Чудесная Беременность Самиры (СИ) - Буньковская Татьяна - Страница 20

— Вот именно, — криво усмехнулась Галина, — но он, как видишь, забыл об этом, и я задержалась на этой должности с зарплатой не по своим способностям!

Данил стоял растерянным и не знал что сказать, а затем осторожно спросил:

— Ты украла эти деньги у Савы?

Ее молчание говорило за себя. Она даже не отворачивалась и прямо, хладнокровно смотрела на взбешенного и напуганного за жизнь своего ребенка мужчину.

— Тогда почему ты не оформила эту фирму на себя, своего сына, кого угодно, почему Мира?

— Я не желала никому зла, мне она нужна была лишь для того, чтобы помочь в этом деле, она доверяла мне, и я тоже питала к ней хорошие чувства, пока она не повела себя как глупая…

— Да ты в своем уме, ты хотела ее подставить и моя дочь просто вовремя тебя разоблачила! Сейчас бы она сидела за решеткой! Ты хотела вывести деньги неизвестно куда! У Миры сейчас только один выход — вернуть эти деньги концерну. Иначе — тюрьма и я ее не спасу. Если ты сейчас же не поедешь со мной во Львов, я уничтожу тебя, и Сава мне поможет, клянусь, я сделаю это! Жду тебя внизу, — сказал он и направился к двери

— Ее нет во Львове. — тихо отозвалась женщина.

Данил остановился на полпути и медленно повернулся к ней.

— Она вчера выехала со Львова и находится где-то в Черновецкой области. Предположительно в лесу, но еще не известно. Мои люди пытались ее догнать, но ничего не получилось… они потеряли ее след.

— Пытались догнать?? — вот теперь он точно был похож на человека, готового убить женщину.

— Все пошло не по плану и произошла стычка, один парень из тех, кого я послала найти Самиру, уже мертв. Честно говоря, я просила доставить в целости и сохранности твою дочь, но она с этим своим подельником вообще начала творить странные вещи.

— Не хочешь ли ты сказать, что одного из твоих людей убила моя дочь? — голос Данила был подозрительно вкрадчивым.

— Его загрызло какое-то животное, она не причем. — поспешила убедить его Галина, — Но загадки не закончились, твоя дочь со своим другом ехала по трассе и исчезла, дорожный патруль она не проезжала, да и в местных селах о ней никто не слышал.

— Ты послала преследователей за Мирой?! — раздув ноздри втянул он в себя воздух, чтобы не взорваться и не поколотить эту женщину, — Как ты могла? Галя, что с тобой, да ты ее напугала этими своими действиями! Я бы убил тебя сейчас, но сделаю это после того, как я найду дочь! И ты мне в этом поможешь. Почему ты не позвонила мне, я бы все уладил, сразу же бы связался с СБУ! Когда ты стала такой? — взгляд мужчины отдавал брезгливостью, вызванной вероломным поведением женщины, которую он никогда не считал своим врагом.

— СБУ? — хмыкнула Галина, — Она здесь не поможет, никто не знает, куда делась твоя дочь, может быть, ее тоже загрызло какое-то животное…

Последнюю фразу, явно смакуя и цинично, она сказала зря, но поздно спохватилась, уже, когда стальное кольцо руки Данила стиснуло ее плечо.

— Если с ней хоть что-то случится, я задушу тебя этими руками. Не больно-то радуйся, СБУ Львовской области уже мне помогло, они арестовали ту фирму, на которую ты собиралась перевести свои деньги. И женщина из липовой фирмы, как ее, Людмила, уже арестована.

— Арестовали Фирму? — переспросила Галина с ужасом на лице, не особо заботясь о Людмиле, — Откуда тебе известно о фирм…

— Мне все рассказала Мира, не забывай, чья она дочь и ты очень просчиталась, связавшись с ней и моей семьей. Она уже все накопала на тебя, когда засомневалась в этих странных махинациях. Не забывай чья она дочь.

Галина высвободилась из крепкого захвата этой медвежьей лапы и опустилась на стул без сил. Задумавшись, она медленно произнесла:

— Я не хотела ее в это впутывать, у меня была кандидатура получше, честное слово. Но я не знаю, что на меня нашло, я просто в последний момент увидела ее, вспомнила сестру…

— Перестань! — крикнул Данил, услышав то, что слышать больше никогда не желал, — Как мне противны эти твои объяснения, ты всегда готова была обвинить меня в том, что случилось. Да, я любил твою сестру, мы потеряли с ней сына, но она решила сама, она выбрала свою жизнь…

— Она не выбирала, ты не помог ей выбраться из ямы, в которую она не одна угодила. Ты ушел и оставил ее одну сходить с ума. Пять лет в депрессии, и теперь она живет с мамой! Ни мужа, ни детей, ничего! А ты тогда утешился этой мечтательницей, которая назвала дочь дурацким именем. Ты и сам это знаешь, никогда ты не называл ее Самирой! — имя девушки она произнесла словно выплюнула, с искривившимися от брезгливости губами.

