигуру. Продолжала переводить взгляд туда-сюда, ничего не понимая. Не может быть, этого просто не может быть. Боль в голове так громко кричала, что я уже не могла мыслить рационально. Но с губ не слетело ни единого звука.

Жизель подняла голову, поняв, что Джулия заговорила со мной и что я вошла в комнату.

Она сглотнула, чтобы проглотить следующее рыдание, но не бросилась мне на шею, чтобы попытаться утешить. Она просто в панике смотрела на меня. Затем быстро встала, схватила книгу лекарственных растений моей бабушки и сунула мне в руки.

— Беги, — сказала она с загнанным взглядом и залитыми слезами щеками. — Защитные заклинания пали. Беги так быстро как можешь и спрячься. Я здесь обо всём позабочусь. Бальтазар идёт, чтобы убить тебя. Ты должна исчезнуть. Быстрее. Это твой единственный шанс выжить.

Защитные заклинания пали. Конечно. Я поняла её слова и не стала колебаться ни секунды. Во мне разверзлась пустота, и я чувствовала, как приближается зло. Словно холодный ветер, оно надвигалось всё ближе, жаждало заполучить мою жизнь и погасить её, как свеча гаснет на ветру. Я выбежала из дома и наложила на себя защитное заклинание.

Затем расправила крылья и в мгновение ока улетела прочь.

Одиночество

Я чувствовала себя голой и незащищённой. Одиночество, словно кислота, болезненно разъедало моё сердце.

Я сомневалась в своём рассудке. Ничего страшного не произошло. Это был всего лишь сон, иллюзия, которую разыграл мой уставший мозг. Моя бабушка непобедима, и никто не сможет убить её чем-нибудь таким банальным, как нож. Она предвидела опасности и владела элементами, как никто другой.

Белые клубы тумана струились вокруг меня. Иногда из него образовывались фигуры. Но прежде чем они обретали чёткие очертания, снова распадались, и белый туман продолжал колыхаться вокруг меня. Было абсолютно тихо. Ни один звук не напоминал о жизни, ни одна сцена не появлялась в сознании, чтобы заставить меня осмыслить, что я потеряла.

Я закрыла глаза и попыталась ещё раз связаться с Адамом. Мысль о нём проникла в сердце, словно тёплый лучик солнечного света. Сейчас я нуждалась в нём. Мне была нужна его сила, уверенность, что вместе мы всего добьёмся. Ведь мы пообещали это друг другу. Он будет сильным, когда я буду слабой. И именно сейчас он должен быть рядом, потому что я чувствовала себя такой ужасно беспомощной и отчаявшийся.

Но там была пустота. Как бы гномы это не сделали, я не могла наладить с Адамом контакт.

Я медленно поднялась с пола. Здесь, в мире грёз, с чувствами справиться было легче.

Реальность была далеко. И только здесь я позволяла себе отчаянные мысли. Как только я покидала царство грёз, мне нельзя было проявлять свои чувства.

— Сельма, внезапно услышала я нежный голос. За границами моего мира грёз я, в очередной раз, заметила тень.

Я убрала защиту, и Седони вошла ко мне. Когда она прошла сквозь белый туман, он заколыхался. Беспокойно вздымаясь над землёй, он формировал водовороты и круги.

— Как ты себя чувствуешь? — чутко спросила Седони.

— Хорошо, — автоматически ответила я.

Ответ уже совершенно естественно слетал с языка, потому что в последнее время мне часто приходилось отвечать на этот вопрос. А что ещё говорить? Что я в полном отчаяние, потому что Адама нет рядом, а теперь убили и мою бабушку? Если я поддамся этой слабости, то умру, потому что Бальтазар не станет колебаться ни секунды и использует любое неосторожное мгновение, чтобы убить меня.

— Я просто хотела немного передохнуть и попыталась связаться с Адамом, — уклончиво ответила я, чтобы объяснить, почему снова нахожусь в царстве грёз.

— Гномы, скорее всего, поместили его в комнату, облицованную ранниумом. Иначе я не могу объяснить эту тишину.

Седони заколебалась, мы оба знали, что есть и другая возможность. Поскольку Адам вряд ли самостоятельно закрыл свой разум, мы должны также помнить, что гномы могли положить конец его жизни. Но эта мысль была настолько чуждой и абсурдной, что я не позволила ей пустить корни в моей голове.

— Тебе удалось? — Седони ободряюще посмотрела на меня.

— Нет.

Я покачала головой, пытаясь подавить сжигающую меня тоску. Без Адама я чувствовала себя неполноценной, а груз, лёгший на мои плечи, становился всё тяжелее и тяжелее.

— Мне очень жаль, — Седони села рядом со мной на землю. Туман укутал её ноги, так что её белое платье слилось с фоном. — Но я горжусь тобой. Ты остаёшься мужественной и не падаешь духом.

— Не стоит сожалеть, — сказала я. — Мы все знали, в какой находимся опасности. Смерть может настигнуть любого из нас.

Я решительно посмотрела на Седони. Мне не нужна её жалость, потому что она лишь сделает меня слабой, а слабость сейчас несла смерть.

Внешне я ни на секунду не придавалась скорби. Я приземлилась в дубовой роще, где меня уже ждал Торин. Затем через дверь ворвалась в Миндору и увидела испуганные лица брата и сестры. В этот момент я поняла, что они никогда не должны узнать, даже подумать, что я слаба. Теперь я должна быть для них сильной. Потому что кто ещё позаботится обо всём? Жизель всё ещё было сложно смериться с потерей Филиппа, а других членов семьи у нас больше не было. Остались только мы трое, поэтому теперь должны держаться вместе.