— Если ты скажешь еще хоть слово, я пойду к Саве и уже сегодня ты будешь за решеткой, — мрачно пообещал Данил, стараясь держать себя в руках, — а сейчас я жду тебя внизу и мы едем со всеми этими твоими бумажками искать мою дочь во Львовскую, Черновицкую, хоть к самому черту, я уже привлек всех, кого можно было привлечь, поэтому я ухожу, а ты звонишь и приказываешь своим парням, которых грызут неизвестные животные, убираться туда, откуда явились. И если моя дочь пострадает или пострадала, клянусь тебе, от моего гнева тебя и твою семью ничего не спасет!

— Моя сестра хотела покончить с собой, когда ты ее бросил. — сказала ему в спину Галина, — Лучше бы я ее тогда не остановила, чем так мучиться сейчас, то лучше ей было умереть.

Данил ничего не сказал, он просто тихо вышел, а женщина вытерла слезу и начала собирать вещи. Ни за что бы она ему не помогала, если бы не чувствовала своей вины. Где эта Самира? Смерть на своей совести невинной девушки — это не то, что Галина бы хотела тянуть до конца жизни. Пусть это и дочь человека, виновного в разбитой жизни любимой сестры. Пусть и ценой больших денег… которые она уже вряд ли увидит.

Данил прошел мимо Риты мрачной тучей. Девушка приветливо ему улыбнулась и хотела уже спросить как там дела у Самиры, но его посеревшее от гнева лицо буквально запечатало ей рот. А затем через две минуты невеселая начальница вышла из своего кабинета и, сообщив, что ее не будет несколько дней, оставила офис.

Все слышали как папа Самиры орал в кабинете, но причину, конечно, никто не знал, и Рита просто сгорала от любопытства что там происходит. Поэтому она набрала номер подруги и услышала, что абонент вне зоны действия. Это удивило рыжеволосую девушку и какие-то подозрения, не очень приятные, даже опасения, начали закрадываться к ней в душу…

Хутор встретил незваную парочку в виде следующей компании: старика лет далеко за 80, двух бабушек, не намного моложе его и молодой сравнительно супружеской пары, состоящей из женщины, которой было лет пятьдесят пять, да тех же лет ее муж, калека без правой кисти. Они встретили пришельцев заинтересованно и даже радушно. Да, Самира в который раз поразилась душевности людей, которые живут в этом краю. Гостей расспросили куда они направляются и когда поняли, что они не туристы, а заблудились, тут же радушно предложили еду, отдых и другую помощь.

Самира не спешила говорить о том, что они спасаются бегством от преследователей, а после обеда спросила есть ли здесь где зарядить телефон, на что ей утвердительно сказали, что электричество у них есть от дизельной станции, если нужно. Эту станцию включают по вечерам, но, конечно же, зарядного устройства у них от телефона не было, а мобильных было на весь хутор два — у семейной пары и у одной из бабушек, так что они сразу же предложили Самире позвонить, если нужно, с их телефонов.

Девушка задумалась.

Да, еще час назад она горела желанием услышать папин голос и успокоить его, а сейчас понимала, что он может тоже пострадать, так как запах крови еще не выветрился из атмосферы, которой она напиталась вчера. Федор был рядом и он сказал, что в случае чего, нужно чтобы на этих людей из хутора не пало подозрение, они слишком беззащитные, чтобы противостоять бандитам. Тогда девушка решила добраться до ближайшей деревни и оттуда позвонить, да и телефон зарядить.

Помочь парочку доставить в деревню в двадцати километрах от хутора вызвался дядя Миша, тот самый мужчина без руки. Федор и Самира не знали, каким образом он управлялся с этим автомобилем с одной рукой, но сюрпризы не заканчивались. Выяснилось, что хутор был практически отрезан от цивилизации, и ни о каких магазинах, даже врачах говорить не приходилось. Жили с того, что сами выращивали. Ездили в город в основном за соляркой, мукой, подсолнечным маслом, сахаром, солью да спичками.